Родство с Оверлордом

Прошло несколько недель, и отель «Хазбин» превратился в кипящий котел из джазовых помех, запаха чистящих средств Ниффти и вечного перегара Хаска. Повседневность в этом месте была чем угодно, только не спокойствием. Утро в отеле начиналось не с кофе, а с грохота. Чарли, вооружившись огромным ватманом и набором разноцветных маркеров, носилась по вестибюлю, пытаясь составить план «Радужного искупления 2.0». — Нам нужно больше охвата! — провозгласила она, едва не сбив Хаска, который угрюмо протирал стойку бара. — Аластор, твои радиоэфиры — это чудесно, но нам нужно что-то... осязаемое! Может, устроим день открытых дверей с бесплатными кексами? — Кексы привлекают только тараканов и низших бесов, дорогая, — отозвался Аластор из своего кресла. Он лениво перелистывал газету прошлых десятилетий, которая каким-то чудом появилась в его руках. — Если хочешь заманить сюда грешников, предложи им зрелище. Или хотя бы надежду на то, что они не будут съедены в первый же вечер. Вэгги, стоявшая у стены со скрещенными на груди руками, не сводила с него глаз. Её копье всегда было под рукой. Она не доверяла ни одному его жесту, ни одной ноте в его голосе. Эви в это время сидела на диване, нарочито медленно раскрывая свой веер. Трещины на её шее сегодня почти не горели — редкий момент тишины в её посмертии. — Зрелища? — Эви холодно взглянула на Аластора через плечо. — Ты имеешь в виду те кровавые трансляции, которыми ты пугаешь пол-Ада? Сомневаюсь, что это поможет реабилитации, «милорд». Аластор опустил газету. Его улыбка стала чуть шире. — О, мисс Эви снова в дурном расположении духа! Какая прелесть. Скажите, неужели в вашем... Новом Свете совсем не ценят классический подход к привлечению внимания? — В моем мире ценили искренность, — отрезала она, и на мгновение её голос дрогнул, напомнив ей саму себя семьдесят лет назад. — А не шумные балаганы. — Искренность? — Аластор поднялся, и звук его шагов вновь отозвался шипением винила. Он подошел к ней, опираясь на трость. — Искренность в Аду — это самый короткий путь на свалку душ. Но признаю... в вас есть некая... старомодная выправка. Ваша манера держать спину, ваш слог... Он внезапно замолчал, наклонив голову. Радиопомехи вокруг него зазвучали мягче, превращаясь в легкий джазовый ритм. — Скажите, Эви, — он прищурился, — что вы думаете о Луи Армстронге? Эви замерла. Это был запрещенный прием. Она помнила, как они вместе слушали его первые записи в душных барах Французского квартала, прячась от дождя. — Переоценен, — ложь далась ей с трудом. Она сложила веер с резким щелчком. — Слишком много экспрессии. Я предпочитаю более сдержанные мотивы. Например, скрипку в пустом зале. Аластор издал короткий смешок, и в его глазах-циферблатах на долю секунды вспыхнули помехи интереса. — Скрипку? Как любопытно. Вы полны сюрпризов, милочка. Большинство здешних обитателей не знают разницы между джазом и скрежетом пилы. — Не обольщайся, — Эви встала, её взгляд был колючим, но в глубине души она чувствовала опасную теплоту от этого разговора. — То, что мы оба помним времена, когда у людей были манеры, не делает нас союзниками. Она направилась к лестнице, чувствуя на своей спине его пристальный взгляд. — Вэгги, ты видела это? — шепнула Чарли, восторженно сжимая маркеры. — Они разговаривают! Они находят общий язык! Это первый шаг к искуплению Аластора! — Или первый шаг к тому, что он заманит её в свою ловушку, — мрачно отозвалась Вэгги. Аластор проводил Эви взглядом до самого поворота. В его голове прокручивался фрагмент старой мелодии. «Скрипка в пустом зале...» Где-то он это уже слышал. Или видел. Эта дерзкая девчонка с глазами, полными скрытой боли, начала вызывать у него не просто скуку, а настоящее, острое любопытство. — Хаск! — окликнул он кота, не оборачиваясь. — Чего тебе? — буркнул тот. — Узнай, какие цветы предпочитает наша мисс Эви. Мне кажется, этому отелю действительно не хватает... жизни. И немного больше джаза. Эви, стоявшая за углом наверху, слышала это. Она прижала руку к груди, чувствуя, как бьется её мертвое сердце. Она ненавидела его за то, что он забыл. Но еще больше она боялась момента, когда он начнет вспоминать. *** Будни в отеле «Хазбин» напоминали попытку настроить расстроенное пианино во время грозы: шумно, хаотично и всегда с риском, что тебя ударит током. Очередной день начался с того, что Ниффти, вооружившись огромным флаконом с ядохимикатами, объявила войну «невидимым жукам-шпионам» под кроватью Энджела Даста. Весь второй этаж заволокло едким розовым туманом, и обитателям пришлось эвакуироваться в вестибюль. Эви