Золотая Жемчужина

Воздух Милана в феврале 2026-го был пропитан запахом дорогого парфюма, свежего эспрессо и тем особым, колючим электричеством, которое бывает только перед стартом Олимпиады. Но в номере Миши Шайдорова пахло исключительно пиццей и азартом. Рита Леванская — для мира «бронзовая леди Пекина», а для своих просто Рита из Казахстана — сидела на полу, прислонившись спиной к кровати. На её коленях лежал блокнот, а в руках — карточка с её «ролью». Три года назад, когда она приняла решение сменить гражданство после запрета российским спортсменам выступать, она и представить не могла, что её встретят так тепло. Сборная Казахстана стала для неё семьей, а международная тусовка фигуристов — настоящим домом без границ. — Так, внимание! — Миша Шайдоров хлопнул в ладоши, призывая к тишине. — Вводная такая: на Земле случился апокалипсис. Причина? Ну, допустим, Илья Малинин решил прыгнуть пятерной аксель и случайно пробил пространственно-временной континуум. — Эй! — отозвался Илья с другого конца комнаты, где он сидел подозрительно близко к Аделии Петросян. — Почему сразу я? — Потому что ты — «Бог четверных», тебе положено разрушать миры, — вставила Софа Самоделкина, хитро подмигивая Рите. — Рита, Соф, вы всех собрали? Рита оглядела комнату. Это был настоящий олимпийский винегрет. Каори Сакамото, её главная соперница и лучшая подруга по совместительству, устроилась на подушке рядом. Алиса Лью, Эмбер Гленн и Изабо Левито заняли вторую кровать. Петя Гуменник, как истинный интеллектуал, оккупировал единственное кресло, а Ами Накаи и остальные японцы рассредоточились по периметру. — Мы с Софой провели спецоперацию по изъятию чемпионов из их номеров, — отрапортовала Рита. — Даже Петю вытащили из его формул. — Формулы подождут, — отозвался Гуменник, — Тут решается вопрос выживания вида. Раздавайте карты. Игра началась. Суть «Бункера» была проста: у каждого есть набор характеристик (профессия, здоровье, хобби, багаж), и группе нужно решить, кого взять в убежище, чтобы возродить цивилизацию. — Первый круг! — скомандовал Миша. — Вскрываем профессии. — Я — профессиональный дегустатор кошачьего корма, — со скорбным лицом объявила Каори. Комната взорвалась хохотом. — Каори, ты серьезно? — Алиса Лью вытирала слезы. — Как это поможет нам выжить? — Если мы найдем склад с кормом, я скажу, какой из них менее ядовит! — гордо парировала Каори на ломаном английском. — И вообще, у меня в «багаже» — огромная кастрюля. Это аргумент! — Принимается, — кивнул Миша. — Алиса, ты кто? — Я — инструктор по йоге для хомячков, — Алиса закрыла лицо руками. — Ребята, кажется, мы все умрем снаружи. — Спокойно! — Рита подняла свою карточку. — Я — инженер-конструктор систем очистки воды. Но есть нюанс… в графе «здоровье» у меня указано, что я панически боюсь жидкости. Любой. Даже в стакане. — Отличный инженер, — прокомментировал Илья Малинин. — Будешь чистить воду с закрытыми глазами и в истерике. Рита заметила, что, когда Илья шутил, он невольно поворачивался в сторону Аделии, словно проверяя её реакцию. Аделя сидела тихая, как мышка, но её глаза искрились весельем. Она явно наслаждалась хаосом. — Аделя, твой выход, — мягко сказал Илья. — Я — физик-ядерщик, — серьезно произнесла Петросян. — Но мой рост — 150 сантиметров, и в характеристиках написано, что я «занимаю очень мало места». Это мой главный козырь. — Она права! — тут же подхватил Илья, причем слишком быстро. — Она может жить в вентиляции или на верхней полке. Экономия пространства — это база для бункера! Петя Гуменник подозрительно прищурился на Илью. — Малинин, ты еще не слышал свою роль, а уже защищаешь физика. Давай, вскрывайся. Илья вздохнул и перевернул карту. — Я — пилот гражданской авиации. Звучит круто, да? Но… — он сделал паузу, — у меня паническая боязнь высоты и склонность к лунатизму. — Потрясающе! — захохотала Эмбер Гленн. — Пилот-лунатик, который боится высоты. Мы точно долетим до светлого будущего, если выберемся из бункера. — Зато я — единственный, кто может управлять самолетом! — защищался Илья. — Если Аделя… в смысле, наш физик-ядерщик построит двигатель, я нас куда-нибудь отвезу. Наверное. По полу. Игра перешла во второй раунд — «Скрытые таланты и багаж». Атмосфера накалялась, шутки становились всё более абсурдными. — У меня в багаже — полное собрание сочинений Канта на немецком! — объявил Петя Гуменник. — Я буду поддерживать моральный дух и интеллектуальный уровень группы. — Петя, мы будем использовать Канта для растопки печки через три дня, — хладнокровно заметила Софа Самоделкина. — А вот у меня в багаже — ящик элитного шампанского. Я считаю, я в приоритете на вход. — Шампанское — это хорошо, — согласился Миша. — Но у нас тут проблема. Илья, что у тебя в «хобби»? Илья замялся, его уши заметно порозовели. — У меня… хобби — вышивание крестиком картин с