Любовь и выбор

Ну вот опять моя дура сестра раскрыла полог, и солнце слепит глаза. Можно дать мне нормально поспать хоть раз? Только вот не пойму чего так тяжело, да и пахнет странно... Разлепляю глаза. Повсюду сочная зелень, отражающая лучи палящего солнца. Лес уже цветёт и пахнет, пробудившись от ночного сна, а на моей груди покоится голова Нетейама, который мирно посапывает, закинув на меня свою ногу и руку. Ну прямо-таки ни вздохнуть, ни... Кхм! И какого хрена мы вообще спим здесь? Кажется, я вырубилась почти сразу после наших развлечений. Ох, и что теперь делать? Что вообще происходит после такой близости? Типа: привет, сладкий, эта ночь была такая жаркая? Или нужно притвориться, что ничего и не было? Ну как же сложно! И ведь не сбежать: прижал меня тут, как знал, что первой моей мыслью будет давать дёру. От выбора самого правильного из всех возможных вариантов дальнейших действий меня отвлекает плавно опускающаяся на голову Нетейама крошечная белая медуза – Атокирина. Семя священного древа подпрыгивало на его косичках, и мне даже почудилось, что услышала его задорный смех. Стало очень неловко, будто нас с Нетейамом застали с поличным. Аккуратно подцепив озорника рукой, поднесла поближе к лицу, чтобы получше рассмотреть. Дух всё также подпрыгивал в воздухе, после опускаясь обратно на ладонь. – Не смущай меня, – прошептала я гостю и легонько подула, задавая семечку новое направление. Рука скользит по моему животу, и Нетейам приподнимается на локте. Взгляд сонный, с небольшим прищуром, губы смешно начинают переминаться, и он облизывает их. Застыл, ничего не говорит и пялится, от чего хочется закрыть лицо руками. Какой ужас, больше не хочу заниматься ничем подобным. – У меня что-то с лицом? – мямлю и сдерживаю себя, чтобы не отвести взгляд в сторону. – Доброе утро, – лыбится, кончиками пальцев проходясь от моего лба и до щеки, мазнув большим пальцем по губам, – С твоим лицом всё просто прекрасно, – в привычном жесте оставляя поцелуй в уголке рта. С каждым разом я всё больше сомневаюсь в том, что Нетейам не плод моего воображения. – Ты голодна? Я могу поймать рыбы для нас. – Нет, я... – урчание живота. О, Эйва, за что ты так со мной? – Ха-ха-ха! Пойдём! Не могу заставлять тебя ждать, когда ты так просишь. Прохладная вода приятно обвалакивает каждую частичку тела, принося бодрость, разливающуюся по венам. Что бы там ни было, а быть чушкой в чужих глазах совсем не хотелось. Быстро смыв с себя пот, лежащий неприятной плёнкой на теле, я отправилась в близлежащие к речушке заросли искать что-то съестное. Повезло наткнуться на куст спартана, с которого я сорвала несколько листочков и два плода. За это время Нетейам уже успел наловить пару рыбёшек, ну и скорость. Они все что, сами на него напрыгивают? Пока он разводил огонь, принялась разделывать улов. – А ты очень хорошо управляешься с ножом, – Нетейам присел рядом, забирая кусочки филе. – А ты сомневался во мне? – Никогда, – произносит слишком серьёзно. – Эй, пускай твой сморчок не лезет к моей красотке, – толкаю его плечом, указывая на наших икранов, один из которых поддталкивал свою рыбку к Рулан. – Ма'Мирейа, сердцу не прикажешь, – заулыбался, протягивая мне веточку с нанизанными кусочками мяса. – Что это? – О, меня отец научил готовить таким образом. Нужно натереть специями, подержать над огнём, и будет очень вкусно. Я совсем не про это спрашивала, но ладно. После вчерашнего что-то явно изменилось. Но не могу сказать, что именно. Что-то настолько незаметное, но имеющее огромную важность. По крайней мере, для меня уж точно.

