Любовь и выбор

– Просто мне нужно знать: могут ли два человека всю жизнь быть счастливы вместе?

– Это не просто, уж поверь. «...»

По-моему, лучше всего найти того, кто будет любить тебя такой, какая ты есть — плохой, хорошей, страшной, красивой, доброй — какая есть. Ведь он всё равно будет считать тебя лучше всех. Вот с кем стоит быть рядом.»

«Оставаться рядом». Сложно не быть рядом, когда мы сожительствуем в одном клане. Однако «рядом» – это вовсе не про физическую близость. И в том самом, правильном, значении этого слова мы с Нетейамом теперь стоим на разных берегах реки. Гнев потихоньку покидал меня, оставляя внутри чувства обиды и сожаления. Обиды – за то, что самый близкий сердцу человек решал наши судьбы совсем со мной не советуясь, будто и не достойна знать такие важные моменты. А сожаление... Сожаление – за то, что так и не научилась правильно решать конфликты, что сорвалась и накричала, а потом убежала. Снова, как и раньше. Поэтому хочется извиниться и всё обсудить, но обида «говорит», что претензии были вполне оправданные. Только вот поданы под мерзотнейшим соусом колкостей и несдержанности. Очередной камешек улетает куда-то в траву, разрывая тишину вокруг шелестом и громким стуком. – Эй! Прекрати обстрел! Это я. Кири. И что ей вдруг от меня понадобилось? – Чего ты тут разлеглась? – подходит ближе, присаживаясь на один из корней, выступающих из земли. – Что у вас случилось? – Ничего, – отрезаю я и пуляю ещё один камушек в неизвестность. – Ты узнала, да? А я сразу ему говорила, что это плохая идея. А он всё твердил, что «так надо, так надо», – Кири понизила голос и начала жестикулировать руками, пародируя Нетейама, признаться честно, получалось у неё плохо и слишком наигранно, – И что сам скоро всё тебе расскажет. Не сердись на него, он хотел как лучше, – говорит мягко, явно сочувствуя своему брату. – Я знаю, – произношу на выдохе, принимая сидячее положение. – Ты только поэтому сюда пришла? – Нет, тебя зовёт бабушка. – Зачем? – девушка лишь жмёт плечами. – Я там не нужна... – она страдальчески вздыхает на мои слова и закатывает глаза. – Ну вот сама ей это и скажешь, – подхватывает меня под руку и начинает поддталкивать. Воспоминания о вчерашнем ещё свежи в памяти, из-за чего очень неохота заходить внутрь пространства, в котором прошла наша первая ссора с Нетейамом. Собравшись с силами, делаю шаг внутрь, навстречу терпкому запаху. – Мо'ат, – складываю пальцы на лбу, слегка склоняя голову в уважительном приветствии. – Мне не по нраву, что оказываюсь здесь только по просьбе Нетейама, потому можете больше не терпеть мою компанию каждый день. – Дитя, кто я, по-твоему? – не удивляется и ни капли не мешкается после моего заявления, продолжая что-то перемешивать в ступе. – Тсахик... – Именно. Я люблю своего внука, но зачем мне, как Тсахик, исполнять его волю? Я держу тебя рядом, потому что сама так решила, – женщина отставляет предмет и обращает свой взор на меня, подходя ближе. – Ты ещё юна и очень своенравна, несгибаемая воля и сильное сердце, – ладонь опускается на мою грудь, и я замираю в изумлении. – Хорошие качества для духовного лидера. Но, если больше не желаешь учиться, можешь уходить, – говорит спокойно, без упрека, потому что какое бы решение я не приняла – оно моё, а значит верное. – Так... Чем я могу помочь? – Поэтому ты мне и нравишься – сразу переходишь к главному, – улыбается, слегка кивая головой, и вновь возвращается к своему делу. Совсем недавно один мальчишка подцепил какую-то неведомую заразу. Мо'ат всё еще была очень занята разработкой подходящего снадобья, потому все заботы о больном было решено оставить на мне. Его разместили в маруи за пределами Древа-Дома, чтобы никто ненароком не заразился болячкой. Мне строго-настрого запретили пускать кого-то внутрь и самой долго задерживаться там. Приоткрываю полог, и в нос вбивается затхлый запах. Поставив поднос с принесёнными с собой плошками, фиксирую кожанный пласт на столбе, чтобы немного освежить воздух в помещении. Мальчик лежит на настиле, укутанный сухой травой. Вид у него очень болезненный: учащенное дыхание, кожа