Баллада о Барде и Чародейке.

Это произошло неожиданно. Безумно и быстро. В руках были наброски новых баллад, но взгляд барда зацепился за девушку, которая вошла в кабаре. Каштановые длинные кудри струились по её плечам. Длинное белое платье в пол, покрытое тонким кружевом. А самое прекрасное — это глаза. Безумно яркие, янтарные глаза. В них можно утонуть — или сгореть от пламени, которое они излучали. Прекрасная незнакомка обвела помещение скучающим взглядом. Её походка… Ну до чего же она прекрасна! Про неё хочется писать и петь каждый день. Сердце в груди стучит прямо в такт её каблукам по деревянному полу. Рядом с ней шёл какой-то незнакомый парень. На его лице читалось раздражение, и его мерзкий голос то и дело что-то говорил о её поведении. Девушка игнорировала его — даже делала вид, что его здесь нет. Ну до чего же она хороша! Глаза барда следили за её мимикой, за тем, как морщится нос, когда она злится на того парня, похожего на солдата Нильфгаарда. Только сейчас взгляд зацепился за его форму… И почему таинственная незнакомка проводит время с таким человеком? — Дженифер, ты, чёрт возьми, чародейка! Так используй же свой дар с пользой! — обрывки мерзкого голоса долетели до ушей. Так она чародейка! Это объясняет такую красоту. Все чародейки красивы и молоды без исключений — для этого они обычно загадывают желания, заплатив за это огромную плату. Вечная красота требует больших жертв. Но несмотря на это, Дастиан не испытывал ни страха, ни ужаса от такой новости. Наоборот — это завлекало ещё больше. Её взгляд прошёлся по кабаре и встретился со взглядом барда. Всего на секунду. Но это просто вспышкой разнеслось в груди. Дастиан схватил перо, уже заранее испачканное чернилами. Рука сама выводила текст новой баллады. Каждая строчка — о чувствах, испытанных от одного лишь взгляда. Время летело. И вот уже готова целая баллада. Уставший бард поднял голову — но прекрасной незнакомки уже и след простыл. Тоска поселилась в груди. Но расстраиваться — некогда. Завтра он обязательно споёт это. В надежде, что она услышит. Послушать баллады собирается много людей — уставших от тяжёлой работы или просто желающих расслабиться. Дастиан выходит на сцену в своём ярком, красочном камзоле оранжевого цвета. Рукава-пуфы придают образу стильности. Жабо на шее. На голове — жёлтая шляпка с перьями цапли, которая с большим усилием налезает на его кудри. Носки ярко-жёлтого цвета. А в руках — самый важный элемент образа: лютня. Бард кивает собравшейся публике, взглядом проходясь по толпе. Знакомые кудри и янтарные глаза попадаются сразу. Чародейка одета сегодня менее ярко. На ней чёрное платье, всё с тем же кружевом. Вырез на бедре открывает вид на кожу. Сапоги до бёдер на длинном каблуке. На голове — капюшон. Выглядит она… скучающей. Но янтарные глаза следят за трубадуром в ожидании его пения. Дастиан прокашливается, чувствуя себя в раз увереннее. Садится на табуретку и широко улыбается. — На сцене — Дастиан Златоуст! И я сегодня с балладой о прекрасной незнакомке в белом кружевном платье! Бард не отрывает взгляда от Дженифер. Та всё ещё никак не реагирует. Пальцы тихо проводят по лютне, начиная с тихой, неспешной мелодии. Я видел закаты над морем седым, Я видел, как горы целуются с ним. Я видел драконов в огне и в дыму, Но то, что увидел сейчас, — не пойму. В прокуренном зале, где эль и вино, Где рыцари пьют за судьбу заодно, Стояла она — и застыл даже свет, Прекрасней которой на свете и нет. Народ замолкает, внимательно вслушиваясь в текст. Кто-то, уже наслаждаясь мелодией, блаженно прикрывает глаза. В прокуренном зале, где эль и вино, Где рыцари пьют за судьбу заодно, Стояла она — и застыл даже свет, Прекрасней которой на свете и нет. Пальцы замирают, как и голос, выдерживая паузу. Но мелодия быстро ускоряется, нарастает. Дженнифер, Дженнифер, взгляни на меня, Твои янтарные очи — как пламя огня. В них тонет мой разум, в них гибнет душа, Без них моя лютня совсем не хороша. Твои каштановые кудри — как шёлк после гроз, В них ветер играет, в них прячется грёз. Ты в кружеве белом, как снег на горе, Стоишь и сияешь в ночном серебре. Та, о которой поют, приподнимает брови. Публика не знает, о ком именно речь, а если и догадываются — бросают косые взгляды. Дженифер не обращает внимания, притворяясь не впечатлённой. Я бард, я видал и княжон, и цариц, Я слышал немало фальшивых божниц. Но ты — Чародейка из древних кровей, И магия тихо поёт у