Imperfecta (Несовершенная)

Кугисаки уже полчаса стояла и выбирала, что же она наденет в клуб. Юджи был на кухне — пил чай со вкусностями, а Акира устроилась на кровати в своей комнате, наблюдая за подругой. Вчера вечером, после пар, Нобара потащила Яширо и Итадори по магазинам — купить платье. Или рубашку. Или брюки. Или джинсы. Или вообще хоть что-нибудь. В итоге домой они возвращались уже в темноте, проведя в торговом центре четыре часа. Кугисаки купила всего два платья и шпильки. — Как тебе? — Нобара вышла из ванной. На ней было короткое красное платье с открытой спиной. Ткань мягко облегала фигуру, подчёркивая талию. Волосы она уже успела уложить, и сейчас они спадали на плечи аккуратными волнами. Акира приподнялась на локтях. — Ты хочешь честно или как подруга? — Честно, конечно. Брюнетка прищурилась, оценивающе оглядывая её с ног до головы. — Тебе безумно идет, но, — девушка запнулась, — тебе не кажется, что это вызывающе? В комнату заглянул Итадори, держа между зубами печенье с шоколадной крошкой. — Тебе идет, Кугисаки. Кугисаки фыркнула и повернулась к зеркалу, чуть прогнув спину. — Вызывающе? Мы идём в клуб, Акира, а не на родительское собрание. — Я просто сказала, — пожала плечами брюнетка. — Там будет куча людей. — Вот именно, — довольно протянула Нобара. — Пусть смотрят. Итадори наконец прожевал печенье и вошёл в комнату полностью. — Если честно, — он задумчиво наклонил голову, — выглядит дорого. — О! Слышала? — Кугисаки победно ткнула пальцем в сторону Юджи. — Я не говорила, что плохо, — вздохнула Акира. — Я сказала, что вызывающе. — А ты будто не можешь выглядеть вызывающе, — прищурилась Нобара, резко оборачиваясь к ней. — В чём ты пойдёшь? — В чёрной рубашке. — О господи. Итадори засмеялся. — Очень смешно, — сухо ответила брюнетка. Нобара подошла ближе и внимательно посмотрела на неё. — Ты прячешься за одеждой. Акира на секунду замолчала. — Мне просто так комфортно. — Комфорт — это хорошо, — мягче сказала Кугисаки. — Но иногда можно позволить себе чуть больше. Юджи, почувствовав, что разговор уходит куда-то глубже, поспешил разрядить атмосферу: — Эй, я вообще в джинсах,футболке и рубашке буду за баром стоять. Нобара закатила глаза. — С вами невозможно. Акира всё же улыбнулась. И не хотя признала, что Нобара возможно права.

***

Клуб встретил их гулом басов ещё на улице. Музыка пульсировала сквозь стены, как сердцебиение — низкое, вибрирующее, отдающееся в грудной клетке. Неоновые вывески переливались розовым и синим, отражаясь в лужах после недавнего дождя. У входа толпились студенты — смех, вспышки телефонов, запах духов, сладкого алкоголя и холодного вечернего воздуха смешались в странный коктейль. Внутри было жарче. Свет дробился на тысячи осколков — лазеры резали пространство, стробоскоп на секунду выхватывал лица из темноты, делая их почти нереальными. Диджей что-то крикнул в микрофон, толпа ответила одобрительным рёвом. Пол вибрировал под ногами, и казалось, будто всё здание дышит в одном ритме. Воздух был плотным. Тёплым. Почти липким. Бар сиял стеклом и бутылками, по которым скользили огни. Где-то сбоку уже собралась компания первокурсников — громкие, возбуждённые, немного растерянные. Кто-то танцевал слишком активно, кто-то стоял с напитком и пытался выглядеть уверенно. Акира замерла всего на секунду у входа, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Она всё-таки не надела привычную