Древняя магия и сердца трёх

Сон Оливии быстро перестал быть спокойным. Ей снова снился зал с рунами. На этот раз они не просто пульсировали — они пели. Низкий, вибрирующий звук проникал в кости, заставлял кровь бежать быстрее. Руны загорались одна за другой, вычерчивая на стенах сложный узор, который словно пытался сложиться в какое‑то послание. Она хотела отвернуться, убежать, но, как и в прошлый раз, ноги не слушались. Энергия внутри неё закипела, поднялась к горлу, ударила в кончики пальцев. Она закричала во сне — и в тот же миг раздался оглушительный грохот. В коридоре больничного крыла профессор Шарп и мадам Чиррей обсуждали план наблюдений. Внезапно сигнальные кристаллы на стене вспыхнули алым и разлетелись на осколки. — Что за… — начал Шарп, но договорить не успел. Из палаты Оливии донёсся звук бьющегося стекла, за которым последовал мощный магический импульс — такой сильный, что оба мага отшатнулись, инстинктивно выставив защитные чары. Дверь палаты распахнулась с треском, а следом вылетели стёкла из окон — не просто разбились, а взорвались тысячами острых осколков, разлетевшихся по всему коридору. — Мерлин всемогущий! — воскликнула мадам Чиррей. — Это снова она! Внутри царил хаос: мебель летала по воздуху, книги срывались с полок и кружились в вихре, а в центре всего этого, на кровати, неподвижно лежала Оливия — её волосы развевались, будто под действием сильного ветра, а ладони светились тусклым багровым светом. Профессор Шарп бросился к ней, схватил за плечи и осторожно потряс: — Оливия! Проснитесь! Она вздрогнула и распахнула глаза. Свет в ладонях тут же погас, вихрь утих, но ущерб был очевиден: выбитые окна, разбросанные вещи, трещины на стенах. — Я… я опять? — прошептала она, глядя на профессора широко раскрытыми глазами. — Но я же выпила снотворное… — Оно не сработало, — мрачно сказал Шарп. — Или сработало слишком хорошо — твой сон стал глубже, а магия — свободнее. В палату вбежали другие профессора: Уизли, Гекат и Ронен. За ними — несколько старшекурсников, которые оказались поблизости. — Всем отойти! — громко приказала Уизли. — Профессор Ронен, установите временный бОливиир вокруг палаты. Профессор Гекат, оповестите дежурных — пусть проверят, не пострадал ли кто. Мадам Чиррей, осмотрите нашу пострадавшую. Пока целительница проверяла состояние девушки, профессора начали оценивать масштаб разрушений. — Это уже второй всплеск, и он мощнее первого, — заметил Ронен, водя палочкой над трещинами в стене. — Руны, которые мы видели раньше, теперь вплетены в структуру выброса. Словно сама магия пытается что‑то сказать. — Или кого‑то позвать, — тихо добавила Уизли. — Оливия, вы что‑нибудь видели во сне? Девушка сглотнула: — Зал с рунами… Они пели. И светились. Я пыталась отвернуться, но не могла. А потом всё взорвалось. Уизли вновь переглянулась с Шарпом: — Значит, это не случайность. Сон — это канал. Древняя магия использует его, чтобы проявиться. — И чем чаще это происходит, тем сильнее выброс, — закончил Шарп. — Мы не можем позволить ей спать без контроля. — Но она должна отдыхать! — возразила мадам Чиррей. — Без сна организм не восстановится. — Тогда нужен другой подход, — Уизли задумалась. — Мы можем попробовать создать защитный контур, который будет направлять энергию, а не блокировать её. Но для этого нужны руны особого типа — те, что использовались для сдерживания стихийных духов в древности. — У меня есть записи, — оживился Ронен. — В архиве Хогвартса хранится трактат о магических снах и их контроле. Там описаны