***

Руки и спина напряжены, словно тетива лука в руках своего владельца, показывая каждую мышцу, всю мускулатуру, сформированную на тяжёлых тренировках. Туловище накреняется слегка назад, открывая вид на не менее соблазнительные очертания накаченных живота и груди. Я бы всё отдала, чтобы быть на месте того стурмбиста, к которому сейчас обращён сосредоточенный лик Нетейама, пускай и придётся поплатиться жизнью за это лицезрение. Он спускает стрелу, попадая в дыхало молодого самца. Зверь вскрикивает, путается в ногах и падает мордой вперёд, бараздя грязь. – Аи-аи-аи! – подлетает ко мне ближе на своём икране и улыбается так лучезарно, словно это его первая в жизни добыча. – Айа-йа-йа, ха-ха! – откликаюсь я, стуча в пустоту кулаком, который сжимает основание лука. Отряд банши подлетает к Древу-Дому, приземляясь на толстые ветки, и наездники спрыгивают, начиная разгружать добытые припасы. Нетейам благополучно отобрал у меня всё, что я успела ухватить, и игриво шлёпнул хвостом по бедру, устремляясь прочь. М-да, и для чего я здесь вообще была нужна? Не попала ни в одного стурмбиста, так ещё и помочь не дают. Всё пространство переполнено На'ви. Едва получилось разместить всех прибывших в маруи рядом с Древом-Домом, навесах и гамаках внутри. И сейчас повсюду был хаос на грани безумия – подготовка к огромному празднику. Все приготовления уже давно были завершены. Оставались лишь последние штрихи: всё вокруг украсить и нацепить на себя самое красивое, что только можно. – Ну, и что? У вас уже всё было? – шептала Менари, когда мы собрались кружочком, распивая каву. – Что всё? – спрашиваю я, передавая плошку с жидкостью Менари. – Не притворяйся тут глупенькой, – сказала Ли'ят. – Нетейам притронулся к твоему цветочку? Исследователь уже проник в твою тёмную пещерку? – Да что ты несёшь, извращенка! – шлёпаю подругу по коленке. – Ну... Мы помогли друг другу немного расслабиться, смекаете? – Всего-то? Скоро Нетейам сбежит к более предприимчевой женщине. – То, что ты теперь у нас замужняя не значит, что все резко тоже должны обзавестись браком, Ли'ят. – Прости-прости. Ты же знаешь, что Нетейам в тебе души не чает, я просто шучу. Могу дать тебе кое-что интересное, – заговорчески улыбается и вытаскивает от куда-то небольшой мешочек. – Не надо мне! – вскидываю руки, но вещица так и приковывает взгляд. – А что это? Ах, как же я люблю праздники, вы не представляете! Все веселятся, танцуют и пьют. Да, выпивка сегодня просто отменная, так ещё и могу пить её, не воруя и не шныряясь по кустам, лишь бы никто не заметил. Менари и Мару ушли уже довольно давно, сказав, что, в отличие от нас, им нужно искать себе парней, а Ли'ят молча ускользнула только заприметив Тий'рея на горизонте. Вот так я и осталась одна напиваться кавой. А ведь девчонки в чём-то правы, мы довольно долго встречаемся. Нетейам уже давненько имеет возможность взять себе кого-то в жёны, а я всё тяну и тяну... Ну всё, хватит разводить нюни, пора... Танцевать! Да, точно! На'ви собрались у большого костра, переливающегося разными цветами из-за особых трав, выполняя незамысловатые танцы, и я повторяла за ними, прыгая, смеясь и крича. Кто-то касается моей талии, проходясь пальчиками по старой ране на пояснице. Ну наконец-то. Оборачиваюсь, встречаясь взглядом с горящими золотыми глазами. – Ты припозднился, – обхожу Нетейама по кругу, перескакивая с ноги на ногу, оборачиваясь вокруг себя. – Извини, я пришёл, как только смог, – я останавливаюсь сбоку и поднимаю его руку так, чтобы наши ладони и локти соприкаснулись. – Я не силён в танцах. – Уметь и не надо, просто веселись, – делаю шаг вперёд, и Нетейам зеркально повторяет за мной. Мы делаем ещё несколько шагов по кругу, опуская ладни на локти и оскользя ими до кисти, из-за чего расширяется расстояние между нами. Когда кончики наших пальцев разъединяются, встаю на месте, поочерёдно поднимая ноги и тряся плечами. Вновь сближаемся, ладони скользят в воздухе полукругами, опускаясь на плечи. Сколняем туловища в разные стороны, поворачиваемся спинами и делаем тоже самое, оборачивась друг на друга, безотрывно глядя всё это время. Мы прыгали, смеялись и кричали на звериный лад, то отходя друг от друга, то вновь сталкиваясь. Кружились, кружились и кружились, пока у меня в глазах всё не стало смазано, кроме очертаний Нетейама. Я падаю спиной вниз на придерживающую руку, и откидываю руку и ногу вверх – точка. – Ты очень горячая. Много выпила? – меня поднимают обратно, придерживая пошатывающееся тело. – Нет! У меня всё просто отлично, надо только подышать свежим воздухом, – вприпрыжку и раскачивая наши руки, увожу нас подальше от больших огней. Точно дикий зверь, напрыгиваю на Нетейама, и от неожиданности он запинается и падает вниз, приземляясь на мягкое место. Напираю и вжимаю свои губы в его, движимая чем-то огромным и горячим, расходящимся от солнечного сплетения по всему телу. Кончики пальцев покалывает, и в голову приходит чёткое осознание собственного возбуждения и безудержного желания. Бёдра начинают двигаться на его паху, плечи и спина напрягаются под моими ласками, и Нетейам мягко оттгяивает меня от себя. – Милая, – шепчет в мои вытянутые губы, ищущие чужие, и я раскрываю глаза. – Стой, стой, – останавливает движения моего таза. – Почему? Что-то не так? Его глаза косятся в бок, и он задумывается, кажется, пытаясь подобрать слова. – Я его чувствую, – указываю на набедренную повязку. – Разве ты не хочешь? Тебе не понравилось, что тогда лежала бревном? Прости, я обязательно исправлюсь. – Нет-нет, что ты, – его сейчас прохладные ладони стискивают лицо. – Всё было просто изумительно, даже лучше, чем я себе представлял. Просто... – склоняет голову набок, слегка улыбаясь, – Ты немного не в себе. – Считаешь, что мной сейчас движет кава? – Я просто хочу, чтобы наш первый раз прошёл по-другому и в другом месте. И ещё... – касается нового чокера на моей шее, который на меня настойчиво нацепила Ли'ят, – Вовсе не нужно надевать такое, ты на меня воздействуешь куда сильнее этой штуки. – Откуда ты знаешь, что это афродизиак? – вскидываю надбровные дуги, и становится очень неловко и стыдно. – Секрет, – приближается, покрывая лицо короткими поцелуями.