чёрную рубашку. На ней были тёмные, почти графитовые джинсы с высокой посадкой — подчёркивали талию, но не выглядели вызывающе. К ним — чёрный топ без рукавов, лаконичный, с аккуратным вырезом, открывающим линию ключиц. Сверху — тонкая серебряная цепочка, которую она редко надевала. Волосы она не стала собирать — просто распустила, позволив им мягко лечь на плечи. Минимум макияжа: подчёркнутые глаза и чуть более тёмная помада, чем обычно. Она выглядела взрослее. Музыка ударила сильнее, когда они прошли глубже в зал. Толпа расступалась и снова смыкалась. Свет пробежал по её лицу, скользнул по скулам, задержался на глазах — и исчез. Акира медленно выдохнула. Шум давил, но внутри разгоралось странное чувство — смесь тревоги и предвкушения. Как перед прыжком в воду. Кугисаки сразу же направилась к бару, уверенно лавируя между людьми. Акира последовала за ней, стараясь не задевать чужие плечи. Свет то выхватывал лица, то снова погружал всё в полумрак. Юджи приехал раньше — у него сегодня была смена. Он уже стоял за баром в чёрной футболке и рубашке с логотипом клуба, с закатанными рукавами. Он заметил их почти сразу. Улыбка расползлась по его лицу. — Аки, да ты красотка сегодня! Акира закатила глаза, но щёки всё равно предательски потеплели. — Не начинай. — Я серьёзно, — он перегнулся через стойку, окинув её внимательным взглядом. — Ты обычно выглядишь как «я не собираюсь никого впечатлять», а сегодня — как «и что вы мне сделаете». Нобара довольно хмыкнула. — Видишь? Я же говорила. Акира слегка поправила край топа, будто проверяя, всё ли на месте. — Просто решила не выглядеть как преподаватель. — Поздно, — усмехнулся Юджи. — У тебя всё равно лицо человека, который осуждает происходящее. Музыка сменилась — бас стал глубже, ритм медленнее. Толпа у бара сгущалась, кто-то уже поднимал руки, требуя напитков. — Что будете? — деловито спросил Итадори, уже беря в руки шейкер. — Что-нибудь яркое и крепкое, — без раздумий ответила Кугисаки. — Мне просто что-то лёгкое, — сказала Акира. Юджи кивнул, быстро смешивая напитки. Лёд звякал о металл, сироп стекал густой струйкой, свет отражался в стекле. Он поставил перед Нобарой ярко-розовый коктейль, а перед Акирой — прозрачный, с ломтиком лайма и тонкой веточкой мяты. — Это тебе. Акира осторожно сделала глоток. Холод приятно обжёг горло. Музыка стала громче. Люди плотнее прижимались друг к другу. Где-то справа кто-то громко засмеялся. Нобара уже оглядывала зал, явно выискивая знакомые лица. Акира тоже невольно подняла взгляд. И в этот момент она остро почувствовала, что вечер только начинается. Юджи куда-то отошёл — кажется, помогал на другом конце бара.
Нобара уже растворилась в толпе, оставив Акиру одну с её напитком и слишком громкой музыкой. Она опёрлась локтями о стойку, делая медленный глоток. Свет скользнул по стеклу, по её ключицам, по линии шеи. — Скучаешь? Голос был ниже, чем нужно. Слишком уверенный. Она повернула голову. Парень года на три-четыре старше. Светлая рубашка, расстёгнутая на пару пуговиц больше, чем прилично. Уверенная улыбка человека, который привык, что ему не отказывают. — Нет, — коротко ответила Акира. Он шагнул ближе. Слишком близко. — Такая красивая и одна? Несправедливо. Она чуть отодвинулась, сохраняя дистанцию. — Я не одна. — Но сейчас — да, — мягко, почти лениво произнёс он. — Я старшекурсник. Могу показать тебе, как тут всё устроено. Он не касался её.