схемы таких контуров. — Отлично, — кивнула Матильда. — Профессор Ронен, займитесь этим. Профессор Шарп — кто‑то должен дежурить у палаты круглосуточно, и я думаю вы, как декан факультета и наставник, вместо профессора Фига, идеально подходите на эту роль, Мадам Чиррей, подберите мягкое успокоительное, которое не вызовет глубокого сна. Тем временем в коридоре толпились студенты. Среди них были и Себастьян с Оминисом. — Что происходит? — нервно спросил Себастьян у однокурсника. — Почему выбило окна в больничном крыле? — Говорят, у кого‑то из пациентов магический всплеск, — ответил тот. — Очень мощный. Оминис побледнел: — Оливия… — Пойдём узнаем! — Себастьян рванулся к двери, но путь им преградил профессор Чесноук. — Назад, молодые люди! Здесь опасно. Всем разойтись по гостиным. — Но там же наша подруга! — воскликнул Себастьян. — Мы должны знать, что с ней! Чесноук смягчилась: — Ей оказывают всю необходимую помощь. Сейчас главное — не мешать. Поверьте, лучшие умы Хогвартса уже занимаются этим. Оминис сжал руку друга: — Она права. Мы только мешаем. Но… — он понизил голос, — давай найдём способ узнать, что на самом деле происходит. Если Оливия в беде, мы должны быть рядом. Себастьян кивнул: — Согласен. Но сначала — разузнаем всё, что можно. В палате Оливия сидела, обхватив себя руками. Её била мелкая дрожь, а в груди клубилась тяжёлая, давящая тревога. Она смотрела перед собой невидящим взглядом, и в голове снова и снова прокручивались картины только что произошедшего: выбитые окна, летящая мебель, свет в ладонях… — Я не могу так, — прошептала она. — Каждый раз, когда я закрываю глаза, я рискую навредить кому‑то. Может, лучше… изолировать меня где‑то подальше? Профессор Шарп присел рядом, но Оливия невольно отшатнулась. — Не подходите слишком близко, — тихо попросила она. — Вдруг опять… вдруг я и вас задену? Он замер, потом осторожно опустил руку на край кровати — не касаясь её, давая ей пространство. — Оливия, послушайте меня внимательно. Я не раз это повторял, вы не угроза. Вы — человек, который столкнулся с силой, которую пока не понимает. И это нормально — бояться того, что не контролируешь. — Вот именно! Я не контролирую это! — срывающимся голосом воскликнула она, и в глазах заблестели слёзы. — Я выпила снотворное, чтобы уснуть и не навредить никому, а получилось ещё хуже! Что будет, если я засну в общей спальне? Или в Большом зале? Я опасна. Я правда опасна. Мадам Чиррей подошла с другой стороны, но остановилась на почтительном расстоянии. — Вы не опасны, пока мы рядом, — мягко сказала она. — Да, ситуация сложная. Да, мы пока не знаем всех ответов. Но мы здесь, чтобы помочь. Мы установим руны, разработаем план, найдём способ стабилизировать вашу магию. — А если не найдёте? — Оливия подняла на неё взгляд, полный отчаяния. — А если это никогда не получится? Что тогда? Меня отправят куда‑то подальше от других? Запрут, как опасного зверя? В палате повисла тяжёлая тишина. Профессора переглянулись — никто не хотел лгать, обещая невозможное, но и усугублять её страх тоже было нельзя. Профессор Шарп медленно произнёс: — Мы не будем загадывать наперёд. Мы будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас главная задача — обезопасить вас и окружающих. Для этого мы установим защитные руны, которые будут направлять энергию, а не блокировать её. А ещё — вы будешь отдыхать под наблюдением. Никто не оставит вас одну. Мадам Чиррей протянула ей чашку с травяным настоем: — Выпейте это. Оно поможет расслабиться, но не усыпит слишком глубоко. А мы тем временем подготовим всё для установки рун. Оливия посмотрела на чашку, потом на профессора Шарпа, на мадам Чиррей. В груди всё ещё клокотала магия, а в душе — страх. Она медленно взяла чашку, сделала глоток. Вкус был горьким, но успокаивающим. — Хорошо, — прошептала она. — Я… я попробую. Но если почувствуете, что становится опасно… отойдите. Пожалуйста. — Договорились, — кивнул профессор Шарп.  