тусклая, слегка позеленевшая, тело покрыто потом. – Зурейн, привет, – он приоткрывает глаза, всматриваясь в лицо. – Я Мирейа, помнишь меня? – Да... – голос сиплый и тихий. – Теперь я буду заботиться о тебе. Как ты себя чувствуешь? – начинаю обтирать лицо и открытые участки тела тряпкой, смоченной в прохладной воде. – Было очень плохо, но, когда явилась ты, стало значительно лучше, – ухмыляется, укладывая ладонь на своей грудной клетке. – На шуточки сил хватает, значит, всё не так плохо, как я думала, – улыбаюсь, оставляя влажную ткань на его лбу. – Тебе нужно поесть и выпить лекарства. – Что-то мне совсем не хочется... Может, покормишь меня? – Ты очень сильно обманываешься, если думаешь, что я буду закрывать глаза на все ехидства из-за твоего состояния. – Прости, я всё съем сам, – Зурейн приподнимается, чтобы сесть. – Так-то лучше, – глажу его по голове, на что он мило улыбается. – А это более чем сносно, особенно сравнивая с тем, что приносили до этого, – чавкая, пробубнил он, запихивая в себя похлёбку. – Приятно знать, это я приготовила, – посмеиваюсь над несуразной сценой. – О, тогда я ничего вкуснее в жизни не пробовал! – заканчивает облизывать чашку от еды. – Ха-ха! Пришло время десерта, – подаю зелёную субстанцию, приготовленную Мо'ат. – Может, пропустим этот этап? – уголки его губ опускаются, и он смотрит так умоляюще. – Ты же не хочешь тут лежать до скончания времён? – машет головой из стороны в сторону. – Тогда будь молодцом и выпей, – он ещё пару секунд смотрит на жидкость, а затем опракидывает её в рот, громко глотая, и морщится, высунув язык. Что ж, пора закругляться и уходить, потому собираю всю тару обратно на поднос, но меня останавливает касание небольшой ладони к руке. – Мирейа, побудь со мной ещё немного... Пожалуйста, – ну только посмотрите на эти глазки. Нельзя, но как я могу отказать несчастному ребёнку? Его мать в положении, потому не может даже на секунду посетить своё дитя, опасаясь за своё здоровье. А ему сейчас, наверное, так не хватает обычной материнской ласки. – Хорошо, – оглаживаю мальчишескую щёку, затем сжимая его ладонь. – Я побуду здесь, пока ты не уснёшь, – юное лицо озаряется счастливой улыбкой. За пару дней мы с Зурейном неплохо сдружились. Из-за недостатка общения он безостановочно рассказывал о своих приключениях, о том, кто из друзей хуже всего бегает, да и вообще, что «самый крутой», поэтому обещал защищать и помогать мне, как только выздоровеет. Он очень быстро шёл на поправку, стал больше есть, бодорствовать и смеяться. Но образовалась новая проблемка: у меня на животе, руках и спине начала проявляться характерная для болезни сыпь. Что ж, поделом мне, сама виновата, что несмотря на запреты, проводила слишком много времени с мальчиком. Поэтому теперь мы с Зурейном оказались заперты вдвоём. Нетейам ещё на следующий день после того, как мы разошлись, отправился на охоту за саблесвинами. Охотники разделились на отряды и отправились выслеживать добычу. В качестве соревновательной составляющей первой команде, которая вернётся обратно, вручат диковинный плод пушечного дерева. Поэтому как бы ни хотелось помириться, я не могу этого сделать, пока они не возвратятся. Даже не могу на мгновение увидеть Нетейама. А мне сейчас очень этого хотелось. Я так скучаю... – Мирейа... Мне очень жаль, из-за меня тебе больно, – забавно, теперь мы поменялись местами: я с лихорадкой лежу на полу, а юнец восседает рядом, пытаясь подбодрить и успокоить. – Ничего, Зу-зу, я тоже сильная, немного поваляюсь и всё будет хорошо, – улыбаюсь сквозь еле терпимую головную боль, будто её зажали в тиски и медленно сдавливают. – Я немного посплю, ты тоже отдохни. Внезапно я понимаю, что оказалась в знакомом месте, где очень тепло и комфортно, только в этот раз никто не ласкает мои волосы, потому я открываю глаза. Лес такой же как и всегда, но всё ощущается по-другому: больше не беспокоят ни боли в голове, ни ломка в теле, нет и ощущения в целом бренности собственного тела. К моему лицу медленно опускается дух Древа Душ. Это тот самый, который недавно посетил нас с Нетейамом. Атокирина