дверей. Женщины удивлённо прикрывают рты руками, когда слышат строчку о чародейке. Дженифер хмурится, поправляя капюшон, чтобы прикрыть лицо. Твой взгляд — это янтарь, что хранит в себе свет, В нём мудрость столетий, в нём тайны и бред. А кудри, что вьются, как дикий плющ, Меня заковали в любовный капкан, не отпустят уж. И платье кружевное, что нежно тебя обняло, Как я бы хотел, чтоб мне с тобой повезло. Чтоб ты улыбнулась — и мир бы затих, Чтоб ты позвала — и я бросил свой стих. Я знаю, что мне не сравниться с тобой, Я бард, я бродяга, я воин простой. Но если бы ты попросила — хоть раз, Я звёзды достал бы с небес для твоих янтарных глаз. Я кудри бы гладил рукой не спеша, Шептал, как прекрасна твоя душа. Я в кружево это зарылся бы с головой, Лишь бы ты стала моею, лишь бы ты стала — мой покой. Дастиан, не отрывая глаз, смотрит на ту, о ком поёт. Дженифер смотрит в ответ. Её эмоции непонятны, лицо не выражает ничего. Так пусть же летит эта песня во тьму, К твоему окну, к твоему огню. Дженнифер, Джен, Чародейка моя, Ты — самая лучшая песня моя. Я буду петь о тебе до утра, О том, как янтарь и как кудри — игра. О платье кружевном, что мне не забыть, И о том, как хотелось бы мне тебя полюбить. Лютня затихает. Публика не сдерживает аплодисментов. Встают и искренне хлопают. Дастиан широко улыбается, вскакивает и кланяется. Дженифер встаёт со скамейки и быстрым шагом уходит из кабаре. Даже сквозь хлопки слышен звук её каблуков.

***

— Дастиан, ты тронулся умом! Баллада о любви к чародейке?! Луксус — или просто Лу, друг барда и просто хороший человек, который путешествует с ним, — сейчас выглядел очень злым из-за поступка трубадура. — Лу, не нужно этих лишних слов, я понимаю, о чём ты. Но в моём сердце заиграла мелодия при виде её.— Дастиан влюблённо вздохнул и сел на край стола. Друг никак не поддержал чувства трубадура, а как раз таки наоборот: — Но это безумие! Бард и чародейка? Это опасно! — От безнадёжности Лу закатил глаза. — Ты ничего не знаешь о ней. Если не хочешь проблем — лучше забудь. — Неважно. Она прекрасна. Только от одного взгляда на её янтарные глаза у меня забилось сердце. А к её волосам так и хочется прикоснуться… Ты бы видел её.— Дастиан так и продолжал говорить влюблённым голосом. Он плотно попался в сети чародейки. — Но это безумие! — не унимался Лу. — Так что же ты, мой дорогой друг, якшаешься с чародейкой? — Лукаво сощурился бард, замечая, как друг поумерил пыл. — Это другое! Она отказалась от магии, — защищался Лу. Его щёки покраснели, словно его поймали за хвост. — Да брось, Максена иногда использует свою силу. — Дастиан растянул губы в дразнящей улыбке. — И ты даже просил написать мне о ней балладу… Как там было? Ах да… «Твой рыжий локон блестел на рассвете…» Продолжить не вышло — Лу замахал руками и громко застонал. — Прекрати! Я понял! Ты меня подловил. Делай что хочешь! — Его лицо стало ещё краснее, и это забавляло ещё больше. Бард именно так и планировал. Лу бросил на него недовольный взгляд и ушёл, не желая больше упрекать — ведь у Дастиана найдётся сотня саркастичных слов и ответок. Идея о новой балладе пришла в голову. И на следующий час он, не отрываясь, выводил строчки из самой души. В этот раз прекрасная незнакомка не приехала. Но бард всё равно не переставал петь о ней. Новая баллада — и вот он снова на крошечной сцене, на обзоре у толпы. Сегодня их стало больше. Новость о влюблённости барда в чародейку быстро разнеслась по всему городу. Но это и прекрасно: больше людей — больше пожертвований, если кто-то конечно расщедрится и сжалится. Редко такое происходит — барды чаще всего находят себе новые подработки, а баллады и музыку откладывают пылиться. Но в случае Дастиана ему проще: он зарабатывает музыкой, народу нравится, его часто узнают. Он популярен в больших городах. Пальцы медленно провели по лютне, наигрывая тихую мелодию. Прикрыв глаза, он представил образ прекрасной девушки: её волосы, спадающие на плечи… Она ушла под звук своих каблуков, А я всё стою средь пустых облаков. Аплодисменты стихают, гаснут огни, А в сердце моём — только тени и дни. Я помню, как взгляд твой скользнул по лицу, Я помню, как сдал я любви своему кузнецу. Ты слушала, молчала, не сводя своих глаз, А после ушла — и погас мой запас. Голос был наполнен тоской по этой прекрасной девушке. Дженифер… Как бы хотелось, чтобы ты была здесь и слушала балладу о себе. Дастиан постукивал ногой в такт