 Но интонация была прозрачнее любых прикосновений. — Мне не нужна экскурсия, — спокойно ответила Акира. Он усмехнулся, скользнув взглядом ниже, чем следовало. — Я не про клуб. Музыка грохотала, но между ними повисло неприятное, липкое пространство. Акира выпрямилась. — Тогда тем более нет. Он наклонился чуть ближе, понижая голос: — Не спеши отказываться. Ночь длинная. Я могу сделать её очень хорошей. Её пальцы крепче сжали стакан.
 Внутри поднялось раздражение — не страх. Именно раздражение. — Тогда хоть выпей со мной, — парень протянул ей стакан. Жидкость внутри была мутноватой, с пузырьками, которые странно медленно поднимались вверх. Лёд тихо звякнул о стекло. — За знакомство, — его улыбка стала шире. Акира смотрела на стакан всего секунду.
Музыка давила на виски. Свет мигал. В голове стоял гул. Раздражение смешалось с упрямством. Она выхватила стакан из его руки и сделала глоток. Слишком большой. Вкус был странный — сладковатый, но с горечью на языке. Не как у обычных коктейлей. Парень внимательно наблюдал. — Вот и умница. Акира поморщилась и поставила стакан обратно на стойку. — Доволен? Он наклонился ближе. — Очень. Прошло, может, секунд двадцать. Сначала ничего не изменилось. Потом свет стал резче.
 Звуки — громче и одновременно глуше, будто кто-то накрыл клуб стеклянным куполом.
 Пол под ногами словно слегка качнулся. Она моргнула. Музыка вдруг стала слишком далёкой.
Или слишком близкой. Пальцы перестали чувствовать холод стекла. В груди поднялось неприятное тепло, которое быстро расползалось по телу. — Ты в порядке? — его голос стал вязким, тянущимся. Акира попыталась ответить. Но слова запутались. В нескольких метрах от неё Мегуми резко выпрямился. Он видел, как она взяла стакан.
Видел, как слишком быстро выпила.
Видел, как изменилась её осанка. Она не просто нервничала. Она потеряла фокус. Старшекурсник мягко коснулся её локтя. Слишком уверенно. Слишком спокойно. — Пойдём, здесь душно, — сказал он. Акира почувствовала, как его пальцы обхватили её предплечье. Кожа под его прикосновением словно загорелась. Душно? Ей вдруг стало невыносимо жарко, голова кружилась, а мир вокруг словно расплывался. Она попыталась отстраниться, но тело не слушалось. Рука, которая только что держала стакан, теперь казалась чужой, тяжёлой. — Отпусти, — пробормотала она, но звук получился слабым, почти неслышным. Слова застряли где-то в горле. Парень лишь усмехнулся. Его глаза, до этого казавшиеся просто весёлыми, теперь блестели каким-то нездоровым азартом. Он потянул её за собой, и Акира, потерявшая равновесие, вынуждена была последовать за ним. Каждый шаг давался с трудом, ноги казались ватными, а пол под ногами то уходил из-под ног, то резко приближался. Мегуми, наблюдавший за этим с нарастающим ужасом, рванулся с места. Он не мог ошибиться. Эта мутная жидкость, слишком быстрая реакция, этот хищный взгляд парня, который буквально тащил Акиру прочь. Он видел это раньше. Акира почувствовала, как её тело обмякло. Голова запрокинулась, и она увидела лишь мелькающие огни, которые сливались в одно яркое пятно. Тошнота подступила к горлу. Она попыталась сопротивляться, но её руки были слишком слабы, чтобы вырваться из его хватки. Паника нарастала, но тело отказывалось подчиняться. Мегуми рванулся вперед, но путь ему внезапно преградила высокая девушка в обтягивающем платье. Она возникла словно из ниоткуда, буквально врезавшись в него и пролив остатки своего коктейля ему на футболку. — Ой! Прости-прости, я такая неуклюжая, — она приторно улыбнулась и вцепилась в его плечи, делая вид, что теряет равновесие. — Поможешь мне? Кажется, я подвернула ногу… — Дай пройти, — Мегуми