ничем не отличаются, однако я просто чувствую, что это именно он. Белая медузка недолго танцует надо мной, а потом ускользает в сторону, останавливаясь и подпрыгивая на месте – зовёт за собой. Я медленно шагаю, если нынешний способ моего передвижения можно так назвать, за путеводителем. Мы преодалели не столь большое расстояние, и среди зелёных зарослей и стволов деревьев виднеется знакомая спина с широкими тёмно-синими полосами, сливающимися в одно большое пятно. – Нетейам! – он вздрагивает и резко оборачивается, а я в тот же миг словно начинаю падать с огромной скалы в непролядную тьму. Устала. Бесконечно устала идти в глубокую неизвестность. В этом месте была такая темень, что невозможно разглядеть даже собственных рук и ног. Только оставшееся со мной светящееся семя, за которым я следовала, не давало мне опустить руки и упасть плошмя прямо здесь и сейчас. В этот раз я и правда умерла? Неужели, чтобы добраться до оплота всех ушедших из жизни На'ви, нужно пройти этот долгий и выматывающий путь? Радует только то, что перед смертью мне позволили увидеть любимого. Грусто. Невероятно больно в груди. Выходит так, что мы с Нетейамом и не должны были стать парой? На всё воля Великой Матери, но от того становилось только тоскливее. Он будет дальше жить. И «мы» просто исчезнем. Поскорбит обо мне какое-то время, а потом найдёт себе женщину. Она точно будет очень красивой и сильной, славной охотницей, под стать своему мужу, станет ему настоящей поддержкой и опорой. Он будет стоять за неё горой, нежно целовать и обнимать в его любимейших красивых местах леса. Они окажутся едины: поистине полюбят друг друга, будут находить компромиссы, не будут ссориться, вместе исполнят его мечту вести Народ и, конечно же, сделают тсахейлу. А я... А я останусь лишь воспоминанием некогда минувших дней. – Ми...й... – сквозь рыдания послышались обрывки чьего-то голоса. Нет! Отстаньте от меня, оставьте здесь! Не хочу становиться воспоминанием! Уж лучше раствориться в этом небытие, чем наблюдать за счастьем, частью которого я стать так и не смогла. Упала наземь, усаживаясь на пятки, и закрыла уши руками, опуская голову на колени. Прижалась к самой себе со всей возможной силой, лишь бы перестать чувствовать разрушающую боль. Сквозь заполонившую тело и разум горесть, почувствовалось лёгкое касание к пояснице, в области шрама. Атокирина пропрыгало вдоль спины и остановилось на плече. Его свет, врезавшийся в глаза, словно развеял всю окружающую тьму, принося чистоту сознания и лёгкость успокоения. – Ма'Мирейа... – голос просто звучал вокруг и стал различимым, я сразу смогла его узнать. – Прошу тебя... Светлячок-спаситель взмыл в воздух и полетел вперед. Там, вдалеке, завиднелась маленькая белая точка света. Я аккуратно уместила своего друга в ладони и побежала что есть мочи. Чем ближе приближалась к точке, тем больше она становилась, в окончании разросшись до масштаба большого шара, примерно в два раза больше меня. – Мирейа... Мирейа... – голос стал громче, он исходил прямо отсюда. Рука тянется внутрь и пропадает, чувствую приятное тепло. Мне нужно войти. Совершенно точно. Я делаю шаг вперёд и вновь падаю в глубину, а перед глазами остаётся очертание семя Древа Душ, которое почему-то осталось во тьме. Картинка начинает размываться, и силуэт Чистой Души преобразуется в светящиеся точки. В светящиеся точки лица напротив – лица Нетейама. Вокруг витает дым, речитатив Мо'ат, разносящийся над головой, прерывается, и глаза встречаются с любимыми горящими. – Ма'Мирейа... – его голос дрожит, а я за секунду вспыхиваю в рыданиях. – Тише, тише, – Нетейам приподнимает меня к себе и прижимает, поглаживая по голове, – Спасибо, Великая Мать, спасибо... – Прости меня, прости, я совсем не хотела говорить тебе те гадости, – почти кричу, захлёбываясь в слезах и соплях. – Глупости, это совсем не важно сейчас. Мы ещё долго остаёмся в таком положении, пока все слёзы и силы не оказываются выплаканными. Нетейам разъединяет наши тела, и от его плеча тянется прозрачная ниточка соплей. Ну и мерзость. Как люди со мной вообще общаются? Однако Салли совсем