Любовь и выбор

Лесная влага ложится тонким слоем испарины на тело. Небольшие капельки пота стекают по лицу и напряженной спине, вызывая лёгкий зуд. Тетива лука неприятно впивается в тонкую кожицу пальцев, призывая поскорее спустить стрелу. Капелька росы глухо падает на землю рядом со мной, и я расслабляю руку. Тело шестинога, что секундой назад спокойно пощипывал травку, падает наземь, сотрясаясь в судорогах из-за нейротоксина. Немедля я подбегаю к добыче, оголяя остриё ножа. – Я тебя вижу брат и благодарю, – нож вонзается в дыхало животного, и его движение прекращается. – Твой дух уходит с Эйвой. Твоё тело остаётся, чтобы стать частью Народа. Тяжёлая рука ложится на моё плечо и крепко сжимает его. Я оборачиваюсь и вижу столь долгожданную картину: вечно строгое лицо О'аме озаряет лёгкая улыбка и в глазах, как мне показалось, отражается небольшая гордость. Вот оно – то самое одобрение, которого я добивалась все эти годы. И несмотря на тяжесть на плече, ощущение такое, словно я скинула с себя огромную гору. Да сейчас я способна просто взлететь! – Ты готова, – с кивком проговаривает он.

***

Когда же это всё началось? Сложно сказать точно. Может быть, ещё в тот день, когда она одна плакала в кустах? Или когда её хрупкая рука без страха замахнулась на парня, что явно физически сильнее? Не знаю. Она всегда твердит, что слабая и неумелая, однако её поступки говорят об обратном: часто сидит в деревне с малышами, пока их родители на охоте, собирательсве или заняты работой для клана; помогает старикам и беременным женщинам с трудными для них домашними делами; безвозмездно ухаживает за чужими икранами. Её очень сложно застать за обычным отдыхом. Несмотря на щуплое телосложение упорно идёт по пути охотника, хоть все и думали, что станет хорошей собирательницей как и Алира – её мать. У неё есть внутренний стержень и стойкие принципы, которым могли бы позавидовать многие, наверное, даже я, – в этом и есть её сила. Да она даже ничего не говорила о том, что чуть не умерла! Словно, леши её ног, она просто встанет и пойдёт дальше, не обратив внимания на жуткое неудобство. И каждый день её образ по крупице выстраивался в сознании, заняв своё место в списке важных для меня людей. Оставалось только показать ей свой настрой, но, кажется, я несколько поторопил события... – Ауч! – тонкие пальчики дёргаются в моей руке, пытаясь ускользнуть от неприятных ощущений. – Может, всё и так заживёт? – может, и заживёт, но не могу позволить Мирейе ходить с необработанными, даже если и мелкими, ранами. – Нужно было позвать меня, и я бы помог тебе с прошиванием кожи. Выделка – непростое занятие даже для взрослых мужчин, что говорить о юной На'ви, которая вдруг решила не спать всю ночь, и в одиночку обработать и прошить седло для икрана. Потому сейчас и сидит дует губки, пока я наношу мазь бабушки Мо'ат на её порезанные и обколотые руки. – Ты считаешь меня совсем ни на что не способной? – хмурит личико и недовольно виляет хвостом. Мило. – Нет, наоборот, но ведь нет ничего плохого в том, чтобы хоть иногда принять чью-то помощь. Или тебе противен именно я? – Нет... Это совсем не так, – хвост успокаивается, а ушки опускаются. Мило. И вот так каждый раз. Постоянно отталкивает меня и избегает, а о том, чтобы остаться наедине, я вообще молчу. И я примерно знаю, что творится в её голове. Не трудно догадаться, когда такое отторжение началось после моего Унилтарона. И догадки только подтвердились, когда она начала ещё больше времени проводить за оттачиванием навыков стрельбы и постоянно пропадать в лесу. Хочет что-то доказать, правда что именно и кому – не понятно. Для меня это не имеет никакой разницы, ведь, что бы не случилось, передо мной будет прекрасная На'ви, внимания которой теперь я желаю больше, чем чьего-либо другого. А ведь столько мест, куда хотелось бы сходить с ней наедине, показать ей красоты нашего леса, и понаблюдать за её прелестной и искренней улыбкой. И, конечно же, хотелось и чего-то большего, но пока я был бы счастлив и просто находиться рядом. Мирейа, широко раскинув руки и гортанно рыча, видимо, изображая Торука, бегала за толпой ребятишек. Они громко смеялись и визжали, всей кучкой метаясь из стороны в сторону. И эта сцена сама по себе вызывает улыбку на лице. Даже немного завидую этим ребятам... Уже целый сезон прошёл, как наши отношения не двигались с мёртвой точки. Когда же уже закончится это мучение? – Я тебя вижу, Нетейам, – прозвучал тонкий голосок где-то за спиной, и я оборачиваюсь. – Сегодня мне поручили сходить в лес, чтобы собрать йово, но никто не согласился сходить со мной вместе, не мог бы ты... – Привет, Некаун, – прохладные ладни ложатся на мою спину и локоть, Мирейа кивает девушке и переводит свой взгляд на меня. Она, как и всегда, слегка улыбается, однако в глазах и интонации читаются недовольные нотки, – Нетейам, Тук и остальные ребята хотели бы перекусить, поможешь мне с этим? Ого... Мне уже определённо начинает нравится этот день. Я даже готов поблагодарить эту Некаун за такое внимание от