Глава I
23 февраля 2026 г., 21:55
Отпуск посреди сезона – роскошь, которую не ждешь. Артур смотрел на остатки коктейля. Сладкий, приторный, «фирменный», как обещал бармен. Не работало. Музыка вибрировала в грудной клетке, свет резал глаза, на танцполе люди двигались вплотную друг к другу.
После короткой поездки к семье в Монако захотелось шума или хотя бы не думать о возвращении. Дома все только и твердили о Шарле, а у него самого впереди снова симуляторы, брифинги, работа, значимость которой всегда обесценивали. Передышка слишком короткая, чтобы позволить себе еще одну поездку куда-то. Поэтому все, что у него осталось, – клуб, название которого он даже не запомнил, в более-менее крупном городке в часе езды от Маранелло.
Младший Леклер скучающе обвел взглядом зал, и вдруг его внимание зацепилось за знакомый силуэт на танцполе.
Нет. Не может быть.
Он прищурился, всматриваясь в толпу. Темные волнистые волосы, изящная фигура в коротком платье, и эта манера двигаться – самозабвенно, будто никого вокруг не существует. Элли. Он видел ее не единожды на фотографиях из паддока, когда она приезжала вместе с Кими. Кажется, тогда она держалась тихо, почти незаметно. И это так контрастировало с ее внешностью. Но сейчас...
Артур откинулся на спинку барного стула, продолжая наблюдать. Она прыгала под музыку, запрокинув голову, улыбаясь каким-то своим мыслям. А потом к ней начал пробираться какой-то парень – типичный итальянец с залитыми гелем волосами и самоуверенной улыбкой.
Монегаск напрягся, ожидая, что сейчас она оттолкнет назойливого ухажера. Но вместо этого Бабичкова повернулась к незнакомцу с кокетливой улыбкой и... начала флиртовать. Открыто, даже демонстративно. Ее руки скользнули по его плечам, она что-то прокричала ему на ухо и рассмеялась.
В груди Леклера что-то неприятно сжалось. Девушка Кими Антонелли. Малолетняя чешка, которая строила из себя невинность. А сейчас она клеилась к первому встречному в каком-то клубе, даже не потрудившись уехать подальше от Италии.
И тут в голове монегаска начала выстраиваться цепочка. Безумная, абсурдная, но такая соблазнительная.
Пилот соскользнул со стула и направился в менее шумный угол клуба. Достав телефон, он пролистал контакты и для верности нажал на FaceTime. Гудки. Один, второй, третий. И наконец сонное лицо на экране. Что-то внутри чуть дрогнуло…
– Артур, у меня другой часовой пояс, и уже середина ночи. Что случилось? – Олли зевал, пытаясь продрать глаза.
– Да-да, я знаю, но у меня тут такое! – Леклер почти кричал, стараясь перекричать музыку. Он перевернул камеру, наведя ее на танцпол, где Элли уже откровенно прижималась к своему новому знакомому.
– Ага, тебя занесло на очередную вечеринку. Это не новость, – медленно моргая, констатировал пилот Хаас, и в его голосе читалось разочарование. Похоже, он надеялся на что-то более интересное.
– Да боже мой, я тебе не про это! Посмотри, кто тут! – с нажимом произнес Леклер.
– Артур, темно и ничего не понятно. Давай ты просто подойдешь поближе и отправишь фотку, – недовольно попросил британец, уже начиная вновь зарываться в одеяло.
– Хорошо, только обещай, что ты не закинешь телефон под подушку и сразу просмотришь, – потребовал Артур.
– Да-да, я понял, там что-то безумно важное. Отключаюсь, – не особо убедительно согласился Берман, и экран погас.
Монегаск протискивался через плотную толпу танцующих тел, обходя чешку полукругом. Пьяные люди толкались, кто-то чуть не плеснул на него напитком, но он упорно продвигался к противоположному краю площадки. Когда наконец нашел удачный угол, он поднял телефон и сделал несколько снимков. На одном из них было отчетливо видно лицо Элли, ее руки на плечах незнакомца.