не брезгует от такой картины, наоборот – улыбается и вытирает ладонью все жидкости с моего лица. – Милая, как ты себя чувствуешь? – Так, словно пробежала весь лес на максимальной скорости от начала и до конца, ни разу не остановившись для передышки, – я благородно стираю свои выделения с чужого плеча. – Я опять опоздал, хотя нужен был тебе здесь, – выдыхает, губы сжимаются, а их уголки опускаются вниз. – Ты не опоздал, моя путеводная звезда, – улыбаюсь, проходясь пальцами по биолюминисценции на его лбу. – И что это значит? – жму плечами, поднимая глаза вверх. – Ты начинаешь говорить загадками, прямо как моя бабуля, – опускает меня обратно на лежанку из свежего сена, и я отмечаю, что Тсахик уже давно нет рядом. – Это плохо? – Нет, – машет головой, поглаживая пальцем мою щёку. – Тебе надо выпить лекарство и поесть. Сейчас всё принесу. – Не уходи... – хватаю за руку, когда он уже приподнимается, чтобы уйти. – Я быстро, обещаю. Сбегаю и больше не уйду, хорошо? – киваю, и Нетейам прямо-таки стрелой вылетает из помещения. А я ведь правда понятия не имею, что всё это вообще значит. Мне снился просто ужасный сон, или Эйва действительно послала мне видения? Если так, что именно мне хотели сказать? Мо'ат говорит, что Мать Всего иногда посылает ответы на ещё несформировавшиеся вопросы. Но после всего я поняла точно: Нетейам необходим мне словно воздух. – Ну вот я и тут, – влетает внутрь запыхавшийся парень. Ну и скорость. – Нетейам, когда ты вернулся? Сколько я тут пролежала и почему Мо'ат совершила какой-то обряд? – заваливаю вопросами растерявшегося юношу. – Вернулся сегодня утром. Ты не открывала глаза два дня, у тебя начался какой-то приступ и судороги... – он нахмурился, видимо, вспоминая всё происходящее. – Бабушка сама решила сделать обряд, сказала, что тебе нужно помочь найти путь. Получилось раздобыть только тейлу, извини, – мне помогают принять сидячее положение и вкладывают в ладонь тёплый свёрток спартана. – Всё хорошо, сейчас ведь уже ночь, – раскрываю лист, вкушая пряные ароматы и принимаюсь поедать нежное мясо. – Насчёт нашего последнего разговора, – Нетейам присел на корточки, потирая шею, – Мне очень стыдно, что всё так получилось... Тяжело наблюдать за тем, как ты переживаешь, поэтому взял всю ответственность на себя. Я хотел рассказать тебе ещё в тот день и пригласить на наш семейный ужин. Честно... Прости, я больше не буду принимать важные решения без тебя. И я вовсе не считаю тебя вещью, принадлежащей мне. Для меня нет никого и ничего ценнее тебя. Я просто не могу закрывать глаза на то, что какой-то мужчина пристаёт, бьёт тебя по лицу и унижает, – последние слова вылетают с явно сдержанной злостью, а я наконец проглатываю, остававшуюся всё это время во рту, еду. – Тебе не за что извиняться. Я просто выплеснула на тебя свои же загоны и страхи. Ты всё сделал правильно. Правда, было бы куда приятнее, если бы ты меня немного пожалел после полученной оплеухи, а уже потом поставил на место того идиота, – улыбаюсь, наклоняя голову в бок. – Спасибо, что постоял за меня, – вытягиваю руку и касаюсь его щеки, на что он прижимает её своей и, развернув голову, оставляет на ладони несколько поцелуев. А может, иногда ругаться и не так плохо, раз после этого все чувства словно возобнавляются, и все проявления кажутся такими животрепещущими. После всех явств и гадкого отвара меня начало клонить в сон, и я удобно расположилась в своей постельке. – Тебе тоже нужно отдохнуть, иди спать, – говорю Нетейаму, который обтирал меня прохладной влажной тряпочкой, из-за чего меня ещё сильнее расслабило. – Нет, я же сказал, что не уйду. – Ты заболеешь... – Не беспокойся, я тоже принял микстуру. – Тогда ложись ко мне, – глаза уже неумолимо слипались, и я просто закрыла их. – Правда? – произносит неверяще. – Угу... Нетейам умещается рядом, протискивая руку под мою голову и плотно прижимается, приобнимая ноги хвостом, а руку укладывая на талии. Коротко чмокает и трётся носиком о мой, выдыхая тепло в губы. – Спокойной ночи, моя милая Мирейа. Оказывается, сердцебиение и дыхание любимого Нетейама – лучшая колыбельная.