Она кивнула, но в глубине души тревога не утихла. Страх по‑прежнему сжимал сердце: она знала, что несёт в себе силу, способную разрушить всё вокруг. И пока она не научится её контролировать, не вспомнит как это делать, она будет представлять угрозу. Но, может быть… может быть, с помощью друзей и преподавателей она всё‑таки найдёт путь к контролю. Хотя бы попытается.   В коридоре толпились студенты — все обсуждали внезапный магический всплеск и выбитые окна больничного крыла. Себастьян и Оминис стояли чуть в стороне, напряжённо прислушиваясь к разговорам. — Что‑то тут не так, — хмуро произнёс Себастьян. — Слишком много шума для «обычного ухудшения состояния». Оминис кивнул: — И нас по‑прежнему не пускают к ней. Это настораживает. В этот момент к ним подошли подруги Оливии. — Себастьян, Оминис! — громко окликнула их Имельда Рейес. — Вы тоже здесь из‑за Браун? Что произошло? Рядом с ней стояла Поппи Добринг. Она нервно поправила мантию и тихо добавила: — Я видела, как профессора бежали в сторону больничного крыла… А потом — этот грохот, и стёкла вылетели… Мадам Чиррей сразу поставила бОливиир.  — Рассказывайте все, что знаете, — коротко бросила Натсай Онай. — из-за жесткой подготовки к СОВ и маминого надзора, я не успела к ней наведаться.  Себастьян переглянулся с Оминисом и кратко пересказал всё, что им удалось узнать. — Значит, это уже второй случай за сутки, — подытожила Имельда. — И оба — во сне. Это не просто ухудшение. Это магия, которая выходит из‑под контроля. Поппи вздрогнула: — Но… может, ей просто нужна помощь? Может, она не понимает, что происходит? — Но почему это происходит? Оливия и раньше пользовалась древней магией и ничего сверхъестественного не происходило, — твёрдо сказала Натти. — Даже последний бой с Харлоу не выглядел каким-то необычным… — Значит это правда, что в ее крови течет древняя магия? Слухи не врали? — озадаченно спросила Имельда. — И вы все знали?  Поппи кивнула, хотя было видно, что ей страшно: — Ну не то, чтобы я прям знала, при мне она ей особо не пользовалась… Но я помню, что она что-то такое рассказывала, что Руквуд за ней охотился из-за этого.   — Эй, Рейес, ты только и делала, что соревновалась с ней, — усмехнулся Себастьян, — не припомню чтобы вы были хорошими подружками. — Заткнись, Селлоу, а не то я случайно натравлю на тебя бладжер.  — Успокойтесь! — слегка повысил голос Оминис, и продолжил, — Вы за этим сюда пришли или чтобы поддержать Оливию? Как раз в этот момент из больничного крыла вышел профессор Шарп. Студенты невольно притихли. Профессор оглядел собравшихся и строго произнёс: — Всем разойтись по гостиным! Здесь нечего обсуждать. Любые слухи только мешают работе. Себастьян сделал шаг вперёд: — Профессор, мы просто беспокоимся за подругу. Можно хотя бы передать ей записку? Или книгу? Что‑то, чтобы она знала — мы рядом? Шарп на мгновение задумался, потом кивнул: — Хорошо. Одну записку. Но короткую и ободряющую — никаких вопросов и догадок. Мадам Чиррей передаст её лично. — Спасибо, профессор! — выдохнула Поппи. — Идите, — махнул рукой Шарп. — Но больше не собирайтесь здесь толпами. Как только профессор скрылся из виду, друзья переглянулись. Натти достала пергамент и перо: — Тогда давайте напишем эту записку. Сделаем её такой, чтобы она улыбнулась, даже если ей очень тяжело.  — Эй, что тут у вас происходит? — воскликнул Гаррет Уизли, переводя взгляд с одного на другого. — Все только и говорят, что в больничном крыле какой‑то магический взрыв. Это правда про Браун? Амит Таккар, который подошел вместе с Гарретом, прищурившись, оглядел группу: — Я заметил, что вы все собрались тут не просто так. И судя по пергаменту в руках Натти, вы что‑то планируете. Что-то случилось с Оливией? Себастьян вздохнул: — Мы и сами толком не знаем. Нам говорят, что ей стало хуже, но… это не просто ухудшение. Было два магических всплеска за сутки, и оба — когда она спала. Окна выбило, мебель летала… Поппи тихо добавила: — Профессора скрывают подробности. Нас даже не пускают к ней. Гаррет нахмурился: — То есть вы думаете, что с ней что‑то серьёзное? Что‑то, что они не хотят афишировать? — Похоже на то, — кивнул Оминис. — И это пугает. — Записка — хорошая идея. Но, может, добавить что‑то научное? Я тут как раз читал трактат о влиянии эмоциональной поддержки на магическую стабилизацию… Поппи подняла глаза: — Ты думаешь, это поможет? — Вполне возможно, — кивнул Амит. — Позитивный эмоциональный фон снижает уровень стресса, а стресс, как известно, провоцирует всплески магии. Особенно у тех, кто и так находится в нестабильном состоянии. Имельда скрестила руки на груди: — То есть ты предлагаешь написать ей научную лекцию? Может тебя обратно отправить на Астрономическую башню к своим звездам?  — Нет, конечно, — улыбнулся когтевранец, пропустив мимо ушей укол Имельды. — Но можно сформулировать слова поддержки так, чтобы они несли дополнительную смысловую нагрузку. Например, напомнить ей, что она не одна. Что её сила — это не только опасность, но и потенциал. Что контроль приходит через понимание. Гаррет хлопнул его по плечу: — Звучит мудрено, но по сути верно. Давайте просто напишем от души. Браун знает, что мы рядом. И этого достаточно. Натти кивнула: — Гаррет прав. Никаких заумностей. Просто добрые слова. Но — с намёком, что мы готовы помочь. Себастьян взял перо: — Давайте так: сначала — ободрение. Потом — напоминание, что мы её друзья и всегда поддержим. И в конце — какая‑нибудь шутка. Чтобы она улыбнулась. Поппи осторожно предложила: — Можно начать так: «Оливия, мы знаем, что тебе сейчас непросто. Но помни — ты не одна. Мы рядом, даже если не рядом». — Отлично, — одобрил Оминис. — Просто и искренне. Имельда добавила: — А дальше: «Мы верим в тебя. Ты сильнее, чем думаешь. И если нужно будет что‑то сделать — просто скажи. Мы готовы». Амит быстро дописал: — И вот так завершим: «Помни: магия — это не только сила, но и выбор. А твой выбор — всегда с нами. И да, Себастьян всё ещё не умеет правильно варить зелье от головной боли, так что не переживай — мир не рухнет без твоего надзора!» Все рассмеялись. Гаррет взял пергамент, перечитал вслух и одобрительно кивнул: — Идеально. Это точно поднимет ей настроение. В этот момент из больничного крыла снова вышел профессор Шарп. Студенты невольно притихли. Профессор оглядел собравшихся и строго произнёс: — Опять вы здесь? Я же велел разойтись. Себастьян выступил вперёд: — Профессор, мы написали записку для Оливии. Всего несколько слов поддержки. Можно передать её мадам Чиррей? Шарп посмотрел на группу друзей и вздохнул: — Какие вы неугомонные… Хорошо. Передам. Но только одну записку. И брысь отсюда, чтобы я вас тут больше не видел.  — Конечно, профессор, — хором ответили студенты и направились обратно в спальни. Профессор Шарп вошёл в палату, держа в руке аккуратно сложенный пергамент. Оливия подняла глаза — она всё ещё сидела на краю кровати, обхватив колени руками, а вокруг медленно мерцали только что нанесённые защитные руны. — Вам передали это, — Шарп протянул записку и слегка улыбнулся. — Сказали, что это поднимет настроение, даже если очень тяжело. Оливия осторожно взяла пергамент. Пальцы чуть дрожали, когда она разворачивала лист. Она пробежала глазами по строкам — и на губах невольно появилась улыбка, сначала робкая, потом всё шире и шире. «Эй, Браун, мы знаем, что тебе сейчас непросто. Но помни — ты не одна. Мы рядом, даже если не рядом. Мы верим в тебя. Ты сильнее, чем думаешь. И если нужно будет что‑то сделать — просто скажи. Мы готовы. Помни: магия — это не только сила, но и выбор. А твой выбор — всегда с нами. И да, Себастьян всё ещё не умеет правильно варить зелье от головной боли, так что не переживай — мир не рухнет без твоего надзора!» — Они… они правда так написали? — она прошептала, и в голосе прозвучала непривычная теплота. — Правда, — подтвердил Шарп, наблюдая за её реакцией. — Толпились у палаты несмотря на все мои замечания. Девушка прижала записку к груди: — Я и не думала, что они… что они так сильно обо мне беспокоятся. Что готовы что‑то делать, искать ответы… Мадам Чиррей, которая как раз проверяла работу защитных рун, мягко заметила: — Друзья — это та магия, которую не запишешь в учебники. Она не создаёт вспышек и взрывов, но она исцеляет. И поддерживает в самые тёмные времена. Профессор Шарп кивнул: — Именно. И сейчас твоя задача — не бороться в одиночку. Позволь им помочь. Позволь нам помочь. Оливия опустила взгляд на записку, потом подняла его на профессора: — Но что, если я и правда опасна? Что, если в следующий раз я наврежу кому‑то из них? — Тогда мы будем рядом, чтобы этого не допустить, — твёрдо сказал Шарп. — Мы установим защиту, разработаем план, найдём способ стабилизировать твою магию. Но вы не должны закрываться от тех, кто хочет быть рядом. Мадам Чиррей подошла ближе: — К тому же, эмоции играют огромную роль. Страх и изоляция только усиливают нестабильность. А вот поддержка друзей, их вера в вас — это может стать якорем. Точкой опоры, которая поможет обрести контроль. Оливия глубоко вздохнула, разгладила пергамент на коленях: — Хорошо. Я… я постараюсь не бояться так сильно. Постараюсь верить, что мы справимся. Шарп переглянулся с мадам Чиррей. Та едва заметно кивнула. — Для начала — отдохнуть, — сказал профессор. — Но не в одиночестве. Мы оставим сигнальные чары активными, а рядом будет дежурный. И… — он сделал паузу, — если захочешь что‑то передать друзьям, просто напиши ответ. Я лично прослежу, чтобы они его получили. Оливия кивнула. Страх всё ещё жил внутри. Она снова посмотрела на записку, аккуратно сложила её и положила рядом с собой на кровать — так, чтобы видеть. Выпила успокаивающий чай мадам Чиррей и легла в кровать. Усталось и недосып делали свое дело и Оливия медленно, но верно уснула.  