Отправив фото, Артур развернулся и направился к выходу. На улице было прохладно и тихо. Ночной итальянский городок дремал, и только приглушенные басы доносились из клуба за спиной.
Телефон завибрировал. Олли перезвонил сам.
– Это же Элли! – воскликнул британец, окончательно проснувшись, его голос звучал ошеломленно.
– Ага, она самая, – самодовольно кивнул Артур, ослепительная улыбка начала расползаться по его лицу.
– И она обжимается с каким-то парнем в... Ты где сейчас вообще? – моргнул Берман, видимо все еще разглядывая фотографию.
– Недалеко от Маранелло. Отпуск не сильно длинный, так что я съездил в Монако, а потом вернулся в Италию, – быстро объяснил Леклер.
– Потрясающе... – в голосе Олли звучало возмущение. – Она даже не додумалась уехать куда-нибудь подальше от него, чтобы такое себе позволять...
– Ага, преинтересная ситуация, – кивнул Артур, улыбка на его лице становилась все шире.
– Артур? – протянул Берман неуверенно, наблюдая за преображением бывшего напарника. – Я знаю это выражение лица. Что ты задумал?
– Да так... – монегаск сделал паузу, наслаждаясь моментом. – Еще пару шотов, и она забудет, кто я такой. А уезжать она, похоже, пока не собирается.
Повисла тишина. Леклер словно видел, как шестеренки крутятся в голове британца.
– Артур, нет. Даже не думай об этом, – голос Бермана резко стал тверже. – Слышишь меня? Не делай глупостей.
– Ну почему? – монегаск практически мурлыкал, пытаясь звучать невинно. – Она первая начала. Зато подумай, что из этого может получиться... Это же идеальная возможность показать Кими, с кем он встречается на самом деле.
– Что бы ты там ни предпринял, ничего хорошего из этого не выйдет! – Олли остался непреклонным.
– Я это еще не проверил, – Артур уже принял решение, и ничто не могло его переубедить. – Давай, спокойной ночи, chéri. Утром поделюсь результатами.
Он уже собирался завершить звонок, когда услышал почти заглушенное:
– Леклер, твою мать...
Хмыкнув, исполненный самодовольства и собственной гениальности, Артур перевел телефон в беззвучный режим. Провел рукой по волосам, оправил рубашку и развернулся обратно к клубу. Разноцветные огни манили. План был идеальным. А Олли… Олли все поймет позже и будет благодарен.
Он двигался быстро, удивительно точно ориентируясь в толпе. Элли все еще была на танцполе, уже явно подвыпившая, смеялась над чем-то, что говорил ей очередной поклонник. Артур направился к бару, заказал текилу. Два шота, один за другим. Жидкость обожгла горло, но принесла нужное тепло и еще большую уверенность в задуманном.
Затем он двинулся в это море людей. Музыка захлестнула его, тела вокруг двигались в едином ритме. Он пробирался ближе, пока не оказался совсем рядом. Бабичкова танцевала спиной к нему, ее платье задиралось при каждом движении.
Леклер коснулся ее талии – легко, как бы случайно. Она обернулась, глаза слегка расфокусированы от алкоголя, улыбка расцвела на лице. Она посмотрела на него, но не узнала. Темнота, случайные вспышки разных цветов, алкоголь – все играло на руку.
– Привет, – выдохнула она, приближаясь почти вплотную.
– Привет, – ответил Артур, стараясь не улыбаться слишком широко.
Она смотрела на него так, будто они в одно мгновение остались здесь одни. Леклер привык к такому вниманию. В этом был трепет, восхищение… желание. Но все это развеялось бы, если бы сейчас он назвал свое имя, напомнил, кем является. Она отойдет, вызовет такси и растворится в этой итальянской ночи, чтобы не быть пойманной за руку. Но он молчал, и она уже была готова упасть к нему в объятия.