котиками. — О-о-о! — завыла вся комната. — Бог четверных вышивает котиков! — Эмбер Гленн уже просто сползла на пол от смеха. — Теперь я видела всё. Аделия тихонько засмеялась, прикрыв рот ладошкой. Рита заметила, как Илья, увидев это, расплылся в довольной, хотя и немного глупой улыбке. Он явно был готов вышивать хоть кружева, лишь бы она продолжала так смеяться. Рита толкнула Софу локтем, указывая глазами на эту парочку. Софа округлила глаза и беззвучно прошептала: «Да ладно?». — Так, — Рита решила подлить масла в огонь. — Нам нужно выкинуть одного человека. У нас слишком много «бесполезных». Каори ест кошачий корм, Алиса тренирует хомяков, а Илья вышивает котиков. У нас какой-то зоопарк, а не бункер. — Нельзя выкидывать Илью! — вдруг подала голос Аделия. — Он… он пилот! Кто будет управлять самолетом, если мы его найдем? — Аделя, он боится высоты! — напомнил Миша. — Мы завяжем ему глаза! — уверенно заявила Петросян. — Видите? У неё есть план! — Илья с благодарностью посмотрел на Аделию. — Она — мозг команды. А вы её хотели выкинуть, потому что она маленькая. — Вообще-то её никто не собирался выкидывать, — заметил Петя Гуменник. — Мы обсуждали твою кандидатуру, Илья. — Тем более! Если выкинете меня, кто будет защищать физика? — Илья тут же осекся, поняв, что ляпнул лишнего. — В смысле… физики важны. Это наука. Рита усмехнулась. Напряжение между ними было почти осязаемым, но в то же время невероятно милым. Илья, который на льду был воплощением дерзости, здесь выглядел как влюбленный школьник, пытающийся казаться рациональным. — Третий раунд: «Здоровье и факты», — объявил Миша. — Рита, жги. — Ну, как я уже сказала, я боюсь воды, — начала Рита. — Но зато в графе «факт» у меня написано, что я могу спать стоя и мне не нужна кровать. Экономия места! — Плюс один к Аделе, — пробормотал Илья. — У меня в «здоровье» — идеальное зрение, — сказала Каори. — Я вижу в темноте, как кошка. — Видимо, корм начал действовать, — вставила Софа, и номер снова содрогнулся от хохота. — А у меня… — Аделия замялась, глядя в свою карточку. — В графе «здоровье» написано, что я абсолютно невосприимчива к радиации. — Ого! — Петя Гуменник даже подался вперед. — Это делает тебя ключевым игроком. Физик-ядерщик с иммунитетом к радиации? Ты — наш бог. — Видали?! — Илья буквально просиял, будто это он сам был невосприимчив к радиации. — Я же говорил! Она — элита! Кто еще проголосует против неё? Попробуйте только! — Илья, успокойся, — Рита вытирала слезы от смеха. — Мы уже поняли, что Аделя — твой кумир в этой игре. Давай лучше обсудим твой «лунатизм». Представляешь, ты ночью в бункере решишь «полетать» и откроешь люк в радиоактивную зону? — Я… я привяжу себя к койке! — нашелся Илья. — Аделя, как физик, рассчитает прочность узлов. Вечер продолжался в том же духе. Оказалось, что у Эмбер Гленн в багаже — бензопила (что сразу сделало её фаворитом), у Изабо Левито — коллекция старинных монет (абсолютно бесполезно, но красиво), а у Ами Накаи — знание пяти мертвых языков. К одиннадцати часам вечера бункер был «укомплектован». В него вошли: Рита (инженер, спящий стоя), Аделия (неубиваемый физик), Илья (пилот-кошатник, привязанный к кровати), Эмбер с бензопилой и Петя Гуменник со своим Кантом (его оставили просто потому, что кто-то должен был объяснять Илье, почему Кант важнее котиков). Каори и Алису «оставили снаружи», но Каори заявила, что ей и там будет хорошо, потому что у неё есть кастрюля и кошачий корм. — Фух, — Миша откинулся на кровать. — Ребята, это было легендарно. Если на льду будет так же весело, как в этом бункере, то это будет лучшая Олимпиада в истории. Рита посмотрела на ребят. Алиса и Каори о чем-то весело шептались, Петя спорил с Софой о качестве шампанского, а Илья… Илья помогал Аделии подняться с пола, подав ей руку с таким видом, будто он рыцарь, спасающий принцессу из ядерного пекла. «Интересно, — подумала Рита, потягиваясь, — знает ли Илья, что его взгляды сейчас красноречивее любого четверного акселя?». Она подошла к окну, глядя на ночной Милан. Олимпийская деревня мерцала огнями. Здесь, в этой комнате, не было врагов, не было политики, не было разделения на «своих» и «чужих». Был только смех, странные карточки и предчувствие чего-то огромного. — Рита! — окликнула её Каори. — Пойдем, нам завтра на раннюю тренировку. Если я не высплюсь, я буду дегустировать не корм, а твои коньки! — Иду, Каори, иду, — засмеялась Рита. Уходя, она еще раз оглянулась. Илья и Аделя стояли у двери, и Илья что-то активно объяснял ей жестами — видимо, показывал, как именно он собирается вышивать котика в бункере. Аделя улыбалась. Это был идеальный первый вечер. И Рита точно знала: Казахстан сделал правильный выбор, когда забрал её к себе. Потому что здесь, на международном льду, она наконец-то нашла свое место в бункере — и это место было в Милане.