Ночь в Хогвартсе всегда особенная — где‑то шепчутся портреты, в подземельях эхом отдаются шаги полтергейстов, а в башнях мерцают огни заклинаний. Но и эта ночь выдалась тревожной. В больничном крыле, обычно тихом и умиротворённом, нарастало напряжение. Оливия лежала на кровати под тонкими белыми простынями. Её дыхание было неровным, прерывистым. Мадам Чиррей, склонившаяся над пациенткой, хмурилась: защитные руны, начертанные вокруг кровати, мерцали всё чаще — алым, тревожным светом. — Держись, милая, — тихо шептала целительница, накладывая успокаивающие чары. — Мы справимся. Профессор Шарп, пришедший проверить состояние девушки, замер у изголовья кровати. Он хорошо знал Оливию Браун — старательную, умную, с упрямым огоньком в глазах. И сейчас, глядя на её бледное лицо и дрожащие ресницы, он чувствовал, как внутри поднимается волна тревоги. Внезапно воздух в палате сгустился. Руны вспыхнули алым — и в тот же миг раздался грохот. Окно разлетелось вдребезги, мебель поднялась в воздух, а кровать, на которой лежала Оливия, сдвинулась на несколько метров, врезавшись в стену. Мадам Чиррей среагировала мгновенно — её палочка описала дугу, и вокруг них возник защитный купол. Профессор Шарп бросился к Оливии, пытаясь стабилизировать её состояние. — Опять… — прошептала мадам Чиррей. — И на этот раз сильнее. Профессор Шарп проверил пульс девушки — он был слабым, нитевидным. Её кожа стала ледяной, а дыхание почти незаметным. — Нужно усилить защиту, — твёрдо сказал профессор. — И предупредить остальных. Он взмахнул палочкой, отправляя магическое сообщение деканам факультетов и директору. В палате тут же начали появляться дополнительные защитные чары — серебристые нити оплетали стены, потолок, кровать. Мадам Чиррей бросилась к шкафчику с зельями, доставая ингредиенты для стабилизирующего состава. Но Оливия так и не пришла в себя. Её грудь едва заметно вздымалась, лицо оставалось бледным, почти прозрачным. Спустя час ситуация оставалась критической. Мадам Чиррей колдовала над пациенткой: накладывала диагностические чары, вливала в рот капли укрепляющего зелья — но эффекта не было. Оливия по‑прежнему лежала неподвижно, лишь тонкая жилка билась на виске, напоминая, что она ещё с ними. В палате царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь шорохом мантии мадам Чиррей, да тихим потрескиванием защитных чар. Профессор Шарп расхаживал вдоль стены, время от времени бросая взгляд на девушку. Он пытался найти решение — что ещё можно сделать? Какие заклинания применить? Какие зелья использовать? И тут дверь открылась. На пороге стоял высокий мужчина с аккуратно подстриженной бородой, в тёмно‑зелёной мантии с серебряной вышивкой — форма целителя из больницы Святого Мунго. Его лицо было спокойным, доброжелательным, а голос звучал уверенно и ободряюще. — Прошу прощения за вторжение, — произнёс он низким, ровным голосом. — Я Алан Вейнтор, старший целитель отделения магических аномалий. Мне сообщили о происшествии, и я решил лично оценить ситуацию. Профессор Шарп слегка нахмурился — вид и манеры целителя хоть и внушали доверие, но таких гостей никто не ждал. — Мы не запрашивали помощи, — осторожно ответил он. — Министерство сочло нужным направить специалиста, — Вейнтор улыбнулся тёплой, располагающей улыбкой. — Такие случаи требуют особого внимания. Вижу, вы приняли меры, но, возможно, стоит рассмотреть перевод пациентки в больницу? Там есть специализированное оборудование для подобных состояний. Мадам Чиррей с тревогой посмотрела на неподвижную девушку: — Её состояние действительно нестабильно. Возможно, вы правы… Профессор Шарп медленно кивнул: — Хорошо. Если вы гарантируете, что ей окажут всю необходимую помощь… Вейнтор подошёл к кровати, внимательно осмотрел Оливию, коснулся её лба, провёл палочкой над телом с профессиональной точностью: — Да, ситуация серьёзная. Чем скорее мы её переведём, тем лучше. Нужно действовать немедленно. Тем