Археология потерянных душ. (Древний долг)

Праздник середины осени наступил внезапно, словно кто-то перевернул страницу календаря, не предупредив. Пекин преобразился за одну ночь. Улицы украсили красными фонарями, которые качались на ветру, словно спелые плоды на невидимых деревьях. В воздухе витал сладкий запах лунных пряников — юэбинов, которые пекли в каждой кондитерской района. Тёплый аромат кунжутного масла, солёного яичного желтка и сладкой пасты из лотоса проникал даже сквозь закрытые окна. Для большинства студентов это был праздник семьи. Время возвращаться домой, сидеть за круглым столом, пить чай и смотреть на полную луну вместе с родителями, братьями, сёстрами. Для Гун Юаньчжи это был первый праздник вдали от дома. Брат Шанцзюэ написал утром, что задерживается в Чэнду. Дела клана. Срочный вызов. Гун Юаньчжи читал сообщение, сидя на краю кровати. Телефон лежал на коленях, экран светился холодным светом. «Прости, Юаньчжи. В следующем году обязательно буду. Береги себя. Ешь пряники». Он отложил телефон. В комнате было тихо. Слишком тихо. За окном доносился смех студентов, которые собирались в общежитии, чтобы вместе встречать луну. Кто-то включил музыку. Традиционная мелодия гуциня плыла по коридору, печальная и красивая. Гун Юаньчжи встал. Подошёл к окну. Луна ещё не взошла, но небо уже темнело, окрашиваясь в глубокий индиго. Где-то там, за горизонтом, она поднималась. Полная. Яркая. Та, которую воспевали поэты династии Тан. Телефон вибрировал. Новое сообщение. 📱 WeChat: «Нео Хоу» 17:30 — Нео Хоу: Ты дома? Гун Юаньчжи усмехнулся. Нео писал так, будто не видел его сегодня. Хотя они сидели рядом на лекции. Хотя их плечи соприкасались. Хотя запах сандала всё ещё оставался на его худи, которое Гун Юаньчжи так и не постирал. 17:32 — Гун Юаньчжи: Да. В общежитии. 17:33 — Нео Хоу: Один? 17:35 — Гун Юаньчжи: Брат задержался. Дела клана. 17:36 — Нео Хоу: Понимаю. У меня тоже дела клана. Но они могут подождать. 17:38 — Гун Юаньчжи: И что ты делаешь вместо дел? 17:39 — Нео Хоу: Думаю о том, что луна сегодня будет красивой. И что жаль смотреть на неё одному. Гун Юаньчжи замер. Пальцы зависли над клавиатурой. Это не было прямым приглашением. Но это было близко. Слишком близко. 17:41 — Гун Юаньчжи: Ты не едешь домой? 17:42 — Нео Хоу: Дом далеко. Очень далеко. Иногда ближе то, что рядом. 17:44 — Гун Юаньчжи: Ты говоришь загадками. 17:45 — Нео Хоу: Я говорю правду. Есть одно место, Частный сад. Озёра. Фонари. Там будет тихо. Никакой суеты. Только луна. И чай. И пряники. 17:47 — Гун Юаньчжи: Это… свидание? Три точки набора появились на экране. Исчезли. Появились снова. Нео думал. 17:50 — Нео Хоу: Это встреча двух людей, которые не хотят встречать луну в одиночестве. Назови это как хочешь. 17:52 — Гун Юаньчжи: Я подумаю. 17:53 — Нео Хоу: Я буду ждать у ворот университета. В восемь. Если не придёшь… я пойму. Но я буду ждать. Гун Юаньчжи убрал телефон. Сердце билось часто. Он подошёл к шкафу. Что надеть? Серое худи было слишком будничным. Он достал тёмно-синюю рубашку. Простую. Без узоров. Застегнул пуговицы до верха. Волосы собрал аккуратнее, чем обычно. Использовал новую резинку. Чёрную. Это не было свиданием. Это была встреча друзей. Но почему тогда руки дрожали? *** В восемь вечера Гун Юаньчжи вышел из общежития. Воздух был прохладным, но не холодным. Идеальным для осеннего вечера. Луна ещё не взошла, но небо уже было тёмным, усыпанным звёздами, редкими для мегаполиса. У ворот стояла машина. Чёрная. Тонированные