попытался обойти её, его взгляд лихорадочно искал в толпе макушку Акиры. — Подожди, ты же Мегуми, да? Мне про тебя рассказывали… — девушка не отпускала его, намеренно загораживая обзор своим телом. Эти несколько секунд стали решающими. Тем временем рука старшекурсника, которая раньше казалась просто поддерживающей, теперь стальным обручем сжала талию Акиры. Он почти тащил её на себе, пользуясь тем, что в полумраке и тесноте клуба это выглядело как танец двух сильно выпивших людей. Для Акиры мир окончательно развалился на фрагменты. Звук превратился в монотонный гул, из которого вычленялись только короткие, липкие фразы парня: — Всё хорошо… сейчас присядем… станет легче… Она хотела сказать, что ей не легче. Что ей страшно. Что её собственное тело превратилось в тяжёлый, неповоротливый кокон. Но вместо слов из горла вырывался только невнятный выдох. Ноги заплетались, носки обуви чиркали по липкому полу. Он свернул в сторону коридора, ведущего к служебным помещениям и запасному выходу. Здесь было тише и гораздо темнее. Музыка теперь доносилась лишь глухими ударами, от которых вибрировали внутренние органы. — Вот так, — прошептал он, заталкивая её в узкую нишу между стеной и тяжёлой портьерой, прикрывающей дверь в подсобку. — Тише, Акира. Расслабься. Он прижал её к холодной стене. Контраст между ледяным бетоном и жаром, разливающимся по её венам, был невыносимым. Акира попыталась поднять руки, чтобы оттолкнуть его, но они бессильно упали вдоль тела. Пальцы едва заметно дрожали, не в силах даже сжаться в кулак. Парень придвинулся вплотную. Его дыхание, пахнущее спиртом и чем-то приторным, обжигало её щеку. — Ты ведь сама этого хотела, — его голос стал низким, лишенным той напускной вежливости, что была в начале. — Зачем было ломаться? Его ладонь грубо скользнула вверх по её бедру, задирая край одежды. Акира зажмурилась. Сознание вспыхивало и гасло, как перегорающая лампочка. «Юджи, Нобара…» — пронеслось в голове, но она даже не была уверена, произнесла ли это вслух. Он перехватил обе её кисти одной рукой и прижал их над её головой, наваливаясь всем весом. Другой рукой он потянулся к её лицу, заставляя повернуть голову к нему. — Посмотри на меня, — приказал он. — Тебе же нравится, правда? В его глазах не было ни капли сочувствия — только холодный расчет и торжество. Акира почувствовала, как по щеке скатилась слеза, которую она не могла даже смахнуть. Оцепенение сковало её разум, оставляя лишь один чистый, кристальный ужас. А в нескольких метрах за стеной, в шумном зале, Мегуми наконец резко оттолкнул навязчивую девицу, понимая, что его намеренно задерживают. Он обернулся к стойке бара, но там уже никого не было. Только пустой стакан с мутным осадком на дне. В голове у Акиры была густая, липкая тишина, которую лишь изредка прорезали вспышки далёкой клубной музыки. Всё происходящее казалось дурным сном, снятым на старую плёнку: кадры дергались, цвета плыли, а звуки доносились словно из-под воды. — Я сделаю тебе приятно, — прошептал он, и этот шёпот обжёг ей ухо. Его ладони, тяжёлые и горячие, бесцеремонно сжали её бёдра, обтянутые плотной джинсой. Акира почувствовала, как её топ перекосился, оголяя ключицу и плечо, но она не могла даже поднять руку, чтобы поправить одежду. Её пальцы, коснувшиеся его куртки, были абсолютно бессильны — они просто соскальзывали вниз. — Пу… сти… — выдохнула она. Слово получилось бесформенным, лишенным силы. Она хотела закричать, позвать на помощь, но язык стал неповоротливым, а горло словно засыпало сухим песком. Страх был странным — он не вызывал выброса адреналина, он просто парализовал её изнутри, смешиваясь с химическим