Imperfecta (Несовершенная)

Мегуми смотрел, как Итадори обхватывает её лицо ладонями. Зовет по имени, трясет, пытается вытащить из этого тумана. Скорая приехала через семь минут.  Семь гребаных минут.  Юджи запрыгнул в машину сразу, не колеблясь ни секунды. Мегуми остался стоять снаружи. Он просто смотрел, как захлопываются тяжелые двери, отрезая его от них. «Может, подойди я на минуту раньше — ничего бы не случилось». Он сжал кулаки так, что костяшки заныли. Юджи молодец. Сработал правильно. Не растерялся. Не стоял столбом, как сам Мегуми.  Фушигуро выдохнул, только сейчас понимая, что всё это время почти не дышал. Скорая уехала, оставив после себя только тающий звук сирены. Наги подошел минут через десять. Фукамачи был без своей надоедливой сестрицы — хвала небесам. Он молча встал рядом, щелкнул зажигалкой и протянул пачку Мегуми.  — Будешь?  Мегуми не курил. Пробовал пару раз — не понравилось, только кашель и горечь. Но сейчас взял. Первая затяжка больно обожгла горло, а вместе с дымом плохие мысли будто немного улетучились. — Этот долбоеб не успел? — как бы между прочим спросил Наги, опираясь плечом о холодную стену.  — Нет.  — Значит, всё будет нормально, — парень коротко и тяжело хлопнул Мегуми по плечу. — Сейчас беру Канаэ и валим домой. Тебя подкинем. Фушигуро медленно кивнул и выкинул окурок в урну.