мелодии. Дженнифер, Дженнифер, где ты теперь? Ты в моих мыслях — как запертая дверь. Я стучу, я зову, я пою до утра, Но в ответ — только эхо, только ночи игра. Твои янтарные глаза снились мне вновь, В них пламя, и тайна, и вечная новь. А кудри каштановые — как дивный узор, Я пишу их в балладах с тех самых пор. Каждая строчка — правда. Это крик души. Влюблённые барды всегда превозносят свои чувства в балладах, это самое простое признание. Пальцы, перепачканные чернилами. Сердце, болезненно сжимающееся. Я вышел на улицу, вслед за тобой, Но город Новиград — как лабиринт злой. Он прячет тебя в своих тёмных стенах, А я всё брожу в пустоте, как впотьмах. Ты Чародейка, ты можешь исчезнуть на миг, А я — просто бард, что к тебе не привык. Я тот, кто поёт о тебе не тая, Но ты — моя тайна, ты — песня моя. Обжигаясь о собственную ложь, Дастиан прикусил язык. Ведь он соврал. Только в фантазиях он выбежал за ней. На деле же — не решился. Дженнифер, Дженнифер, где ты теперь? Ты в моих мыслях — как запертая дверь. Я стучу, я зову, я пою до утра, Но в ответ — только эхо, только ночи игра. Твой силуэт в кружеве снится мне вновь, В нём нежность, и страсть, и святая любовь. Я помню, как ты под капюшоном ждала, И как ты ушла — и ночь вдруг пришла. Публика, как и в прошлый раз, тихо всхлипывала, прочувствовав эмоции писателя и певца. Они с особым вниманием слушали каждую строчку. Я знаю, ты где-то, ты слышишь мой стих, Я знаю, что взгляд твой ко мне не затих. Ты просто боишься, ты просто не та, Кто верит в простого певца с листа. Но я подожду, я спою ещё раз, Я сердце своё положу на показ. И если ты спросишь: «Зачем тебе я?» Я тихо отвечу: «Ты — вся моя жизнь». Так пусть эта песня летит сквозь года, К той, что ушла, но осталась всегда. К той, чьи глаза — янтарный восток, К той, кто мне дал этот светлый намёк. Я буду петь, я буду искать, Пока не устану, пока не уйду в печать. Дженнифер, Джен, Чародейка моя, Ты — самая главная песня моя. Лютня затихает. Дастиан распахивает глаза. Толпа звонко аплодирует. Но взгляд цепляется за таинственную незнакомку. Она всё-таки пришла. И снова услышала эту балладу. Её янтарные глаза внимательно следили за бардом. В этот раз бард не упустит чародейку. Всё внутри кричало: если не сейчас, то никогда больше. Это последняя возможность. Ловко спрыгнув со сцены, он не раздумывая подошёл к ней. К той, о ком так эмоционально пел. К той, о ком мечтал по вечерам. К той, кто снилась ему по ночам. Взгляды встретились. Чародейка загадочно улыбнулась, поправляя прядь своих кудрявых волос — тех самых, к которым так мечтал прикоснуться влюблённый бард. — О прекрасная незнакомка, позвольте пригласить вас на танец. — Дастиан сделал низкий поклон и осторожно взял руку девушки, оставив поцелуй на тыльной стороне. Кожа была мягкой и нежной. Чародейка улыбнулась на этот жест и кивнула. На секунду Дастиану показалось, что её глаза блеснули, но, возможно, это просто свет. Бард, как истинный джентльмен, повёл девушку в танце. В кабаре играла медленная мелодия, исходящая со сцены от юных музыкантов. Рука с особой осторожностью касалась талии девушки — словно он боялся причинить вред, хоть и понимал, что чародейки далеко не хрупкие. — Могу ли я задать вам вопрос, Дастиан Златоуст? — Голос чародейки был красив. Он завораживал и словно обладал магией. Сделав поклон и закрутившись в танце, бард хмыкнул, делая вид, что задумался над таким вопросом. — Конечно. Вы можете задавать мне любые вопросы. — Покружив девушку, легко ответил бард. Дженифер улыбнулась и перехватила инициативу в танце — покружила барда, вызывая у того смех. — Откуда вам ведомо, кто я такая? — Джен склонилась к его уху, оставляя на нём невесомый поцелуй. — Услышал от вашего знакомого солдата, — без капли раскаяния от того, что подслушал чужой разговор, ответил Дастиан. Глаза Дженифер снова блеснули. Она хихикнула и ускорила их танец. Теперь они кружились как сумасшедшие по всему кабаре — прямо на глазах у всех вокруг. Но как же было наплевать! — А вы мне нравитесь, Дастиан Златоуст, — прощебетала чародейка. — Вы мне тоже, Дженифер. — Их взгляды встретились. Она наклонилась, чтобы оставить нежный поцелуй на его щеке. — Буду рада зайти сюда ещё и послушать вашу балладу. — Она подмигнула и быстро ушла, оставляя после себя шлейф трав и нежных цветов. Дастиан заворожённо провёл пальцами по щеке — там, где только что были её губы. Он полностью попал. Она и правда околдовала его.