туманом в крови. Парень почувствовал её слабую попытку сопротивления и лишь теснее прижался к ней, вжимая её лопатки в холодный бетон стены. — Не надо ломаться, Акира. Тебе же просто нужно расслабиться, — его рука скользнула под край её топа, пальцы коснулись кожи на талии, и этот контакт вызвал у неё тошнотворный импульс отвращения. — Смотри, какая ты горячая. Она попыталась повернуть голову, чтобы не чувствовать его дыхания, но мир тут же совершил резкий кувырок. Потолок и пол поменялись местами. Перед глазами заплясали чёрные точки. Его колено грубо раздвинуло её ноги, заставляя её ещё больше потерять опору. Акира почувствовала, как сознание начинает ускользать. «Нет, не отключайся… только не сейчас», — молила она саму себя, но веки становились свинцовыми. Он перехватил её подбородок, заставляя смотреть на себя. В тусклом свете его лицо выглядело искаженным, хищным. — Никто не узнает, — пообещал он, его губы были в сантиметре от её губ. — Ты просто завтра ничего не вспомнишь. Он уже не скрывался. Он знал, что вещество подействовало в полную силу, и теперь наслаждался своей властью над той, кто ещё полчаса назад была гордой и недоступной. Его пальцы впились в её кожу, оставляя будущие синяки, а вторая рука уже потянулась к пуговице на её джинсах. Акира закрыла глаза. Гул в ушах стал невыносимым, заглушая даже его голос. Она чувствовала, как проваливается в бездну, где не было ни света, ни помощи, ни звуков. Только холод бетона за спиной и его липкое, удушающее присутствие. Его пальцы, грубые и нетерпеливые, потянули за край топа. Ткань затрещала, и вот уже он висел на её талии, как разорванный флаг, обнажая верхнюю часть тела. Холодный воздух клуба, который ещё минуту назад казался душным, теперь обжёг кожу, вызывая мурашки. Его взгляд скользнул по её обнажённой груди. — Какая ты… — прохрипел он, и в его голосе прозвучало нечто отвратительное, что-то, что заставило Акиру содрогнуться. Его ладони легли на её маленькую грудь, не прикрытую ничем. Это прикосновение было не просто неприятным — оно было чужим, грязным, нарушающим все границы. Акира почувствовала, как по телу пробежала волна отвращения, смешанная с паникой. — Не… надо… — выдохнула она, и этот стон был едва слышен. Её тело, отравленное и ослабленное, всё ещё пыталось сопротивляться. Внутри неё что-то кричало, рвалось наружу, но голос не слушался, руки не поднимались, ноги не двигались. Она была заперта в собственном теле, словно в ловушке. Его пальцы сжали её грудь, причиняя тупую боль. Он наклонился ещё ниже, его дыхание опалило её шею. — А я думаю, надо, — прошептал он, и его губы коснулись её кожи. Акира почувствовала, как её сознание начинает медленно, но верно отключаться. Мир вокруг неё сужался до одной точки — его лица, его рук, его запаха. Она пыталась сосредоточиться на чём угодно, лишь бы не чувствовать его прикосновений, лишь бы не осознавать происходящего. В голове промелькнула мысль о Итадори, о его спокойном взгляде, о том, как он стоял рядом с ней у барной стойки. Но эта мысль была слишком слабой, слишком далёкой, чтобы стать спасением. Она была одна. Совершенно одна. Его рука скользнула ниже, к поясу её джинсов. Акира почувствовала, как её тело обмякло, как последняя искра сопротивления угасла. Она больше не могла бороться. Его пальцы, дрожащие от нетерпения и азарта, вцепились в ремень её джинсов. Грубая ткань сопротивлялась, молния поддалась с резким, скрежещущим звуком, который в ушах Акиры прозвучал как выстрел. Она почувствовала, как джинсы начали сползать вниз по её бёдрам, открывая кожу холодному, затхлому воздуху подсобки. В этот момент за тонкой дверью раздались