Это было даже слишком просто.
Следующее утро встретило его барабанной дробью в висках. Артур открыл глаза, и первое, что он почувствовал, – это тяжесть похмелья и осознание, что рядом кто-то есть. Одеяло было стянуто в одну сторону, теплое тело лежало сбоку, свернувшись калачиком.
Он медленно повернул голову. Спальня. Его съемная квартира. Хотя бы не где-то в неизвестном месте. Рядом зашевелилась девушка, сонно потирая глаза рукой и приподнимаясь.
Монегаск перевел взгляд на нее и замер. Темные растрепанные волосы, скомканная постель, и одеяло, которое медленно сползало с плеча, обнажая грудь. Элли.
Победоносная улыбка расцвела на его лице.
– Доброе утро, – сладко промурлыкал он, привлекая ее внимание.
Чешка повернула голову, как в замедленной съемке. Их взгляды встретились. И на ее лице отразился ужас. Чистый, неподдельный ужас.
– Утро... – еле выдавила она, бледнея на глазах.
Ее взгляд опустился вниз, и она осознала, что одеяло уже покоится на ее бедрах. Под ним не было совершенно ничего. Испуганно, почти панически, она подтянула спасительную ткань, пытаясь спрятаться.
– Мм, вчера ты была куда раскованнее, – небрежно бросил Леклер, поднимаясь с кровати.
– Артур! Артур, подожди! – она метнулась за ним, протянув руку, но не решаясь коснуться.
– Мм, что такое? – он обернулся, изобразив невинное удивление.
– Вчера... – начала она и осеклась, подбирая слова, руки дрожали, голос ломался. – То, что было вчера...
– Было вполне неплохо, – бесстыдно улыбнулся Леклер, делая шаг ближе. – Ты так самозабвенно стонала, прося большего. Особенно когда я...
– Стоп! – ее рука бессильно упала. – Я... я тебя не узнала. Тогда, в клубе. Я была так пьяна... Я почти ничего не помню.
Ее голос звучал жалко и умоляюще. Артур остановился, скрестив руки на груди.
– Если бы узнала, это что-то изменило бы? – спросил он тихо.
– Ты специально... – голос девушки срывался. – Ты знал, кто я, и все равно...
– А ты знала, что у тебя есть парень? – лишь пожал плечами Леклер.
Молчание повисло тяжелым грузом. Элли смотрела вниз, не в силах встретить его взгляд.
Монегаск хмыкнул и направился в ванную, оставив ее наедине с собственными мыслями. Он специально не закрыл дверь, давая ей возможность слышать шум воды. Пусть подумает. Пусть осознает масштаб катастрофы.
Когда он вышел, уже в одних спортивных штанах и с по-прежнему обнаженным торсом, Бабичкова сидела на кухне полностью одетая. Платье помято, волосы небрежно собраны, макияж размазан. Она выглядела разбитой.
– Завтракать будешь? – спросил Артур, щелкая чайником, как будто это было самое обычное утро. – Я снял эту квартиру на пару дней, так что тут особо ничего нет. Но кофе и тост могу предложить.
– Нет, спасибо. Я... я, наверное, пойду, – голос дрожал.
Она практически тут же вскочила со стула и направилась в коридор. Артур не пошел за ней сразу. Он методично насыпал кофе в чашку, налил воду, помешал. Только потом вышел и прислонился к дверному косяку, наблюдая, как она дрожащими руками пытается застегнуть аккуратные ремешки на туфлях. Пальцы не слушались. Она срывалась раз, второй, третий.
Когда Элли наконец справилась и потянулась к дверной ручке, Леклер произнес словно мимоходом:
– Я на днях должен встретиться с Олли. Мы так давно не виделись...
Фраза повисла в воздухе, как приставленный к горлу нож. Чешка замерла. Ее плечи затряслись. Она коротко всхлипнула, дернула дверь и выскочила в подъезд. Стук каблуков по лестнице, торопливый, панический – и тишина.
