Глава 6. Пламя дракона. Звон меча.
24 февраля 2026 г., 03:59
Война началась.
Эймонд стал ужасом Речных Земель. Он носился на Вхагар, оставляя за собой выжженную землю и горы пепла. Люди придумывали ему прозвища — Эймонд Ужасный, Эймонд Крушитель, Эймонд Пожиратель. Он слышал их и улыбался своей холодной улыбкой.
Эйрион скакал вслед за армией, но не как полководец. Он был тенью, которая появлялась там, где враги чувствовали себя в безопасности. Он убивал быстро, чисто, без лишнего шума. Лорды находили своих наследников с перерезанным горлом, командиры не доживали до рассвета, гонцы исчезали по дороге.
Вместе они были непобедимы.
После одной из битв — небольшой стычки у переправы через Трезубец — они сидели в шатре и пили вино. Эймонд, еще не остывший после полета, возбужденно расхаживал из угла в угол. Эйрион, как всегда, сидел неподвижно, затачивая клинок.
— Ты видел? — говорил Эймонд, размахивая руками. — Видел, как они разбегались? Вхагар только дохнула, и целый отряд побежал, побросав оружие!
— Видел. — Эйрион провел точильным камнем по лезвию. — Я видел, как их командир пытался организовать оборону. Хороший был воин.
— Был?
— Был. — Эйрион поднял глаза. — Пока я не отрубил ему голову.
Эймонд остановился и посмотрел на брата с уважением.
— Ты всегда добиваешь самых важных.
— Кто-то должен. Ты занят массовым устрашением.
— Массовое устрашение работает. — Эймонд снова заходил по шатру. — Они боятся. Все боятся. Даже свои.
— Свои тоже?
— Свои особенно. — Эймонд остановился и посмотрел на брата в упор. — Ты не представляешь, каково это — лететь на Вхагар и видеть, как внизу, в твоем же лагере, люди крестятся и шепчут молитвы. Они боятся, что я ошибусь. Что пламя достанет и их.
— Боятся, — согласился Эйрион. — Но терпят. Потому что враг страшнее.
— Враг страшнее. — Эймонд хмыкнул. — Интересно, они знают, что после войны их ждет?
— Что?
— Мы. — Эймонд сел напротив брата. — Ты и я. И никакого Эйгона.
Эйрион отложил точильный камень и посмотрел на брата долгим взглядом.
— Ты думаешь об этом?
— Постоянно.
— И?
— И я не знаю, как мы это сделаем. Но знаю, что сделаем. — Эймонд наклонился ближе. — Ты со мной?
Эйрион молчал. В шатре было тихо, только снаружи доносились звуки лагеря — ржание лошадей, редкие голоса, потрескивание костров.
— Я с тобой, — сказал он наконец. — Всегда.
Эймонд кивнул. Этого было достаточно.
***
Утро перед битвой было серым и холодным. Эйрион проснулся раньше брата — привычка, выработанная годами тренировок, — и сидел у входа в шатер, глядя на озеро. Око Бога. Место, где сходились легенды. Эймонд вышел через полчаса, уже одетый в летную кожу, с повязкой на глазу. — Не спится? — Не спится. — Эйрион подвинулся, освобождая место. Эймонд сел рядом. — Сегодня все решится, — сказал он. — Деймон где-то там. Я чувствую. — Ты его убьешь. — Да. — И вернешься. — Да. Они сидели молча. Восход окрашивал воду в розовый цвет, и на мгновение мир показался почти мирным. — Эймонд, — вдруг сказал Эйрион. — М? — Ты... будь осторожен. Эймонд повернул голову и посмотрел на брата. В его единственном глазу мелькнуло удивление, сменившееся чем-то теплым. — Я всегда осторожен. — Врешь. — Эйрион покачал головой. — Ты летишь в бой на самом большом драконе в мире, и единственное, о чем ты думаешь — это слава. Это не осторожность. — А что тогда? — Безумие. — Эйрион взял брата за руку. — Наше общее безумие. Но сегодня я прошу тебя: думай не только о славе. Думай о том, что тебя ждут. — Ты. — Я. Эймонд сжал его руку в ответ. — Я вернусь. Обещаю. Вхагар ждала. Эймонд вскочил на нее легко, привычно. В последний раз посмотрел на брата. — Жди в Харренхолле! — Жду! Эймонд улетел. Эйрион смотрел вслед, пока дракон не превратился в точку, а потом и точка не исчезла. Он стоял у озера до полудня. Потом пошел в Харренхолл. А через три часа прискакал гонец. Эйрион узнал всё по лицу всадника. По тому, как тот спрыгнул с лошади, не дожидаясь, пока та остановится. По тому, как побежал к нему, спотыкаясь и размазывая по щекам грязь пополам со слезами. — Принц Эймонд... — выдохнул гонец. — Над озером... Деймон... они упали... Эйрион не дослушал. Меч вышел из ножен быстрее, чем гонец успел моргнуть. Удар — и тело развалилось надвое. Кровь залила всё: землю, сапоги, руки, лицо. Эйрион стоял, тяжело дыша. Мир вокруг перестал существовать. Не стало неба. Не стало ветра. Не стало надежды. Не стало второй половины его души. Он закричал. Этот крик слышали в Харренхолле за три мили. Старые камни помнят многое, но такого не слышали никогда. В этом крике не было боли — боль была потом. В этом крике была только пустота. Черная, всепоглощающая пустота, которая возникла там, где раньше была связь с братом. Эйрион упал на колени прямо в лужу крови. Он не чувствовал холода, не чувствовал мокрой земли, не чувствовал ничего. Он чувствовал только отсутствие. Всю жизнь они были связаны. Даже когда ссорились, даже когда ненавидели друг друга — эта связь была. Нить, тянущаяся от сердца к сердцу. Тонкая, но неразрывная. Сейчас нити не было. Оборвалась. Эйрион сидел в луже крови и смотрел в небо, куда улетел его брат. И не видел ничего.