***

По просьбе Мо'ат мы с Кири отправились собирать недостающие сейчас травы. После Большой Охоты раненых было больше, чем обычно, потому что в этот раз участвовали воины и из других кланов. Девушка, как не редко бывало и до этого, ушла в какой-то транс, развалившишь на полянке. Я никогда не беспокою её в такие моменты. Все в деревне уже давно знают, что Кири – особенная, у неё тесная связь со всем живим. Она бы могла стать отличной Тсахик, учитывая её способности, но сомневаюсь, что они с Нетейамом когда-то посмотрят друг на друга иначе, чем на брата и сестру. Со стороны полянки, на которой я оставила Кири, послышались странные крики и смех. Нехорошее у меня предчувствие, надо проверить. – Она какая-то странная. – Посмотрите на её руки! Ну и мерзость. – А на личико очень даже симпатичная. Кучка парней, кажется, из клана Тайранги облепили девушку и бессовестно приставали к ней. – Не трогайте её! – врываюсь я в круг, отпихивая бесстыжие руки. – О, ещё одна! Ты тоже ничего, и с конечностями всё впорядке. Развлечёте нас? Станцуйте там или спойте. Мы же гости, – он раскидывает руки в стороны, оглядываясь на своих приятелей, которые заулюлюкли и начали поддакивать. Тоже мне, гости! И почему мальчишки в таком возрасте все, как один, начинают этот хамоватый путь? Даже не знаю, кому падать в ноги за всегда вежливого Нетейама. – Что-то шелестишь не по сезону. С таким длинным языком скоро зубов не досчитаешься, придурок! – Угрожаешь? Да что ты можешь сделать, мелкая сопля? Твоё дело сидеть дома, готовить, стирать, убирать и помалкивать, когда с тобой разговаривает мужчина, – склонился надо мной, смеряя пренебрежительным взглядом. – Не вижу перед собой мужчины. Только маменькиного сосунка, которому всё ещё нужно подтирать зад. Уверена, ни одна женщина не возжелала бы тебя, даже останься ты единственным представителем мужского пола на планете, – не отступаю, смотрю в глаза – никогда не прогнусь под такого мерзкого типа. – Ты нарываешься, – ноздри раздуваются от злости, и всё его тело напряглось. Что ж, эту словестную перепалку я выиграла. – А что, пойдёшь мамочке жаловаться? – победно тяну ухмылку. Глаза парня впиваются в меня, и они переполнены таким безумием, что кровь стынет в жилах. Тяжёлая рука тыльной стороной ладни проходится по лицу, голова резко поворачивается всторону, и я отшатываюсь, едва не падая вниз. Больно. Больнее, чем можно представить. Впервые меня кто-то бьёт по лицу. Слёзы сами наворачиваются на глаза, но я не дам и капле упасть в присутствии этих уродцев. Тишина. Пустота. Ни одной мысли в голове, кроме жуткого пищания. Обидно. Обидно до трясущихся коленок, что аж сковало всё тело. Просто не могу дать отпор, как бы ни был несправедлив сейчас этот удар. – Эй! Ты что делаешь? – на полянку выбегает несколько На'ви, во главе которых Атейо, он отталкивает обидчика подальше, вставая между нами. Как вовремя они оказались рядом. Я порядком удивлена, что эти ребята вступились за нас, а не встали на сторону задир. – Получила по заслугам, – пожимает плечами и тянет улыбку. – Да ты хоть знаешь, кто её... – Что за шум, а драки нету? – из зарослей выныривает Ло'ак, а за ним и Нетейам. С луками, видимо, были на охоте. Да им тут что, нектаром чашечника намазано? Я хоть и зла, но боюсь представить, что сейчас начнётся. О, Эйва, сделай Нетейама на секунду слепым, чтобы он не смог заметить никаких изменений в моём лице. Но молитва не была услышана. Да и едва ли можно не заметить разбитую губу, из-за которой во рту стоял неприятный привкус крови. Он быстро оглядывает меня с ног до головы, задерживая взгляд на лице, после чего его физиономию перекосило от ярости: губы сжались в тонкую линию, глаза сощурились, а на лбу и носу появились складочки. Взгляд ускользает