временем в коридорах Хогвартса. Оминис и Себастьян почувствовали магический всплеск одновременно. Они переглянулись — и без слов бросились к больничному крылу. Оминис шёл быстро, ориентируясь на звуки и вибрации пола, Себастьян почти бежал рядом, сжимая палочку. — Это снова Оливия, — выдохнул Оминис. — Я чувствую… что‑то не так. Когда они ворвались в палату, картина предстала перед ними тревожная: разбитое окно, перевёрнутая мебель, защитные чары, пульсирующие тревожным светом. А в центре — носилки, на которых лежала Оливия. Она была без сознания, её бледное лицо казалось почти прозрачным на фоне белых простыней. Рядом стояли Вейнтор и два сопровождающих целителя, готовые к транспортировке. — Что происходит? — резко спросил Себастьян, бросаясь к носилкам. Вейнтор обернулся и тут же шагнул навстречу юношам. Его голос звучал успокаивающе: — Я старший целитель Вейнтор. Мисс Браун будет переведена в больницу Святого Мунго для дальнейшего лечения. Её состояние требует специализированной помощи. — Мы пойдём с ней, — твёрдо сказал Оминис, протягивая руку к плечу Оливии. — К сожалению, это невозможно, — Вейнтор мягко, но уверенно преградил им путь. — В Мунго строгие правила. Посещения ограничены. Но я лично буду следить за её состоянием и сообщать вам обо всех изменениях. Себастьян сделал шаг вперёд: — Мы ей не чужие. Мы должны быть рядом. — Поймите, — Вейнтор понизил голос, — её магия сейчас непредсказуема. Любое лишнее воздействие может спровоцировать новый всплеск. Лучше дать специалистам сделать свою работу. Профессор Шарп положил руку на плечо Себастьяну: — Он прав. Сейчас главное — безопасность Оливии. Мы будем на связи. Оминис смотрел, как ее аккуратно переносят на носилки. Вейнтор вёл себя безупречно — профессионально, уверенно, с искренней заботой о пациентке. Ничто не вызывало подозрений. — Будьте осторожны с ней, — тихо сказал Оминис Вейнтору. — Она не опасна, если не чувствует угрозы. Целитель кивнул с доброжелательной улыбкой: — Разумеется. Мы сделаем всё возможное. Портальная арка вспыхнула голубым светом — и группа исчезла. Себастьян вздохнул: — Всё это так неожиданно… Но, наверное, так действительно будет лучше для Оливии. Оминис кивнул: — Да. В Мунго ей помогут. Мы просто должны доверять специалистам. Замок Руквудов, три часа спустя Оливия всё ещё не пришла в себя. Она лежала на холодном каменном ложе в тёмной комнате с сырыми стенами. Воздух пах древними заклинаниями и чем‑то ещё — горьким, металлическим, будто здесь часто проливалась магия. Каменные плиты под ней были ледяными, цепи, сковывающие запястья и лодыжки, неприятно давили на кожу. В дверях появился Вейнтор. Теперь его улыбка была открытой — холодной и торжествующей. Он подошёл к девушке, склонился над ней, провёл рукой по ее щеке: — Всё идёт по плану, — пробормотал он. — Пока спи, Оливия Браун. Пока ты не нужна бодрствующей. Но скоро… очень скоро ты проснёшься — и тогда начнётся настоящее дело. Он достал тонкий кристалл на цепочке, поднёс к груди девушки. Кристалл слабо засветился, пульсируя в такт её дыханию. — Прекрасный источник силы, — прошептал Вейнтор. — И даже не сопротивляется. Целитель выпрямился, отступил на шаг: — Отдыхай. Завтра начнём пробуждение. Дверь захлопнулась. В комнате остались только Оливия, мерное свечение кристалла и тяжёлое ощущение надвигающейся беды. А где‑то далеко, в Хогвартсе, Себастьян и Оминис ждали новостей из Мунго. Они были уверены, что Оливия в надёжных руках — и даже не подозревали, какая опасность ей грозит на самом деле.