стёкла. Двигатель работал тихо. Гун Юаньчжи подошёл. Дверь открылась автоматически. Нео Хоу сидел за рулём. На нём был тёмный костюм. Без галстука. Выглядел он не как студент. Скорее как человек, который владеет этим городом. Но когда он увидел Гун Юаньчжи, в его глазах появилось тепло. — Ты пришёл, — сказал Нео Хоу. Голос его был низким, и бархатным. — Я боялся, что ты передумаешь. — Я почти передумал, — признался Гун Юаньчжи, садясь в кресло. Кожа была мягкой, пахло сандалом. Везде пахло сандалом. Будто Нео Хоу пропитал им всё вокруг себя. Когда Нео потянулся, чтобы защелкнуть ремень безопасности, пространство между ними словно схлопнулось. Его лицо оказалось в сантиметре от лица Гун Юаньчжи — опасно близко, нарушая все невидимые границы. Они замерли, застыв в этом хрупком равновесии, не в силах отвести взгляд. Их глаза встретились, и в повисшей тишине их дыхание смешалось — теплое, прерывистое, создавая невидимую, но ощутимо напряженную связь, от которой воздух вокруг казался наэлектризованным, а каждый выдох становился почти осязаемым прикосновением. — Но не передумал, — Нео Хоу включил передачу. Машина плавно тронулась. — Это главное. — Тебе холодно? — спросил он, заметив, как Гун Юаньчжи слегка ёжился. — Немного, — признался Гун Юаньчжи. Нео Хоу снял свой пиджак с пассажирского сиденья и накинул его на плечи Гун Юаньчжи. Ткань ещё хранила тепло его тела. — Так лучше, — сказал Нео, и в его голосе было что-то мягкое, заботливое. — Я не хочу, чтобы ты простудился. Гун Юаньчжи закутался в пиджак. Запах сандала стал сильнее. Он обволакивал и успокаивал. — Спасибо, — тихо сказал он. — Не благодари, — Нео Хоу улыбнулся. — Мне важно, чтобы тебе было хорошо. Машина плавно скользила по улицам Пекина. Нео Хоу включил тихую традиционную музыку — гуцинь, чистый и печальный звук. Он не говорил много. Просто иногда смотрел на Гун Юаньчжи, когда думал, что тот не видит. — Куда мы едем? — наконец спросил Гун Юаньчжи, глядя в окно. Огни города размывались в полосы. — Шичахай, — сказал Нео Хоу. — Старый район. Озёра. Там сохранились старые дворы. Хутуны. Там время течёт иначе. Гун Юаньчжи кивнул. Шичахай был сердцем старого Пекина. Там сохранилась архитектура династии Мин. Узкие переулки. Каменные львы у ворот. Фонари, которые зажигали вручную каждый вечер. — Ты хорошо знаешь Пекин, — сказал Гун Юаньчжи. — Для иностранца. — Я живу здесь дольше, чем кажется, — ответил Нео Хоу. Его взгляд был прикован к дороге, но голос звучал так, будто он говорил о чём-то большем. — Я знаю каждый переулок. Каждый камень. Каждый мост, через который влюблённые переходили под полной луной. — Влюблённые? — Гун Юаньчжи почувствовал, как щёки горят. — Есть легенда, — сказал Нео Хоу. — Если перейти мост под полной луной с тем, кто тебе дорог… ваша связь укрепится. Станет вечной. — Ты веришь в легенды? — Я верю в то, что люди вкладывают в них, — Нео Хоу повернул машину в узкий переулок. — В надежду. В веру. В любовь. Машина остановилась у деревянных ворот. Без вывески. Только резной символ «Луна» над входом. Нео Хоу вышел, открыл дверь Гун Юаньчжи. — Здесь, — он протянул руку. Не чтобы помочь выйти. Чтобы провести. Гун Юаньчжи колебался секунду. Затем вложил свою ладонь в руку Нео Хоу. Тепло было привычным и ожидаемым. Они прошли через ворота. Внутри был сад. Настоящий классический китайский сад. Изогнутые мостики над водой. Камни тайху, покрытые мхом. Ивы, склонившиеся над поверхностью озера. Но главное — фонари. Сотни бумажных