Прежде чем станет поздно

Я никогда не думал, что одна ошибка способна разрушить целую жизнь. Один неверный шаг, одно слово не вовремя — и ты уже не тот, кем был раньше. «Сейчас 3 часа ночи и я пишу тебе это письмо, которое никогда не отправлю. Просто я так хочу с тобой поговорить, ты бы знал. Мне так тебя не хватает. Мне столько нужно тебе сказать. Но я не стану лезть в твою жизнь. Не хочу, чтобы призрак из прошлого в виде меня рушил твою семью. Я сам во всём виноват. Я женился на ней, потому что не мог вынести мысли о тебе и твоей новой жизни. Я был зол и завистлив. Я не понимал, что эти чувства не дают права рушить свою жизнь. Но тот ад, что пылал в моём сердце, когда ты сделал ей предложение — вынудил меня совершить самую огромную ошибку в моей жизни. Я сам от себя такого не ожидал. Тогда я винил тебя в этом, но сейчас я понимаю, что это всё только моя вина. Теперь я каждый день просыпаюсь рядом с ней, и мне хочется сбежать. Её голос раздражает, её прикосновения раздражают. В глазах нет ничего, что тронуло бы меня. Я не люблю её. Никогда не любил. Я даже не знаю, люблю ли я себя после того, что сделал. С тобой всё было иначе. Одно твоё присутствие было чем-то особенным. Ты был моим светом, смыслом, и я так жалею, что никогда не говорил тебе об этом. Я выбрал карьеру в те времена, потому что думал, что ещё всё успею, что смогу разложить жизнь по полочкам, а потом — разобраться с чувствами. Я был уверен, что тебе от меня никуда не деться. Но ты сделал шаг вперёд, шаг, на который я не был готов. И я сломался. Когда я узнал, что ты сделал ей предложение, я будто выпал из реальности. Не потому, что ты выбрал её. Потому, что я понял — у меня больше нет никаких прав на тебя. Потом мы стали чужими. Я постоянно злился, что ты ставишь в приоритет её. Одни только разговоры о ней доводили меня до безумства. Как сейчас помню, как бросаюсь вещами в собственном доме, разнося его в щепки. Но я уже ничего не мог сделать. Я думал ты одумаешься, ты всегда был вспыльчивым, может быть ты просто погорячился. Я тебя обижал, я знаю. И ты с пылу с жару сделал такой же глупый поступок, как и я. Я думал, что когда ты остынешь, то снова прибежишь ко мне. Эта тупая тряпка она всё равно бы всё стерпела, ведь прекрасно знала, кто занимает все камеры твоего сердца. Но всё оказалось совсем иначе. В конечном итоге ты выбрал её. И мне пришлось с этим смириться, отдать тебя ей. Я попытался убедить себя, что всё это глупость, что чувства пройдут, что я могу жить дальше. Вот только этот седьмой год доказывает, что не могу. Ты знаешь, я часто думаю о твоём ребёнке. Смотрю фотографии, где ты держишь его на руках, улыбаешься. Неужели ты счастлив? Или это просто маска? Ты ведь тоже не любишь её, правда? Ты хотел семью, но ведь это не счастье. Как можно быть счастливым с нелюбимым? Я тешу себя мыслью, что ты чувствуешь то же, что и я, но, наверное, это ложь. Ведь ты всегда был сильнее. Я часто мысленно разговариваю с тобой. Иногда это помогает не сойти с ума. Я представляю, что ты слышишь мои слова, как будто могу сказать то, что никогда не говорил вслух. О, если бы я мог вернуться назад, хоть на денёк. Взглянуть в твои глаза, почувствовать тепло твоей руки и сказать, что я на самом деле к тебе чувствую, моё солнце. Каждый день я думаю, как я вообще живу. Почему я до сих пор живу. Всё, что я делаю, кажется бессмысленным. Мне больше не интересно то, что раньше казалось важным. Какой толк, если нет тебя? Я прихожу домой и вижу её, женщину, которую выбрал из упрямства и глупости. Мне хотелось доказать тебе, или скорей даже самому себе, что ты мне не нужен, что я справлюсь и без тебя. Но себя разве можно обмануть? Знаешь, я никогда не завидовал никому, кроме тебя. Завидовал твоей смелости, твоей решительности. Я думал, что самое страшное, что может случиться — это потерять высокооплачиваемую должность. Но потом я потерял тебя. И больше ничего не имеет значения. И теперь я живу с этим каждый день. Это моё наказание за нерешительность, глупость и трусость. Иногда мне кажется, что стоит поставить точку. Что никто не заметит, если меня не станет. Может в день моей смерти ты сможешь простить меня, но будет уже слишком поздно. Я хочу, чтобы ты знал — моё сердце всегда будет с тобой и никто не в силах это изменить. Но я не стану тебя тревожить, моё солнце, не стану. Ведь я действительно желаю тебе всего самого лучшего.» Я затягиваюсь сигаретой и иду в ванную, чтобы немного освежиться, но лучше бы я этого не делал. Я ополоснул лицо холодной водой и, прищурившись от яркого света, всматривался в своё отражение. В кого я превратился? Я опускал и поднимал голову, будто бы в зеркале мог появится кто-то другой. Но в отражении на меня смотрел этот пьяница с потухшим взглядом и 3-месячной щетиной. Не знаю, сколько я уже ношу этот затёртый халат, место которому на помойке. Наверное, давно, раз настолько привык в его омерзительному запаху, что даже не чувствую его. Я резко выключил воду и, шаркая тапками, пошёл на кухню. Я ещё раз закурил. После просмотра страницы Фрэнка, которую я обещал себе не просматривать, но никогда не мог удержаться — я решил допить то, что не допил. Я очень перебрал в тот раз. Почему я тогда не выбрал тебя? Ну чем я думал? Сейчас бы я разрушил всё, если бы это вернуло тебя ко мне. Я бы стал твоим псом. Я бы ползал перед тобой на коленях. Я готов на всё. Я понял глаза к потолку. Эй, есть там кто-то? Или что-то? Верните мне его. — Заберите у меня что угодно. Полжизни, здоровье, всё забирайте. Только верните. — Я даже не заметил, что сказал это вслух. Я закрыл глаза ладонью и всхлипнул. Я сам разрушил своё счастье и ничего уже не вернуть. А мне всего 33. В кухне стоял густой дым, я допил остатки, хотя итак был изрядно пьян. Мне хотелось спать. Я резко встал. Очень зря. Мир покачнулся и пол под ногами не чувствовался. Я опёрся рукой о дверной косяк. Нормально. Нормально. Нужно просто дойти до спальни. Идя через гостиную, я запутался в собственных ногах и упал. Я больно ударился лицом и мне даже показалось, что моя скуловая кость треснула. В ушах запищало, в глазах сначала побелело, затем потемнело. Я не нашёл в себе сил, чтобы подняться, руки не слушались, и я так и уснул на твёрдом холодном полу.