всторону. – Нетейам, я сам только пришёл, – отступает Атейо, выставляя перед собой руки. – Ты же сын Оло'эйктана? Вам бы надо поработать над воспитанием своих женщин, – замирает, складывая пальцы на подбородке, – Только не говорите мне... – его глаза начинают перескакивать с меня на Нетейама, и обратно. – Ну и стрёмный же у тебя вкус на женщин. Кажется, все нити, что до этого удерживали Нетейама на месте, рвутся. Древко лука глухо падает наземь, и в три широких шага он подлетает к парню, поваливая его на землю, и начинает неистово колотить того по лицу. Дальше полная вакханалия. Сначала на старшего Салли напрыгивают остальные идиоты из другого клана, потом с фразой: «О, да! Сейчас повеселимся!» – туда ныряет Ло'ак, ну и за ним компашка Атейо. И все они превращаются в одну огромную кучу дрыгающихся, толкающихся и валяющихся по полу тел. Чумазые, в налипших грязи и траве, дергают за уши, хвосты, волосы, кусаются и пихаются локтями и коленями, между тем успевая проходиться по лицам друг друга. – Ну что за глупости! Прекратите! – сначала пытается остановить этот бред Кири, но потом, когда эта драка превращается в полный абсурд, начинает хихикать в ладошку. А вот мне совсем не смешно. Пест опускается в ступу, придавливая кучку трав, чтобы вышел сок, а затем начинает ездить по поверхности по кругу, чтобы всё превратилось в одну единую массу. Тело движется как-то дергано, потому что не получается сдержать своих эмоций. Ну и зачем только надо было лезть в эти разборки? Парня и так наказали бы, а теперь отдуваться будет и Нетейам. Всё не пойму: он ведь всегда спокойный и рассудительный, а стал зачинщиком драки. За спиной послышались тихие шаги и постукивание бусин. Очень знакомая мне поступь. – Дай посмотреть... – пальцы невесомо касаются подбородка, разворачивая голову к Нетейаму. – Чёрт, – его лицо выражает явное недовольство увиденным. – Ты вообще видел своё лицо? В сравнении с моим незаметным синяком на щеке, на его лице будто станцевал лютоконь. – Ну, и что сказали? – вздыхаю я. – Пока он здесь, будет выполнять всю грязную работу. За ним продолжат наблюдать соклановцы и после отбытия. Если что-то подобное повторится, то поднимут вопрос об его изгнинии. – С чего такая жестокость? – Жестокость? – восклицает. – Никто не имеет права поднимать руку на будущую Тсахик. Мой отец тоже так считает. В следующий раз любой, кто посмеет это сделать, лишится возможности пользоваться этой рукой, – выпаливает он, впервые повышая голос в моём присутствии. – Что ты сказал? – вопрос его отрезвляет, понял, что сболтнул лишнего. – Будущая Тсахик? Твой отец? – Мои родители... – в обители Мо'ат повисает непривычное напряжение. – И твои тоже. Они дали добро на наш союз. – Вот значит как, – с губ слетает смех с привкусом горечи. – Ты уже всё решил за моей спиной? Так может, ты и женишься без моего участия? Только и носишься со мной, будто я безолаберный ребёнок. Ты никогда не смотрел на меня как на равную. Благосклонность Мо'ат тоже твоих рук дело? – Мирейа... Я всего лишь хочу защитить тебя... – руки притрагиваются к моим плечам в попытке успокоить, но я отталкиваю. – Защитить? Поэтому бросился бить чьё-то лицо, оставляя меня позади? Не-е-ет, тебя просто выбесило, что кто-то притронулся к твоей личной «вещи», да? Тишина становится громче любых слов. А буря эмоций заполаняет разум. – Кажется, мы с тобой очень разные, – чашка с громким стуком опускается на деревянный выступ. – Выпей. И сделай что-то с этим, – указываю на кровавые ссадины на лице и удаляюсь отсюда. Иногда любовь ранит болнее любого ножа, разрывая сердце изнутри. Однако сколько боли ты готов вытерпеть ради неё? Ведь награда за пройденный путь огромна. А раны... Они когда-нибудь обязательно исцелятся. Главное – оставаться рядом друг с другом.