фонарей висели на ветвях, на перилах, плавали на воде. Они светились мягким оранжевым светом, создавая кокон изоляции от внешнего мира. — Это… красиво, — прошептал Гун Юаньчжи. Он никогда не был в таких местах. Это было слишком дорого. Слишком лично. — Это место помнит династию Мин, — сказал Нео Хоу, ведя его к беседке у воды. Внутри стоял низкий стол. Подушки. Набор для чая. Коробка с лунными пряниками. — Оно ждало тебя. — Меня? — Гун Юаньчжи повернулся. — Почему меня? — Потому что ты ценишь тишину, — Нео Хоу указал на подушки. — Садись. Они сели друг напротив друга. Стол был накрыт. Чайник из исинской глины. Пиалы из фарфора цвета яичной скорлупы. Пряники, украшенные узорами цветов и кроликов. Бутылка вина из османтуса. Нео Хоу разлил вино. Жидкость была золотистой и густой. Он поднял чашу. — За встречу, — сказал он. — За тех, кто рядом. — За встречу, — ответил Гун Юаньчжи. Они чокнулись. Фарфор звякнул тихо. Гун Юаньчжи сделал глоток. Вино было сладким, цветочным и тёплым. Оно разлилось по желудку, расслабляя мышцы. — Пряники, — Нео Хоу открыл коробку. — Попробуй этот. С пастой из лотоса и солёным желтком. Гун Юаньчжи взял пряник. Он был тяжёлым и плотным. Он откусил кусочек. Вкус был сложным: сладость лотоса, солёность желтка, аромат кунжутного масла. — Вкус… дома, — сказал Гун Юаньчжи тихо. — Так готовила матушка. Давно. Нео Хоу замер. Его пальцы сжали чашу. — Ты помнишь вкус? — Смутно, — Гун Юаньчжи опустил взгляд. — Мне было пять лет. Потом мы переехали. Всё изменилось. Брат говорит, что я был болезненным, поэтому я мало помню детство. — Болезненным, — повторил Нео Хоу. В его голосе прозвучала тень боли. — Да. Иногда так говорят. Чтобы защитить. — От чего? — Гун Юаньчжи поднял глаза. — От правды? Нео Хоу молчал. Вода в озере плеснула, будто рыба всплыла на поверхность. Луна поднялась выше, став полной, белой, совершенной. Её свет отражался в воде, создавая вторую луну под ними. — От боли, — наконец сказал Нео Хоу. — Правда может ранить сильнее клинка. Иногда ложь — это как если бы бинт наложили на рану. — Но рана под бинтом не заживает, — возразил Гун Юаньчжи. — Она гниёт. Нео Хоу посмотрел на него. В свете фонарей его глаза казались почти человеческими. — Ты прав. Но иногда нужно время, чтобы снять бинт. Чтобы кожа привыкла к воздуху. — Сколько времени? — спросил Гун Юаньчжи. — Столько, сколько нужно, — Нео Хоу протянул руку, накрыл ладонь Гун Юаньчжи на столе. — Я не буду торопить тебя. Даже если мне придётся ждать ещё одну осень. И ещё одну. Гун Юаньчжи почувствовал, как горло сжимается. Это было слишком. Слишком глубоко для дружбы. Слишком серьёзно для случайной встречи. — Почему ты так говоришь, Нео? Кто ты? Нео Хоу сжал его руку крепче. — Я тот, кто рядом. Сейчас. В эту ночь. Разве это не главное? Не кто я был. А кто я есть, сейчас и здесь.  Гун Юаньчжи посмотрел на их руки. Чёрные рукава костюма Нео Хоу. Синяя ткань рубашки Юаньчжи. Контраст. Но пальцы переплелись естественно. — Главное, — согласился Гун Юаньчжи. — Но иногда… мне кажется, что я знаю тебя из прошлого. Будто мы уже сидели так. Под другой луной. — Память крови, — тихо сказал Нео Хоу. — Она помнит то, что разум забыл. Они сидели молча. Луна поднималась выше. Фонари качались на ветру. Где-то вдалеке звучала традиционная музыка — гуцинь, одинокий и чистый звук. Ветер усилился. Гун Юаньчжи слегка вздрогнул от прохлады. Нео Хоу сразу заметил. — Тебе холодно, — сказал он. Он встал и обошёл стол. Сел рядом с Гуном. Плечо к