Мирейи. – Конечно, – хоть и всегда держу свои эмоции под контролем, сейчас не получилось сдержать улыбку. – Прости, Некаун, попроси Санэ сходить с тобой, он точно согласится, – девушка уже приоткрыла рот, чтобы что-то ответить, но меня за руку одёргивают в сторону. – Ты, наверное, хотел бы сходить с Некаун за йово – они же твои любимые, – Мирейа нервно била камешки друг об друга, чтобы добыть искру для разведения костра. – Нет, – аккуратно забрав камни в свои руки, поджигаю сухую листву, – если и хотел бы, то с тобой. – Тогда пойдём, – свёртки из листьев спартана отправляются в только разрастающийся огонь. – Что? – Пойдём сегодня вместе за йово, – её лицо абсолютно безмятежно, и длинной палочкой она копошится в небольшом пламени. – Да... Конечно! Нет, этот день просто прекрасен! Прямо как улыбка дорогой Мирейи. Хвост едва ощутимо дёргают, и я подаюсь в сторону, чтобы ухватиться за чужой в ответном действии. Но рука лишь оглаживает воздух, потому что владелица держит свой хвостик в ладонях и спешно шмыгает вперёд, ускользая вглубь зарослей и биолюминестирующих растений. – Так не честно! – Ещё как честно! – хихикает она, скрываясь в ночном полумраке, что видно только очертания силуэта и яркую россыпь её светящихся точек. Когда я подхожу к кусту с йово, Мирейа уже закидывает пару плодов в рот, начиная пережёвывать, и облизывает пальцы от сока. Слишком соблазнительно. Да она точно издевается. Одна из ягод прилетает мне в щёку, вызывая яркую улыбку своей проделке на лице девушки. – Эй! За что? – Чтобы не расслаблялся, – рука снова поднимается, но я перехватываю её, вылавливая губами ягоду из пальцев, и желание пройтись по ним языком сдержать тоже не вышло. – Так не честно... – смущённо проговаривает она. – Ещё как честно! – Я не понимаю... – выражение лица становится каким-то серьёзным и слегка грустным, – Почему именно я? Ты теперь считаешься взрослым и можешь выбрать себе соответствующую статусу пару. В деревне столько красивых, сильных и выдающихся женщин, которые хорошо исполнили бы роль Тсакарем... Я ведь совсем не подхожу... – быстро выпалила девушка, еле сдерживая дрожь в голосе. Родители часто делали это, чтобы поддержать друг друга. Я всегда хотел повторить это действие, чтобы понять это чувство. Только для достижения правильного эффекта нужно было найти ту самую. Руки притягивают ближе лицо Мирейи, лбы и носы соприкасаются, а глаза так близко, что сквозь них точно можно увидеть душу. – Oel ngati kameie, Мирейа... – её взгляд и до этого был обращён ко мне, но кажется, что именно сейчас она смотрела на меня. – Это моя вина, что заставил тебя так считать, прости. Не зацикливайся на титулах и достижениях, ведь только с тобой я хочу быть просто Нетейамом, – она громко выдыхает, зеркально обхватывая мою шею, а из глаз проскальзывают слезинки. – Я буду ждать столько, сколько потребуется, помнишь? – У тебя ужасный вкус в женщинах, – улыбается. – Только ты так считаешь. Наши губы соприкасаются, и я стараюсь быть максимально нежным, сдерживая всю страсть и жадность, что разгорелись в груди. Поцелуй получается солёным от слёз и сладким от сока йово на губах. Или это из-за такого долгого ожидания этого момента. Но оно точно стоило того – ничего вкуснее в жизни не пробовал. Лежать было так тепло и комфортно, словно сейчас и не глубокая ночь, а под телом лишь трава. Наверное, это всё из-за наших переплетённых пальцев и обвившего мою ногу хвоста Мирейи. Мы молчали. Но эта тишина была такой нежной и уютной, что я бы и вовсе не хотел возвращаться в деревню. Она смотрела на звезды, а я смотрел на её лицо, пытаясь запомнить каждую деталь, чтобы потом, закрыв глаза, вспоминать этот момент. – И когда я тебе понравилась? – Давно. – А поподробнее? – Я тебе кое-что подарил. Ты тогда спряталась и плакала одна. – Так... – поворачивается, и её рот слегка приоткрывается в удивлении. – И ты молчал всё это время? – Уж извини, не было возможности сказать. Был занят попытками поймать один проворный хвост, – она закатывает глаза и вздыхает. Забавно вспоминать то время. Кажется, будто это было так давно. Даже пришлось злоупотреблять своим положением, чтобы отваживать от неё других парней. Как хорошо, что самый назойливый жук в лице Икалу перестал вертеться рядом. – Ты слишком популярный. Не хотела привлекать к себе лишнего внимания. – И что же изменилось? – я привстаю, чтобы поближе разглядеть лицо. – Теперь ты мне нравишься, так что придётся мириться с толпой твоих поклонниц, – сердце гулко забилось, и появилось дикое желание вновь прикоснуться к чужим губам своими, с которым я решил не бороться. – Хорошего помаленьку, – пальчик ложится на губы, не давая совершить задуманное. – Хорошего много не бывает, – язык вновь облизывает сладкий палец, чтобы понаблюдать за забавной реакцией. – Увидели бы это твои обожательницы – перегрызли бы мне глотку, – даже в сумраке было видно как её лицо стало пурпурным, а точки-звёздочки ярко замигали. Пожалуй, такие игры мне очень нравились. Надо будет обязательно повторить это как-нибудь ещё.