Золотая Жемчужина

Миланское утро встретило олимпийскую деревню звоном трамваев где-то вдалеке и пронзительно голубым небом, которое казалось слишком спокойным для такого решающего дня. В номере, который делили Рита Леванская и Софья Самоделкина, пахло крепким кофе и лаком для волос — запахом, который для любой фигуристки означал только одно: мобилизацию. Рита сидела перед зеркалом, тщательно выводя тонкие стрелки. Её руки, обычно твердые на льду, сегодня едва заметно подрагивали. Это был день произвольной программы у мужчин. День, когда Миша Шайдоров мог либо вписать свое имя в историю, либо остаться «тем парнем, который почти смог». — Рит, ты видела, что там на улице творится? — Софья заглянула в комнату, натягивая бирюзовый тренировочный костюм. — Там казахстанских фанатов — целое море! И у них новые плакаты. Рита отложила подводку и подошла к окну. Внизу, за ограждением олимпийской деревни, уже собиралась толпа. Среди пестрого многообразия флагов выделялись ярко-бирюзовые полотнища. Но больше всего её поразили транспаранты. На одном из них, огромном и профессионально напечатанном, было её изображение в прыжке, а рядом красовалась надпись: «GOLD PEARL OF THE STEPPE» (Золотая Жемчужина Степи). — Жемчужина Степи? — Рита невольно улыбнулась. — Серьезно? — А что? Красиво! — Софа подошла сзади и положила подбородок ей на плечо. — Ты же у нас теперь эксклюзив. Из Москвы в Алматы, с бронзой в кармане и жаждой золота. Слышишь? С улицы донесся ритмичный гул. Фанаты начали скандировать, и звук, пробиваясь сквозь стекло, становился всё четче: — «РИ-ТА — АЛ-ҒА! СТЕПЬ — ТВОЁ НЕ-БО!» — «LE-VAN-SKAYA — QUEEN OF THE ICE!» — Боже, — прошептала Рита, чувствуя, как по коже бегут мурашки. — Они это серьезно. «Рита — алға». Соф, мне кажется, я сейчас расплачусь, а мне еще краситься. — Не смей! — прикрикнула Самоделкина, хотя у самой глаза подозрительно блестели. — Мы сегодня идем болеть за Мишку. Он там, наверное, уже вовсю разминается. Ты видела его вчера после «Бункера»? Он выглядел так, будто готов перепрыгнуть через «Медиоланум Форум». Рита кивнула. Миша действительно был в ударе. Но Олимпиада — это место, где ломаются даже самые крепкие. «Медиоланум Форум» внутри напоминал гигантский работающий механизм. Шум трибун доносился до подтрибунных помещений глухим, вибрирующим гулом. Рита и Софа пробрались к бортику, туда, где обычно стояли тренеры и аккредитованные лица. Им, как членам сборной, разрешили стоять в «зеленой зоне». На льду шла разминка. Рита сразу выхватила взглядом троих: Илью Малинина, заходящего на очередной безумный каскад, японца Юму Кагияму и Мишу Шайдорова. Миша выглядел сосредоточенным. В его движениях не было лишней суеты — только мощь и странное, почти пугающее спокойствие. — Смотри, — шепнула Софа, толкая Риту локтем. На трибунах, прямо над ними, сидели остальные участники вчерашнего вечера. Каори Сакамото махала им рукой, Алиса Лью что-то увлеченно обсуждала с Изабо. Но Рита зацепилась взглядом за Аделию Петросян. Аделя сидела чуть в стороне, кутаясь в белую куртку. А рядом с ней — Илья Малинин, который уже закончил свою разминку и поднялся к друзьям. Илья сидел, наклонившись к Аделии, и что-то быстро говорил, активно жестикулируя. Аделия слушала, иногда кивая, но её взгляд был прикован к льду. Рита видела, как Илья на мгновение коснулся её руки, указывая на что-то в технике прыжка Миши, и Аделя не отстранилась. «Ого, — подумала