плечу. — Так теплее. Гун Юаньчжи почувствовал тепло его тела. Оно было глубоким, как от нагретого камня. Нео Хоу снял свой пиджак и накинул его на плечи Гун Юаньчжи поверх того, что уже был на нём. — Теперь ты в двух пиджаках, — усмехнулся Нео. — Как капуста. Гун Юаньчжи рассмеялся. Тихо. Но искренне. — Я не капуста. — Нет, — Нео Хоу посмотрел на него. В его глазах отражался свет фонарей. — Ты гораздо ценнее. Нео протянул руку, поправил воротник рубашки Гун Юаньчжи. Его пальцы коснулись шеи. Лёгкое прикосновение. Но Гун почувствовал его сквозь ткань. Оно обжигало. — Здесь смялось, — тихо сказал Нео. Его пальцы медленно разглаживали ткань. — Так лучше. Гун Юаньчжи не двигался. Не дышал. Сердце билось так сильно, что казалось, его слышно в тишине сада. — Расскажи мне что-нибудь, — вдруг попросил Гун Юаньчжи. — О луне. О празднике. Ты же знаешь легенды. Нео Хоу улыбнулся. В его глазах отразился свет фонарей. — Ты хочешь услышать историю? — Да. Ту, которую не рассказывают в учебниках. Нео Хоу сделал паузу. Взял чашу чая. Сделал глоток. — Давным-давно, — начал он, и голос его стал глубже, будто рассказывал не легенду, а воспоминание, — жила девушка по имени Чанъэ. Она была женой лучника Хоу И, который сбил девять солнц, спасая землю от засухи. Гун Юаньчжи слушал. Он знал эту легенду. Её рассказывали каждому ребёнку. Но в устах Нео она звучала иначе. Будто он видел это своими глазами. — Хоу И получил от богини эликсир бессмертия, — продолжал Нео. — Две капли. Одна для него. Одна для неё. Они должны были выпить вместе. Стать бессмертными. Жить вечно. — Но? — спросил Гун Юаньчжи. — Но Хоу И не успел, — Нео Хоу посмотрел на луну. — Его ученик узнал об эликсире. Решил украсть. Пока Хоу И был на охоте… он пришёл к ним. Угрожал мечом. Требовал эликсир. — И что сделала Чанъэ? — Она выпила обе капли, — тихо сказал Нео Хоу. — Чтобы эликсир не достался вору. Она стала бессмертной. Но цена… она должна была улететь на луну. Навсегда. — Навсегда? — Гун Юаньчжи почувствовал укол в сердце. — Навсегда, — подтвердил Нео Хоу. — Хоу И вернулся слишком поздно. Он увидел её на луне. Белую фигуру в серебряном свете. Он кричал её имя. Но она не могла услышать. Расстояние было слишком велико. — Это грустно, — сказал Гун Юаньчжи. — Да, — Нео Хоу кивнул. — Но есть и другая версия. Говорят, что однажды в году, когда луна самая полная… расстояние сокращается. И они могут увидеть друг друга. Услышать шёпот. Почувствовать тепло. — Ты веришь в это? — Я верю, что любовь не знает расстояний, — Нео Хоу посмотрел на Гун Юаньчжи. — Даже если между ними восемьсот лет. Гун Юаньчжи замер. Снова это число. Восемьсот лет. — Ты говоришь так, будто жил тогда, — тихо сказал он. — Я живу памятью, — уклончиво ответил Нео Хоу. — Память не знает времени. Для неё вчера и тысяча лет назад — одно и то же. Нео Хоу протянул руку, коснулся щеки Гуна. Большой палец провёл по скуле. Прикосновение его было горячим. — Но сегодня ночью… расстояние сократилось, — прошептал он. — Мы здесь. Вместе. Под одной луной. Гун Юаньчжи не двигался. Не дышал. Сердце билось так сильно, что казалось, его слышно в тишине сада. — Пора, — вдруг сказал Нео Хоу. Он встал. Протянул руку Гун Юаньчжи. — Пойдём. — Куда? — Запускать фонари. Это традиция. В эту ночь нужно отпустить фонарь на воду. Загадать желание. Гун Юаньчжи встал. Взял руку Нео. Они пошли к берегу озера. Там стояла корзина с бумажными фонарями. Небольшими. Свечи внутри уже горели. — Выбери один, — сказал Нео Хоу. Гун