шаги. Отчётливый стук каблуков по кафелю и приглушённый девичий смех. Парень замер. Его дыхание на секунду прервалось. Он резко обернулся к двери, его лицо исказилось от ярости на того, кто посмел помешать. В два прыжка он оказался у двери и с силой задвинул старую, проржавевшую щеколду. Металл лязгнул, отрезая Акиру от остального мира. — Никто не помешает мне, — прорычал он, возвращаясь к ней. Его голос теперь звучал по-другому — в нём не осталось и тени той фальшивой мягкости, только голая, животная уверенность. Акира сползла по стене, не в силах больше держаться на ногах. Она сидела на грязном полу, прижимая локти к груди в жалкой попытке прикрыться, но руки были как чужие — ватные и непослушные. Её топ так и висел на талии, а расстёгнутые джинсы мешали даже попытаться свести ноги вместе. Она слышала, как за дверью голоса стали тише, а потом и вовсе растаяли вдали. Шанс на случайное спасение исчез так же быстро, как и появился. — Посмотри на себя, — он снова навис над ней, хватая её за волосы и заставляя поднять голову. — Ты же сама пришла сюда в таком виде. Сама пила из моих рук. Его ладонь снова легла на её обнажённую кожу, на этот раз грубо сминая грудь, не заботясь о том, что ей больно. Акира закусила губу до крови. Сознание предательски мерцало. Мир превращался в узкий тоннель, в конце которого был только он — его потные ладони, его вес и липкий ужас, который сковывал её изнутри. Он опустился на колени перед ней, его руки снова вцепились в края её джинсов, на этот раз решительно стягивая их вниз. — Не… по… жалуйста… — её голос сорвался на хриплый шепот. — Поздно просить, Акира, — усмехнулся он, глядя ей прямо в затуманенные глаза. — Теперь ты будешь делать только то, что я захочу. Он резко дёрнул джинсы вниз, обнажая её ноги до колен, и Акира почувствовала, как последняя опора — её достоинство и контроль над ситуацией — окончательно рушится. В голове билась только одна мысль: «Это происходит на самом деле. И я ничего не могу сделать». Его слова ударили наотмашь, пробиваясь сквозь пелену в голове. Акира смутно видела его силуэт, искажённый, пугающий. Он стоял над ней, пошатываясь от возбуждения, и его пальцы лихорадочно расправлялись с собственной одеждой. — Смотри, что ты со мной сделала? — прорычал он, и в его голосе не осталось ничего человеческого. Он показал ей своё возбуждение, словно обвиняя её в том, что происходит, превращая её беспомощность в оправдание для своего насилия. Акира хотела закричать, зажмуриться, исчезнуть, но веки едва слушались, а зрачки были расширены до предела, впитывая этот кошмар. Он навалился на неё всем весом. Тяжёлый, горячий, пахнущий резким парфюмом. Его колено больно вдавилось в её бедро, а руки, освободившиеся от его собственных джинсов, теперь жадно шарили по её телу. — Иди сюда… — выдохнул он ей в самые губы. Акира почувствовала кожей грубость его движений. Он не пытался быть нежным, он просто брал то, что считал своим по праву силы. Её топ окончательно сполз, сбившись в бесполезный жгут где-то под мышками. Холодный пол под спиной казался единственной реальностью, за которую она могла уцепиться, пока его руки сжимали её талию, пытаясь развести её ноги шире. — Нет… — это был даже не шепот, а надломленный всхлип. Она попыталась толкнуть его в плечи, но её ладони просто бессильно соскользнули. Пальцы едва оцарапали его кожу, на что он лишь коротко и зло рассмеялся. — Сопротивляйся сколько хочешь, — прошептал он, вжимаясь своим лицом в её шею и оставляя там болезненный след. — Это только заводит. Он перехватил её запястья и прижал их к полу по обе стороны от её головы. Теперь она была полностью зафиксирована, распята