Рита. — Илья-то времени не теряет. На льду — монстр, а в жизни — всё тот же парень, который не знает, как подступиться к физику-ядерщику». — Тише, начинается, — Софа вцепилась в руку Риты. Миша Шайдоров выходил на лед. Когда диктор объявил его имя: "Representing Kazakhstan — Mikhail Shaidorov", трибуны буквально взорвались. Гул был такой силы, что лед, казалось, должен был треснуть. Кричалка, которую Рита слышала утром, теперь неслась с десятитысячной арены: — «ШАЙ-ДО-РОВ! АЛ-ҒА!» — «МИ-ША! КА-ЗАХ-СТАН!» Музыка началась. Тяжелые, мощные аккорды, которые показывали го стиль. Первый прыжок — четверной лутц. Рита затаила дыхание. Она знала, как этот прыжок может коварно «выбросить» фигуриста. Но Миша взмыл в воздух так чисто, что на мгновение показалось — он просто завис в пространстве. Приземление с ошибкой в выезде. Сердце Риты сделало кульбит — упадет? Но Миша лишь немного покачнулся на месте. — ЕСТЬ! — закричала Софа прямо в ухо Рите. Каскад четверной тулуп — тройной тулуп. Снова чисто. Программа набирала обороты. Миша летел по льду, и в каждом его движении чувствовалась та самая «степная воля», о которой он часто говорил Рите на тренировках в Алматы. Это не было академичное катание, это была битва. Когда он зашел на тройной аксель во второй половине программы — самый опасный момент — Рита закрыла глаза на секунду. Звук конька о лед. Чисто! — Он делает это, Рит! Он делает историю! — Софа уже не сдерживалась, она прыгала на месте, размахивая маленьким флагом Казахстана. Последнее вращение. Финальная поза. Арена впала в экстаз. Миша замер, тяжело дыша, и в этот момент он не смотрел на судей. Он посмотрел наверх, туда, где сидели ребята. Рита видела, как он нашел взглядом их «банду». Ожидание оценок в Kiss & Cry было мучительным. Миша сидел между тренерами, накинув на плечи бирюзовый флаг. Он выглядел опустошенным, но на его губах играла слабая, шальная улыбка. Рита посмотрела на табло, а потом на Илью Малинина на трибунах. Илья перестал разговаривать. Он смотрел на монитор, и его лицо было каменным. Он, как никто другой, понимал, что Миша только что поставил планку, которую будет очень трудно перебить. Аделия рядом с ним сцепила пальцы в замок. И вот — цифры. Техническая оценка зашкаливала. Компоненты — выше, чем когда-либо в его карьере. Общая сумма за две программы… 291,58. Это лучший результат. — ААААААААА! — Софа Самоделкина сорвала голос в ту же секунду. Рита почувствовала, как по лицу текут слезы. Это было не просто первое место в промежуточном протоколе. Это был гарантированный подиум. А учитывая, что главные фавориты еще не вышли, но уже нервничали — это пахло золотом. Миша закрыл лицо руками, и его плечи затряслись. Тренеры обнимали его, а арена скандировала его имя так, что закладывало уши. — Соф, побежали к выходу! — крикнула Рита. Они пронеслись через коридоры, расталкивая волонтеров, и оказались у входа в раздевалки как раз в тот момент, когда Миша выходил со льда. Он шел, пошатываясь от усталости, флаг волочился за ним. — МИША! — Рита буквально врезалась в него, обнимая за шею. — Ты это сделал, ты это сделал, слышишь?! — Софа обхватила его с другой стороны. — Ты — лучший! Ты — легенда! Миша выдохнул, прислонившись к стене, и обнял их обеих. — Девочки… я ног не чувствую, — прохрипел он, но его глаза сияли так, как никогда в жизни. — Я слышал вас. Там, у бортика. И кричалку вашу слышал. «Рита — алға»? — Сегодня было «Миша — алға»! — рассмеялась Рита, вытирая слезы рукавом. — Миш, это было невероятно. Ты прыгнул так, будто у тебя за спиной весь Казахстан стоял. — Так и было, — серьезно ответил он. Остаток мужских соревнований они смотрели вдвоем, посылая Мише сердечки с трибун. Это был момент истины. Рита сидела белее мела. На её глазах только что упал Юма Кагияма. Падали все. Малинин вышел последним. Рита видела, как Илья настраивался. Он был собран, как сжатая пружина. Но лед сегодня был капризным. По щекам Риты текли слезы. Илья выкатил чисто лишь 2 прыжка. Ошибка для Олимпиады — роковая. Когда на табло высветилось итоговое распределение мест, в подтрибунке воцарилась тишина. 1. Mikhail Shaidorov (KAZ) - 291,58 2. Yuma Kagiyama (JPN) - 280,06 3. Shun Sato (JPN) - 274,90 — Золото… — прошептала Софа. — У нас золото. Миша не двигался. Немного запоздало он закрыл лицо руками, медленно поднимаясь с дивана. Илья подошел к нему и они обнялись, но по взгляду Миши было видно - сейчас он далеко отсюда. Поднимаясь на трибуны, Илья кивнул и перевел взгляд на Риту. — Твоя очередь завтра, Леванская. Твои фанаты там так шумят, что мне кажется, они перекричат музыку. «Жемчужина Степи», да? — Я постараюсь не подвести титул, — улыбнулась Рита. В этот момент к Илье подошла Аделия. Она выглядела очень тихой, её глаза были грустными — она явно переживала за Илью. Она не сказала ни слова, просто встала рядом, и Илья, не глядя, накрыл её ладонь своей. Это было так естественно, что Рита и Софа снова переглянулись. — Поздравляю вашего чемпиона, — тихо сказала Аделия. — Это было очень красиво. — Спасибо, Аделя, — Софа тепло улыбнулась ей. Вечер после награждения был похож на сюрреалистичный сон. Цветочная церемония, гимн Казахстана, звучащий под сводами итальянской арены. Рита стояла в фан-зоне и пела гимн вместе с Мишей, прижав руку к сердцу. Рядом Софа Самоделкина плакала в открытую, не стесняясь камер. Фанаты не расходились. Когда они выходили из арены к автобусу, толпа снова взревела. —«РИ-ТА! ЖЕМ-ЧУ-ЖИ-НА! АЛ-ҒА!» — «СО-ФА! КРА-СА-ВА!» В автобусе Рита прислонилась головой к окну. Золотая медаль Миши лежала у него на коленях, поблескивая в свете уличных фонарей. — Знаете, что я поняла? — вдруг сказала Рита, прерывая тишину. — Что? — отозвалась Софа. — Что в Пекине я была одна. Даже с медалью. А здесь… нас трое. И за нами целая страна, которая верит в нас не потому, что мы «должны», а потому что они нас любят. Миша накрыл её руку своей. — Завтра я будем так же орать за вас. — И я буду орать за тебя, — добавила Софа. — Если я не сорву голос окончательно, я буду кричать громче всех. Рита закрыла глаза. Перед ней всё еще стоял образ Ильи и Аделии, стоящих рука об руку в тени подтрибунки. И образ Миши, летящего над льдом. «Завтра, — подумала она. — Завтра я покажу им, почему меня называют Жемчужиной. Я покажу им, как горит лед, когда на нем танцует Степь». Она открыла телефон и увидела сотни уведомлений. Одно из них было от Алисы Лью: "Rita, we are so happy for Kazakhstan! Misha is a king! Tomorrow we are waiting for the Pearl!". Изабо Левито оставила комментарий под её последним фото: "Go Rita! Steppe Queen!". Миланская ночь только начиналась, и она обещала быть долгой. Но Рита Леванская больше не боялась. У неё был её бункер, её друзья и её новое имя, которое теперь знал весь мир. — Алға, — прошептала она себе под нос, засыпая под мерный шум автобуса. — Только вперед.