Юаньчжи выбрал. Фонарь был белым. На нём был нарисован кролик — символ луны. Он взял фонарь осторожно. Бумага была тонкой и тёплой от свечи. — Какое желание ты загадаешь? — спросил Нео Хоу. — Не скажу, — Гун Юаньчжи улыбнулся. — Иначе не сбудется. — Мудро, — Нео Хоу тоже взял фонарь. Красный. С иероглифом «Счастье». — Тогда я тоже не скажу. Они склонились над водой. Озеро было спокойным, как зеркало. Гун Юаньчжи осторожно опустил фонарь на поверхность. Огонёк закачался на волнах, поплыл к центру озера. За ним последовал фонарь Нео Хоу. Затем ещё один. И ещё. Вскоре всё озеро покрылось огоньками, словно звёздами, упавшими с неба. — Красиво, — прошептал Гун Юаньчжи. — Да, — Нео Хоу стоял рядом. Плечо к плечу. — Но не так красиво, как… Он не закончил. Гун Юаньчжи повернулся. Их лица были близко. Слишком близко. Луна светила им в спину, создавая серебряный ореол вокруг фигуры Нео Хоу. Гун Юаньчжи видел свое отражение в его чёрных глазах. Видел, как зрачки расширились. Нео Хоу медленно поднял руку. Коснулся щеки Гун Юаньчжи. Большой палец провёл по скуле. Прикосновение было горячим. — Юаньчжи, — произнёс он тихо. Гун Юаньчжи не двигался. Не дышал. Сердце билось так сильно, что казалось, его слышно в тишине сада. Нео Хоу наклонился ближе. Гун Юаньчжи почувствовал его дыхание. Тёплое. С запахом чая и сандала. Расстояние сокращалось. Ещё немного. Ещё сантиметр. Гун Юаньчжи закрыл глаза. Он не отстранялся. Он ждал. Но поцелуй не состоялся. Нео Хоу остановился в миллиметре от его губ. Его дыхание коснулось губ Гун Юаньчжи, горячее и прерывистое. В этот момент в небе вспыхнул огонь. Фейерверк. Яркий. Зелёный. Затем красный. Затем золотой. Взрывы оглушили тишину. Осколки света падали в озеро, гасли в воде. Нео Хоу отстранился. Опустил руку. — Это… прости Юаньчжи, — тихо сказал он. — Я не должен был… Гун Юаньчжи выдохнул. Воздух ворвался в лёгкие, обжигая. Он не понял, что почувствовал. Облегчение? Разочарование? — Это красиво, — сказал он. Голос его дрогнул. — Да, — Нео Хоу смотрел на небо. Но его глаза были прикованы не на фейерверках. Они смотрели на Гун Юаньчжи. — Но не самое красивое этой ночью. Они стояли молча. Фейерверк продолжался. Цвета сменяли друг друга. Оранжевый. Фиолетовый. Синий. Отражения в воде создавали второй фейерверк, перевёрнутый. Нео Хоу взял его руки в свои ладони и стал греть их. — Тебе холодно, — сказал он. — Ветер усилился. — Спасибо, — тихо произнёс он. Запах сандала стал сильнее. — Не благодари, мне важно, чтобы тебе было тепло. Нео поднял голову, посмотрел на небо. — А сейчас… у меня есть ещё один сюрприз. Для тебя. Нео Хоу сделал едва заметный жест рукой. Почти незаметный. Кивок в сторону темных крон деревьев. В этот момент небо над садом изменилось. Сначала появилась одна точка огня. Маленькая, оранжевая. Она медленно поднималась вверх, колеблемая ветром. Затем вторая. Третья. Десятая. Вскоре небо наполнилось светом. Сотни небесных фонарей — фонарей Конмина — поднимались вверх, словно стадо светлячков, решивших вернуться к звёздам. Они были разных цветов: красные, золотые, белые. На некоторых были написаны иероглифы. Гун Юаньчжи замер, запрокинув голову. Его лицо осветилось мягким светом сотен огоньков. — Это… — он не мог подобрать слов. — Это невероятно. — Это для тебя, — тихо сказал Нео Хоу. Он стоял рядом, но не смотрел на небо. Он смотрел на Гун Юаньчжи. На то, как огонь отражается в его глазах. — Каждый фонарь — это желание. Я загадал их много. — Для меня? — Гун Юаньчжи