***

Всё, что угодно — лишь бы она пришла снова. И вот он с новой балладой сидит на той самой старой табуретке, с лютней в руках, наигрывая тихую мелодию. Я помню, как спрыгнул с подмостков своих, Как сердце стучало: «Решайся, ждать — лих». Я подошёл к ней — а мир замер вдруг, Исчезли все лица, исчезли все звуки вокруг. Она улыбнулась — и я перестал дышать, К её кудрям так хотелось рукой прикасаться. Я руку поцеловал — и понял в тот миг: Без этой минуты мой голос бы не стих. Дженифер, как и обещала, была в зале. На том самом месте. И внимательно слушала каждую строчку, чувствуя трепет в груди. Ах, этот танец, безумный наш вальс, Кружили мы с нею, забыв про всех нас. Под музыку, что молодые вели, Мы словно по небу с тобою плыли. Её рука в моей, её талия — шёлк, Я верил, я знал, что сегодня помог Мне случай, судьба или магия слов — Я с ней танцевал, я был с ней, здоров! Мелодия стала быстрее, как и бодрость в голосе барда. Он послал улыбку чародейке — и получил ответную. Она спросила: «Откуда ты знаешь, кто я?» А я лишь шепнул: «Мне шепнули края». И пусть я подслушал тот глупый разговор, Зато теперь с нею веду диалог. Она целовала меня в ухо, смеясь, Кружила меня, никого не боясь. А после — по щеке, невесомо, тепло, Мне сердце огнём на мгновение взошло. Погрузившись в воспоминания, Дастиан с влюблённым голосом продолжал свою балладу. Ах, этот танец, безумный наш вальс, Кружили мы с нею, забыв про всех нас. Под музыку, что молодые вели, Мы словно по небу с тобою плыли. Её аромат — полевые цветы, Её поцелуй — исполнение мечты. Она улыбнулась и тихо ушла, Но в сердце моём навсегда расцвела. Она сказала: «Вы мне нравитесь, бард». А я онемел, хоть и был очень рад. «Вы мне тоже», — ответил, глядя в глаза, И в них утонул я, как в море, как в снах. Она обещала вернуться опять, Чтоб новую балладу мою воспринять. И я буду ждать, я буду писать, Чтоб снова её в танце том увидать. Я пальцем касаюсь щеки — там, где ты Оставила след своей нежной мечты. Я пахну травою, я пахну тобой, Я снова живой, я снова не злой. Спасибо тебе, моя Джен, мой свет, За этот танец, за этот ответ. Я спою ещё сотни, я спою миллион, Но этот, наш танец — в нём весь я, весь дом. Дастиан закончил свою балладу и, не раздумывая, спрыгнул со сцены, подходя к Дженифер, чтобы оставить поцелуй на её тыльной стороне ладони — как и в тот раз. — Вы мне нравитесь, о прекрасная незнакомка. Может, вы дадите мне шанс — Его голос звучал с надеждой. Чародейка весело хмыкнула, проведя взглядом по толпе. Призадумалась. А после — схватила его за руку и оставила лёгкий поцелуй на его губах. Под вздохи публики. — С большим удовольствием, Дастиан Златоуст. — Её янтарные глаза блеснули, придавая уверенность её словам.Бард закружил девушку в новом танце под её смех. Это история новой любви. Пускай даже с возможной опасностью. Где это видано, чтобы бард встречался с чародейкой? А вот в Новиграде — да. Ещё и не скрывают.