сидела в углу за небольшим круглым столиком, пытаясь сосредоточиться на чтении пожелтевшей книги, которую она откопала в библиотеке отеля. Но сосредоточиться было невозможно. Хаск за баром громко ворчал на Энджела, который пытался научить кота «правильно делать селфи», а Чарли в центре зала расставляла картонные фигуры счастливых грешников, готовясь к очередной презентации. — Если мы не можем привести гостей силой, мы заманим их эстетикой! — радостно воскликнула Чарли, поправляя галстук-бабочку на картонном демоне. — Эви, как ты думаешь, этот оттенок розового не слишком... агрессивный? Эви подняла взгляд от страницы. — Чарли, в этом месте даже воздух агрессивный. Розовый картон — последняя из проблем этого города. — Какое поразительное отсутствие энтузиазма! — раздался за спиной голос, от которого у Эви по затылку пробежал холодок. Аластор возник из тени колонны так бесшумно, что даже Вэгги вздрогнула и инстинктивно схватилась за древко. Радиодемон был в приподнятом настроении. Вокруг него кружились легкие искры статического электричества, а из микрофона доносился приглушенный смех аудитории. — Наша дорогая Эви права, принцесса. Грешники не покупаются на декорации. Им нужно чувствовать, что ими управляют. Твердая рука, острый ум и... — он на мгновение замолчал, взглянув на книгу в руках Эвелины. — О, «Убийство на улице Морг»? По Эдгару По? Весьма... классический выбор для девушки вашего склада. Эви захлопнула книгу, едва не прищемив пальцы. — Это лучше, чем слушать твои бесконечные байки о том, как ты перекусил чьей-то душой на завтрак, — огрызнулась она. — Грубо, но справедливо! — Аластор ничуть не обиделся. Он бесцеремонно отодвинул стул и сел напротив неё. — Знаете, в Новом Орлеане был один книжный магазинчик на Ройал-стрит. Там пахло точь-в-точь как от этой книги: старым клеем, табаком и несбывшимися надеждами. Хозяин был редкостным занудой, но у него была отличная коллекция детективов. Сердце Эви пропустило удар. Она знала этот магазин. Она сама бегала туда, когда Аластор давал ей несколько центов из своего скудного заработка. Она помнила, как он ждал её снаружи, прислонившись к фонарному столбу и насвистывая какую-то мелодию. — Не знала, что Повелители Ада увлекаются антикварными лавками, — она постаралась придать голосу максимум сарказма, чтобы скрыть дрожь. — Я думала, ты занят более... масштабными вещами. — О, детали — это всё, милочка! — Аластор склонился ближе. Его монокль блеснул в свете тусклых ламп. — Из деталей складывается картина. Например... ваш веер. Редкая работа. Серебряное литье, ручная роспись. Такие делали в одной мастерской неподалеку от Французского рынка. Мастер был слеп на один глаз, но его руки творили чудеса. Эви почувствовала, как трещины на её шее начали пульсировать. Он подбирался слишком близко. Его интерес становился опасным. Он не узнавал её лицо, но его сущность, его память демона цеплялась за осколки их общего прошлого, как магнит за железную стружку. — Это просто веер, Аластор, — отрезала она, вставая из-за стола. — Обычная безделушка. Не ищи в этом глубокий смысл. Его там нет. — Хм-м, — Аластор проводил её взглядом, слегка постукивая пальцами по набалдашнику трости. — «Его там нет»... Как категорично. Хаск! Кот, который всё это время делал вид, что не подслушивает, неохотно повернул голову. — Что еще? — Тебе не кажется, что наша мисс Эви слишком сильно старается казаться обычной? — прошептал Аластор, и его улыбка на мгновение стала почти человеческой — и оттого еще более жуткой. — В ней есть что-то... ритмичное. Как в песне, которую ты забыл, но всё равно продолжаешь напевать. — Мне кажется, тебе просто скучно, и ты решил докопаться до девчонки, — буркнул Хаск, возвращаясь к своим бутылкам. — Оставь её в покое, Ал. Она и так выглядит так, будто готова рассыпаться на части. Аластор ничего не ответил. Он лишь поправил монокль и снова посмотрел на захлопнутую книгу на столе. В его голове, среди шума радиопомех и криков мучимых душ, внезапно прозвучал тонкий, детский смех. Короткий вспых — и снова тишина. Эви в это время заперлась в своей комнате, прислонившись спиной к двери. Она тяжело дышала. «Он играет со мной», — думала она. — «Или он действительно начинает что-то чувствовать?» Она посмотрела на веер. Смирение, о котором она думала вчера, таяло. Теперь она понимала: просто игнорировать его не получится. Он — охотник. И чем больше она огрызалась, тем интереснее ему становилось её разгадывать. — Ну что ж, брат, — прошептала она в пустоту комнаты. — Давай поиграем. Но помни: в этой игре ты можешь потерять гораздо больше, чем я.