повернулся к нему. — Но почему? — Потому что ты заслуживаешь света, — сказал Нео Хоу. — После всей тьмы, что была вокруг. Один из фонарей пролетел особенно низко, почти над их головами. На нём был написан один иероглиф. «Юань». Начало. Гун Юаньчжи почувствовал, как ком подступает к горлу. Это было слишком. Слишком красиво. Слишком лично. — Спасибо, — прошептал он. Голос его дрогнул. — Я не знаю, что сказать. — Не говори ничего, — Нео Хоу шагнул ближе. Снова. — Просто смотри. Они стояли молча. Небо было живым. Огонь двигался, дышал, жил. Отражения в воде создавали второй мир, перевёрнутый, где звёзды падали вниз, а фонари плыли вверх. Нео Хоу медленно обнял Гун Юаньчжи. Нежно. Не сдавливая. Просто чтобы согреть. Чтобы почувствовать. — Тебе тепло? — спросил он тихо, его губы были рядом с ухом Гун Юаньчжи. — Да, — прошептал Гун Юаньчжи. Он положил голову на плечо Нео Хоу. Запах сандала был везде. В воздухе. На одежде. В лёгких. — Мне тепло. Они стояли так долго. Пока последний фонарь не растворился в звёздах. Пока небо не стало просто небом. — Спасибо, — повторил Гун Юаньчжи. — За вечер. За фонари. За… всё. — Это только начало, — ответил Нео Хоу. — Праздник заканчивается. Но мы… нет. — Что это значит? — Гун Юаньчжи поднял голову. Смотрел в глаза Нео Хоу. Нео Хоу улыбнулся. Грустно. Но с надеждой. — Ты поймёшь. Однажды. Когда будешь готов. *** Нео Хоу проводил Гун Юаньчжи до общежития уже за полночь. Луна стояла в зените, освещая пустые улицы. Машина остановилась у входа. — Зайдёшь? — предложил Гун Юаньчжи. — Выпьем чая.  Нео Хоу улыбнулся. В его глазах промелькнула грусть. — Нет. Сегодня был идеальный вечер. Не нужно его портить бытом. — Ты странный, — Гун Юаньчжи открыл дверь. — Но… спасибо. — Спи хорошо, Юаньчжи, — сказал Нео Хоу. — Пусть луна охраняет твой сон. — Спокойной ночи, Хоу. Гун Юаньчжи вышел. Обернулся у двери. Машина всё ещё стояла. Нео Хоу смотрел на него через стекло. Затем машина тронулась и исчезла в темноте. Гун Юаньчжи поднялся в комнату. Было тихо. Но одиночество больше не давило. Он разделся, лёг в кровать. Взял телефон. 📱 WeChat: «Нео Хоу» 00:30 — Нео Хоу: Добрался? 00:32 — Гун Юаньчжи: Да. В комнате. Луна видна из окна. 00:33 — Нео Хоу: Она одна для всех. Но этой ночью… она наша. 00:35 — Гун Юаньчжи: Фейерверк был красивым. 00:36 — Нео Хоу: Но не таким красивым, как ты при свете фонарей. Гун Юаньчжи замер. Телефон в руке стал тяжёлым. 00:38 — Гун Юаньчжи: Ты умеешь говорить красиво. 00:39 — Нео Хоу: Я говорю правду. Красиво — это побочный эффект. 00:41 — Гун Юаньчжи: Почему ты остановился? Три точки набора. Исчезли. Появились. Исчезли. 00:44 — Нео Хоу: Потому что ты не был готов. Потому что я не хочу тебя напугать. Потому что некоторые вещи нужно делать медленно. Как заваривать чай. 00:46 — Гун Юаньчжи: А если я хочу быстрее? 00:47 — Нео Хоу: Тогда скажи. И я приеду. Сейчас. Гун Юаньчжи смотрел на сообщение. Сердце билось часто. Он хотел сказать да. Хотел, чтобы Нео Хоу приехал. Хотел почувствовать его тепло. Его запах. Его губы. Но страх был сильнее. Страх неизвестности. Страх правды. Страх того, что Нео Хоу скрывает. 00:50 — Гун Юаньчжи: Нет. Не сейчас. 00:51 — Нео Хоу: Хорошо. Я подожду. У меня есть время. 