Прежде чем станет поздно

Я открыл глаза и резко зажмурился. Голова гудела так, что я даже окружающих меня звуков не мог слышать. Я отлепил лицо от пола и осторожно сел, опершись одной рукой о пол, а второй схватился за голову. В глазах плыло и мир никак не хотел прорисовываться в чёткие линии. Я повернул голову к окну и замер. Горизонт горел густым оранжевым пламенем, а над этим пламенем — полосы мягкого розового, переходящего в фиолетовый, ещё выше — глубокая синева. Солнце только поднималось и облака ловили свет, становясь персиковыми, сиреневыми и золотыми. «Какой красивый восход…» — подумалось мне. Свет ласково касался моего лица и я просто сидел так, смотря как небо переливается. Постепенно моё сознание прояснялось, в голове больше не было шума. Я моргнул и огляделся. Это не моя гостиная. Это вообще не мой дом! Я резко выпрямился. Что за?.. Я опустил взгляд на себя. На мне была чёрная атласная пижама. Чистая и приятная. Сердце забилось сильнее. Сознание становилось яснее с каждой секундой. Я подлетел к окну. Я даже не в Нью Йорке! Я отшатнулся. Боже, неужели?.. Я кинулся к туалетному столику и заглянул в зеркало. Я вкрикнул и закрыл рот ладонями. На меня смотрел симпатичный черноволосый парень. Лицо свежее, никаких отёков, чёткая линия челюсти и скул, ясный взгляд. А какая кожа, гладкая со здоровым румянцем, насыщенные влажные губы. Я уже и забыл, что когда-то был таким. Такие яркие сны ко мне ещё никогда не приходили. Я коснулся своего лица и отражение повторило моё движение. Да что происходит?! Паника накрыла меня волной. Я тряхнул головой и снова посмотрел на своё отражение. Я резко ударил себя по щеке, один раз, второй. Звук хлопка был настоящим, боль была настоящей и половина лица краснела по-настоящему. Сердце колотилось так сильно, так, что готово было вырваться наружу. Пока я сходил с ума — в дверь постучали. Но я вздрогнул так, будто в неё выстрелили. Я открыл дверь и сердце подскочило к горлу. На пороге стоял Джим Мортон. Джим Мортон умер 17 сентября 2009 года. Джим Мортон повесился из-за долгов в собственном доме 17 сентября 2009 года. А сейчас стоял прямо здесь, живой и здоровый. Я так сильно вчера ударился, что умер и попал на тот свет? — Ты чего такой бледный? — Джим улыбнулся. — На завтрак идёшь? Я в ужасе начал пятится назад, кровь гудела в висках. Нет, нет, нет… Комната поплыла и стены начали медленно сжиматься. В ушах зазвенело и темнота снова накрыла меня. Я очнулся спустя пару секунд, лёжа на диване в том же помещении. Джим сидел рядом и смотрел на меня обеспокоенно. — Ты меня напугал, — сказал он. — С тобой всё нормально? — Какой сейчас год? — проигнорировав Джима, спросил я. Я уже догадывался кое о чём, но не был уверен до конца. — Джер, ты перегрелся? — усмехнулся Джим. — Какой сейчас год? — повторил я строже. — С утра было 23 апреля 2007 года. Ты спал сегодня? 2007?! Но как?! Память начала возвращаться ко мне. Это отельный номер Берлина. У нас сегодня конференция, которая запустит мою карьеру. Я знаю, что сегодня взорву эту конференцию своим проектом по транспортной реорганизации центра. Но и что было потом я тоже помню… Яснее в 100 раз помню. Я посмотрел на Джима, немного скрытного Джима Мортона, который ещё не знает, что его жизнь оборвётся через два года в петле. Невыносимо грустно смотреть на человека и знать его конец. — Я пошёл завтракать! — сказал Джим у дверей. — Если ты не явишься через 20 минут — съем твою порцию круассанов! Дверь закрылась и я остался один в тишине. Вдруг до меня дошло. Телефон. Мой телефон. Я лихорадочно искал его. Вот он. Кнопочный чёрный слайдер с серебристой полоской. Я подключил зарядку и экран вспыхнул слабым голубым цветом. Телефон запустился и я увидел непрочитанные сообщения от контакта Фрэнки. У меня перехватило дыхание. Фрэнки… Я открыл сообщение. «Я прилетаю в 10:12. Буду ждать, пока ты освободишься. Поскорей бы увидеть тебя. Я знаю, что ты всех порвёшь сегодня. Целую» Я резко вдохнул, будто получил удар под дых. «Целую» Я едва не рассмеялся и не разрыдался одновременно. Фрэнк… Тогда, в том 2007-ом, который я знал, я позвал Фрэнка с собой в Берлин, потому что не мог выдержать разлуки. Я не называл это любовью тогда. Привязанность, дружба, не более. Я был настолько труслив, что не мог быть честным самим перед собой. Но правда была в другом, мне без него и дышать трудно. Сегодня конференция, которая даст не только старт моей карьере, но и запустит цепочку событий, решений и выборов. Выборов, которые приведут меня к потере Фрэнка, к браку из-за ревности, к разрушению себя и к одиночеству в окружении сотни людей. Может, это мой второй шанс? Сегодня 23 апреля 2007 года и я ещё не сказал тех мерзких слов, тех холодных, жестоких фраз, которыми я оттолкнул Фрэнка. Да кем я себя тогда возомнил? Я помнил тот день, я видел, как в глазах Фрэнка что-то гаснет. Я сделал вид, что мне всё равно, а потом ненавидел себя за это годами. Каким слепым я был, слёзы подступили к глазам. Я любил его. Любил тогда. Люблю сейчас и любил всегда. И вот я, стою посреди комнаты и скидываю из себя пиджак, надевая кожаную куртку. Вместо того, чтобы пойти на конференцию и представлять проект, который готовил полгода — я еду прямиком туда, где половина моего сердца. Мой телефон сейчас треснет от звонков, а сообщения говорят, какой я безответственный мудак. Я отключил звук. Пусть всё рушится. Меня это больше никак не волнует. В прошлой жизни я выбрал это и потерял всё. Если Вселенная даёт мне второй шанс, то я больше не выберу не его. И если это сон — я больше никогда не хочу просыпаться.