под его телом. Его дыхание стало прерывистым. Акира чувствовала, как его рука скользит вниз, пробираясь к самому сокровенному, и от этого прикосновения по позвоночнику пробежал ледяной разряд чистого, первобытного ужаса. За дверью, где-то в бесконечно далёком мире, снова прогремел бас очередной песни. Там люди танцевали, смеялись и пили, даже не подозревая, что в двух метрах от них, за запертой щеколдой, ломается чья-то жизнь. Она чувствовала, как он устраивается между её бёдер, готовясь к последнему рывку. Сознание Акиры начало захлёбываться в темноте — защитная реакция психики, пытающейся спрятать её от того, что должно было случиться через секунду. Вдруг в коридоре послышался какой-то шум — не просто шаги, а звук чего-то упавшего и резкий, властный голос. Парень на секунду замер, напрягшись, как зверь, которого почуяли. Грохот выламываемой двери разрезал тишину подсобки, как удар топора. Старая щеколда не выдержала — дерево треснуло, и дверь с силой влетела внутрь, едва не сорвавшись с петель. В проёме, на фоне яркого света коридора, возникла массивная фигура. — Ублюдок! — рык Юджи заставил стены задрожать. Парень на полу не успел даже вскрикнуть. Юджи преодолел расстояние между ними в один прыжок. Его кулак, ведомый слепой яростью, врезался старшекурснику прямо в челюсть, отбрасывая его от Акиры. Тот отлетел к стеллажам, снося коробки и скуля от боли, судорожно пытаясь подтянуть свои джинсы. Охрана клуба тут же ввалилась следом, заламывая подонку руки и вминая его лицом в грязный пол. Но Юджи уже не смотрел на него. Его трясло. Он резко развернулся к Акире и замер на секунду, его лицо исказилось от невыносимой боли и вины. — Акира… Боже, Акира… Он тут же сорвал с себя рубашку, падая перед ней на колени. Его руки дрожали, когда он набрасывал плотную ткань на её обнажённые плечи, пытаясь закрыть её, спрятать от всего мира. Мегуми застыл в дверях. Его обычно бесстрастное лицо было белым как мел. Он видел всё: растерзанную одежду, её безжизненные, затуманенные глаза, которые едва фокусировались на пришедших, её полуобнажённое тело, застывшее в позе сломанной куклы. Ужас ледяной коркой сковал его сердце. Он опоздал. Если бы не Юджи, который поднял на уши всё здание, учуяв неладное. Не было бы этого, решись он подойти к ней первым. — Она под чем-то, — голос Мегуми прозвучал глухо, надтреснуто. Он сделал шаг в комнату, но остановился, не смея подойти ближе, чувствуя себя лишним. — Её опоили. Вызывайте скорую. Живо! — прикрикнул он на застывшего охранника. Акира слабо повела головой. Гул в ушах начал сменяться звоном. Она почувствовала родной запах Юджи — запах дома, стирального порошка и безопасности. — Ю..джи?.. — её голос был едва различимым хрипом. Итадори осторожно притянул её к себе, прижимая её голову к своей груди, словно закрывая её собой от всего произошедшего. Его пальцы зарылись в её волосы, он едва сдерживал слёзы ярости. — Я здесь, Аки. Я здесь. Всё закончилось, слышишь? Я тебя держу, — шептал он, раскачиваясь из стороны в сторону. Мегуми смотрел на них, и в его душе что-то с треском обрывалось. Он видел, как рука Акиры, слабая и бледная, судорожно вцепилась в край футболки Юджи. Она была жива, её спасли, но свет в ее глазах казался потухшим под гнётом химии и пережитого ужаса. Подонка уводили, он что-то лепетал про «она сама хотела», и Юджи дернулся, готовый убить его на месте, но Мегуми быстро перехватил его взгляд, качнув головой: «Не сейчас. Сначала она». В коридоре завыла сирена, и холодные огни клуба теперь казались Акире чем-то из прошлой жизни. Сейчас была только рубашка Юджи и тихий, прерывистый стук его сердца под её ухом.