00:53 — Гун Юаньчжи: Спокойной ночи, Нео. 00:54 — Нео Хоу: Спокойной ночи, Сяо Чжо. Экран осветил лицо Гун Юаньчжи в темноте комнаты. «Сяо Чжо». Воздух в лёгких стал холодным. Это имя не было записано ни в одном документе. Ни в паспорте. Ни в студенческом билете. Только во снах. Только в обрывках воспоминаний, которые он не мог ухватить. Голова вдруг заболела — резко, пронзительно, будто кто-то вонзил иглу в висок. Откуда Нео знает? Он хотел спросить. Пальцы зависли над клавиатурой. Дрогнули. Но было слишком поздно. Слишком сложно. Слишком страшно. 00:56 — Гун Юаньчжи: Спокойной ночи. (Статус: Прочитано) Он убрал телефон. Но спать не лёг. Подошёл к окну. Луна всё ещё светила, но теперь её свет казался холодным, и чужим. Гун Юаньчжи открыл поисковик в телефоне. Ввёл в строку: «Сяо Чжо». Ничего. Пусто. Только отражение его собственного лица в чёрном экране. И в этом отражении ему на мгновение показалось, что он видит не себя. А кого-то другого. В древних одеждах. С мечом в руке. Гун Юаньчжи моргнул. Видение исчезло. — Кто ты? — прошептал он в темноту. Но комната молчала. И поцелуй остался несбывшимся. А вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как камень. *** В машине, едущей в «Чжунгуаньцунь», Нео Хоу сидел молча. Тишина в салоне была густой, напряжённой. Он смотрел на луну, но не видел её. В голове звучало предупреждение брата. Телефон вибрировал. Чат клана. 📱 WeChat: «Клан Чжао. Безопасность» Участники: Чэнь Хуан, Ин Лэй, Бай Цзю, Нео Хоу 01:00 — Ин Лэй: Ну как?! Всё прошло? 🌕🥮 01:01 — Бай Цзю: Я смотрел камеры… вы были в саду… всё чисто… 👉👈 Никто не следил. Ли Лунь был в баре. Пьяный. 01:02 — Чэнь Хуан: Отчёт. Эмоциональный статус Гуна? 01:05 — Нео Хоу: Стабильно. Доверие укреплено. 01:06 — Ин Лэй: Отлично! Когда свадьба? 😏 Шучу! Но серьёзно, ты слишком медленно движешься, брат. 01:07 — Нео Хоу: Не дави Ин Лэй. Он не хрупкий мальчишка, но он фарфор. 01:08 — Бай Цзю: Фарфор… прочный… если обжечь… 🔥 Но я понял. Осторожность. 01:09 — Чэнь Хуан: Ли Лунь опасен когда пьяный. Увеличь охрану периметра вокруг Гун Юаньчжи. 01:10 — Нео Хоу: Я сам буду охранять. 01:11 — Чэнь Хуан: Не забывай о миссии. Мы здесь не только ради любви. 01:12 — Нео Хоу: Я помню. Но теперь это одно и то же. 01:13 — Ин Лэй: Философ… 😒 Ладно, я спать. Пряники остались? Привези мне! 01:14 — Бай Цзю: Я тоже… мониторить… 👉👈 Спокойной ночи. 01:15 — Чэнь Хуан: Отбой. (Статус: Прочитано всеми) Нео заблокировал экран. Но тут же пришло ещё одно сообщение. Личное. От Чэнь Хуана. 📱 WeChat: «Чэнь Хуан» 01:17 — Чэнь Хуан: Ты назвал его Сяо Чжо. Нео сжал телефон. Пальцы побелели. 01:18 — Нео Хоу: Оговорка. 01:19 — Чэнь Хуан: Оговорки стоят жизней, брат. Ты знаешь правила. Если он начнёт копать… Клан Гун не дремлет. Шанцзюэ уже проверяет твои документы. 01:20 — Нео Хоу: Я контролирую ситуацию. 01:21 — Чэнь Хуан: Контролируй лучше. Или я вмешаюсь. Ради безопасности клана. Нео не ответил. Он убрал телефон в карман. Машина въехала в подземный паркинг «Чжунгуаньцунь». Он вышел, поднялся в квартиру. Снял пиджак. Подошёл к окну. Луна светила над Пекином. Где-то там спал Гун. Или не спал. Или искал ответы в сети. Нео Хоу открыл ящик. Фотография лежала на месте. — Прости, — тихо сказал Нео фото. — Я ошибся. Это был риск. Огромный. Но когда он видел его… имена стирались. Оставалась только суть. Нео Хоу лёг на диван. Закрыл глаза. Вкус вина из османтуса всё ещё был на языке. Сладкий и горький. «Ещё немного, — прошептал он. — Ещё один шаг. И я скажу тебе всё». Он пытался уснуть. Но сон не принёс покоя. Ему снилась не будущая идиллия. Снилась война. Огонь. И Чжо И Чэнь, стоящий по другую сторону баррикады. С мечом в руке. С глазами, полными боли. И Нео Хоу знал: этот сон не был его страхом. Это было предупреждение.