Артур закрыл дверь и прислонился к ней спиной, прикрыв глаза. Улыбка не сходила с лица. План сработал идеально.
Он вернулся на кухню, взял телефон и набрал бывшего напарника. Гудки. Много гудков. Наконец сосредоточенное лицо британца появилось на экране.
– Олли, ставка сыграла, – воодушевленно заявил Артур.
– Что. Ты. Натворил. – Берман чеканил каждое слово, и в его голосе не было ничего, кроме холода.
– Я переспал с Элли, – отчитался монегаск.
Экран погас. Олли сбросил звонок.
Артур недовольно уставился на телефон и набрал снова. Сброс. Еще раз. Снова сброс. На третий раз Берман все-таки ответил.
– Ты конченный придурок, – сказал он и снова отключился.
Леклер тяжело вздохнул, закатил глаза и набрал в четвертый раз.
– Олли, послушай меня, – начал он, когда на экране появилось крайне злое выражение лица британца.
– Артур, ты, конечно, творил немало глупостей, но это переходит все границы! – голос Бермана сочился гневом. – Чем ты вообще думал?!
– Я думал о тебе, глупый ты медведь! – Артур повысил голос, стараясь перекрыть волну возмущения. – Ты обхаживаешь этого итальянца уже полтора года, пока эта малолетняя фифа, будучи его девушкой, крутит с другими парнями направо и налево!
– И чем же мне должен был помочь твой самоотверженный поступок? – Олли пытался понять логику, но в его голосе звучало больше сарказма, чем реального интереса.
– Все элементарно, – монегаск говорил медленно, как будто объяснял пятилетнему ребенку. – Уличить ее в измене было бы не так уж и просто. Нужны доказательства, свидетели, время. А теперь у тебя есть неопровержимое подтверждение того, какая она на самом деле. Тебе нужно просто взять и донести это до Кими.
– И как ты себе это представляешь? – Берман снова начинал закипать. – Я приду к Кими и скажу ему: «Привет, твоя девушка переспала с моим лучшим другом»?
Фраза про лучшего друга кольнула где-то глубоко в груди, но Артур стоически сделал вид, что это было мелочью.
– Ну... ты можешь сказать, что я застал ее за изменой, – попытался сгладить углы Леклер. – Если этого ему будет недостаточно, то ты как-нибудь увильнешь или расскажешь, как все было на самом деле.
– Ты еще больший придурок, чем я мог себе представить, Артур, – в сердцах заявил Берман. – Ты понимаешь, что если мне придется рассказать, как все было на самом деле, то Кими обидится и на меня заодно? Потому что все это будет выглядеть так, будто ты насильно затащил ее в постель по моей просьбе, чтобы потом я их рассорил!
Монегаск молчал. Конечно, он шел на это с надеждой помочь Олли наконец обратить на себя внимание Антонелли. Малолетний итальянец расстроится, что ему изменили, поплачется в плечо своему замечательному бывшему напарнику и наконец поймет, кто любит его по-настоящему.
Но где-то в глубине души Леклер надеялся именно на тот исход, который так красочно сейчас описал британец. Что Кими не поверит, не простит, обвинит во всем и Олли тоже. И тогда сам пилот Хаас прибежит к нему, будет плакаться, что его чувства к Антонелли так и остались безответными. И может быть после истерики и слез он наконец обратит внимание на то, как жертвенно готов был поступить сам Артур. Ради него. Всегда ради него.
– Артур? – Берман смотрел в экран, ожидая ответа.
– Я просто хотел помочь, – наконец тихо ответил Леклер.
– Ты хотел напортачить, – отрезал Берман. – И у тебя получилось.
Экран снова погас.
Монегаск опустил телефон на стол и откинулся на спинку стула. Кофе остывал в чашке. За окном уже вовсю светило солнце, обещая погожий итальянский день.
Что ж. План был приведен в действие. Осталось только дождаться последствий.
