Родство с Оверлордом

Аластор спускался по лестнице, напевая джазовую мелодию, которая транслируется из невидимых динамиков. Эвелина уже сидела в кресле у камина, листая книгу в кожаном переплете. На столике рядом с ней — чашка кофе, от которого исходит тонкий аромат. — Доброе утро, сестрица! — Аластор отвесил шутливый поклон. — Вижу, ты снова пытаешься просветить бездну своим чтением? Не боишься, что местная атмосфера безнадежности испортит тебе зрение? Эвелина, не поднимая глаз от страницы, сделала глоток: — Доброе, Ал. Я просто проверяю, не появилось ли в этой библиотеке хоть что-то умнее Ниффти. Пока что счет 1:0 в пользу тараканов, которых она гоняет. А твой энтузиазм сегодня настолько громкий, что у портретов в коридоре разболелись зубы. Опять съел кого-то излишне оптимистичного на завтрак? — Всего лишь парочку мелких ростовщиков из нижнего квартала, — Аластор опирается на трость. — У них был такой... дешевый привкус отчаяния. Совершенно не рекомендую.

***

Хаск мрачно протирал стаканы. Эвелина элегантно устраивалась на высоком стуле. — Хаск, дорогой, не мог бы ты добавить в мой бокал чуть меньше своего обычного презрения к жизни и чуть больше льда? А то мой брат так активно излучает «радость», что я боюсь перегреться. — Слушай, Эви, — проворчал Хаск, — вы двое стоите друг друга. Один давит лыбу так, что челюсть сводит, вторая смотрит так, будто выбирает, какой участок мозга мне стереть первым. Может, просто выпьешь и оставишь мою душу в покое? — Твою душу? — Аластор появился за спиной Хаска, заставляя того вздрогнуть. — Друг мой, мы здесь, чтобы спасать её! По крайней мере, так говорит Шарлотта. Хотя, глядя на твои карты, я бы сказал, что ты безнадежен. Эви, как думаешь, стоит ли нам стереть его память о том долге, который он мне торчит? Эвелина слегка улыбнулась, глядя на побледневшего кота: — О нет, Ал. Лишать Хаска его страданий — это как лишать тебя радиовещания. Это его единственный аксессуар, который еще не вышел из моды. Оставь беднягу, он и так едва держится под весом твоих «добрых намерений».

***

Чарли вбежала в холл с очередной кипой плакатов «Доверься демону внутри». — Ребята! У нас сегодня упражнение на доверие! Мы будем падать спиной в руки друг другу! Аластор и Эвелина переглянулись. Синхронно. — О, принцесса, — голос Аластора наполнился помехами, — боюсь, если я упаду, мои тени решат, что это приглашение к обеду и случайно проглотят того, кто меня ловит. Чисто техническая заминка! — А я, — мягко добавляет Эвелина, поправляя перчатку, — боюсь, что в момент падения мой инстинкт самосохранения сотрет Чарли память о том, как нужно стоять на ногах. Мы ведь не хотим несчастных случаев на производстве? Вэгги, сжимая копье, процедила сквозь зубы: — Вы двое просто невыносимы. Вы хоть раз можете просто... быть нормальными? — Нормальность — это прерогатива тех, кому нечего сказать миру, дорогая Вэгги, — Эвелина подошла к ней почти вплотную, и воздух вокруг становился холодным. — Мы с братом предпочитаем стиль. И если наш стиль включает в себя легкий налет безумия и отказ падать в чьи-то руки — что ж, считай это нашей «индивидуальной терапией».

***

Когда отель затих, близнецы направились в радиорубку. Аластор настраивал микрофон, а Эвелина стояла рядом, накладывая на его голос едва уловимый «эффект присутствия», который заставляет слушателей по всему Аду чувствовать, будто за ними наблюдают. — Знаешь, Ал, — сказала она, когда микрофон был выключен. — Этот отель действительно забавный. Они верят в искупление так искренне, что это почти... аппетитно. — Именно, Эви! — Аластор щелкнул пальцами, и в воздухе появилась пара искр. — Нет ничего вкуснее, чем надежда, приправленная неизбежным крахом. Но признай, тебе здесь нравится. — Мне нравится смотреть, как ты притворяешься альтруистом, — она подмигнула ему. — Это лучшая комедия, которую я видела за последние года. — Ха-ха! Взаимно, дорогая сестра. Твоя роль «ледяной мудрости» тоже заслуживает оваций. Главное — не забудь оставить Чарли хоть немного рассудка к концу недели. Нам еще нужно, чтобы кто-то оплачивал счета за электричество! Они рассмеялись — один громко и механически, вторая тихо и мелодично, — и этот дуэт звучал как самая опасная и в то же время прекрасная симфония во всем Аду.