***

Приёмное отделение гудело приглушённым, ночным напряжением. Юджи стоял у стойки, сжимая в руках её сумку так сильно, что пальцы побелели. Футболка помята, на вороте — тёмное пятно, которое он даже не заметил. — Мы были в клубе на посвящении… — голос у него срывался, но он продолжал. — Она выпила один коктейль. Один. Я бармен там, и я отошел на десять минут за малиновым сиропом. Когда вернулся — её уже не было у бара. Полицейский записывал, не поднимая глаз. — Вы знакомы с подозреваемым?  — Я не знаю его,— Юджи провел рукой по волосам. — Я..я его раньше не видел, мы на первом курсе. — Потерпевшая была в сознании, когда вы её нашли? Юджи сглотнул. — Частично. Она… она почти не реагировала. Глаза открыты, но… — он замолчал, сжимая челюсть. — Она не понимала, где находится. Дежурный врач, проходя мимо, негромко бросил медсестре: — Подготовьте протокол токсикологического скрининга. Возможна интоксикация седативными веществами. Юджи резко повернул голову. — Что это значит? Медсестра посмотрела на него спокойным взглядом. — Мы проверим кровь на наличие психоактивных веществ. Часто в таких случаях используют бензодиазепины или другие препараты с выраженным седативным эффектом. Слова звучали слишком сухо. Дверь за медсестрой закрылась,но он все равно слышал весь разговор: — Состояние средней тяжести, — произнёс кто-то. — Пониженная реакция зрачков. — Дезориентация. — Тахикардия на фоне стресса. — Не исключён фармакологический депрессант. — Давление? — 90 на 60. Стабилизируется. — Зафиксируйте время поступления. Проведём осмотр, забор крови, мочи. Подготовить набор для судебно-медицинской экспертизы. Юджи слышал каждое слово. Полицейский наконец поднял взгляд. — Вы сможете описать последовательность событий по времени? — Я… да. Примерно в 22:40 она стояла у бара. В 22:55 я заметил, что её нет. В 23:20 мы… — голос снова дрогнул. — Мы нашли её. Врач вышел из смотровой. — Родственники есть? — Нет, — ответил Юджи сразу. — Они в Сэндае. Я… я с ней. Я останусь. — Сейчас её переведут в палату интенсивного наблюдения. Состояние стабильное, но требуется мониторинг. Вероятнее всего — медикаментозная интоксикация с выраженным седативным действием. Стабильное. Это слово должно было успокоить. Но Юджи чувствовал только злость. Глухую, тяжёлую, кипящую под кожей. Он подписывал какие-то бумаги, отвечал на вопросы, снова и снова повторял одно и то же. — Она выпила один коктейль. — Я отошёл ненадолго. — Она не такая. — Она бы не стала… Слова путались. Коридор казался бесконечным. Когда каталку повезли дальше по отделению, он сделал шаг за ней — и его остановили. — Подождите здесь. Дверь закрылась. Юджи остался под холодным светом ламп, сжимая её сумку в руках, и впервые за ночь позволил себе закрыть глаза. Только на секунду. Но этого было достаточно, чтобы внутри всё снова закипело. Телефон в его руке снова завибрировал. Нобара. — Куда вас увезли?! В какую больницу? — Больница №17, Мидзухо, четырнадцать-три. — Она жива? Юджи закрыл глаза. — Стабильна. Под наблюдением, проверяют кровь. — Я выезжаю, — коротко сказала Кугисаки. Он едва кивнул, будто она могла это увидеть. Следующий звонок — Кайто. — Юджи, полиция изъяла записи с камер. Я сказал им, во сколько ты ушёл с бара. Ты держись. Если что-то нужно — я здесь. — Спасибо. Юджи сжал переносицу пальцами. И тогда экран снова загорелся. Такаши. В этот раз он ответил сразу. — Я уже знаю, что ты рядом с ней, — голос старшего был низким, собранным. — Что случилось?  Юджи знал Такаши лично. Они виделись не один раз — брат помогал им с переездом, и приезжал летом,когда Акира сдавала экзамены, да и когда Акира и Юджи были детьми он проводил много времени с ними. Спокойный, серьёзный, всегда немного настороженный по отношению ко всем,кто окружал его сестру. Сейчас в его голосе не было ни грамма той привычной сдержанности. — Ей подмешали что-то в напиток, — сказал Юджи прямо. —  Предположительно седативный препарат. Врачи говорят — медикаментозная интоксикация. Тишина. — Она в сознании? — Нет. Седация. Давление сначала было девяносто на шестьдесят, сейчас стабилизировали. Тахикардия на фоне стресса. Делают токсикологический скрининг и судебно-медицинский осмотр. Протараторил Юджи,потому что не имел права запнуться. — Ты был с ней? — спросил Такаши. Этот вопрос прозвучал не обвинением. Фактом. — Да. Я… отошёл за сиропом. На десять минут. Тяжёлый выдох на другом конце. — Я выезжаю из Сендая. Буду утром. — Я останусь здесь, — сказал Юджи сразу. — Не переживай. Я никуда не уйду. И эта фраза была больше, чем просто обещание. Такаши помолчал. — Я знаю. Звонок оборвался. Юджи опустил телефон на колени. Дверь отделения интенсивного наблюдения оставалась закрытой. За стеклом двигались силуэты врачей. Слышался короткий электронный сигнал монитора. — Состояние стабильное, — повторил он тихо самому себе. Но спокойнее от этого не становилось. Юджи пялился в черный экран телефона, пока глаза не начало жечь.  Всё по кругу. Одно и то же.  Она у бара. Свет дурацкий, мигает. Он говорит: «Я быстро».  И отходит. Всего на несколько минут, черт возьми. За чертовым малиновым сиропом.  Кажется,он теперь ненавидит малину и всё что с ней связано. Вернулся — никого.  И вот этот момент, когда в груди всё обрывается, он прокручивал раз в сотый. Почему не вернулся раньше? Почему не почуял? Он же должен был... просто должен был быть рядом.  В голове стоял её взгляд, когда он её нашел. Стеклянный. Плывущий. Она смотрела на него и не узнавала. Самое паршивое.  Кулаки сжались сами, до белых костяшек.  Один стакан. Она выпила всего один чертов коктейль. Он сам его смешивал, он был легким,почти без алкоголя.  Значит, кто-то просто подошел. Кто-то решил, что так можно.  Юджи шумно выдохнул через сжатые зубы. Злость не утихала, она навалилась сверху — тяжелая, душная, как грязь.  Он видел этого парня. Лицо — самое обычное. Ничего особенного. Если бы не этот малиновый сироп, если бы не та шутка Кайто, над которой он угорал несколько секунд. «Я тебя оставил».  Эта мысль долбила в виски, как пульс. Он наклонился, уперся лбом в кулаки. Пальцы мелко дрожали, и это бесило еще сильнее. Врачи что-то там бормотали про «стабильное». Полиция чесала про камеры. Такаши сорвался с места, с работы и скоро будет здесь.  Но Юджи было плевать. Слова не помогали.  Он не злился на неё. Ни капли.  Он ненавидел себя. За то, что расслабился. За то, что поверил, что всё нормально.  В коридоре было слишком тихо. Слишком стерильно. А в ушах до сих пор долбила музыка из клуба — попсовая, громкая дрянь, под которую всё и случилось. Прямо у него за спиной. Он идиот. Нет. Двери приёмного отделения распахнулись так резко, что сидящая у стойки медсестра подняла голову. Нобара ворвалась как ветер. Каблуки отстукивали по плитке быстрый, резкий ритм. Красное платье она наспех прикрыла чужой курткой — накинутой кое-как, не застёгнутой. Волосы растрепались, макияж немного смазался от дороги, но взгляд оставался острым, собранным. Она сразу увидела его. Юджи сидел у стены, ссутулившись, локти на коленях, пальцы сцеплены в замок. Он поднял голову, когда шаги приблизились. — Где она? — голос Нобары звучал тише обычного. Не кричащий. Не язвительный. — Отделение интенсивного наблюдения, — ответил он. — Пока не пускают. Нобара перевела взгляд на стеклянную дверь в конце коридора. На табличку. На бегущие зелёные огоньки приборов внутри. — Она в сознании? — Нет. Пауза. Нобара сжала губы. — Я отлучилась всего на пару минут, — тихо произнесла она. — Если бы я не ушла.. — Не начинай, — резко перебил Юджи. Он поднялся на ноги. — Это не ты. И не она. Их взгляды встретились. В его глазах стояла злость — не на Нобару. На ситуацию. На себя. На того, кто это сделал. Нобара видела это. Она шумно выдохнула и села на скамью. Несколько секунд они молчали. Только автомат с напитками щёлкнул где-то в углу, нарушив тишину. — Полиция? — спросила она. — Уже были. Брали показания, сейчас в клубе берут записи с камер. Нобара кивнула, а Юджи присел рядом, откидывая голову назад. Дверь палаты снова приоткрылась, и врач, вынырнул в коридор. Он выглядел так, будто не спал неделю. Юджи и Нобара вскочили одновременно. Юджи замер, боясь услышать что-то плохое, а Нобара просто буравила доктора взглядом, требуя ответов. Врач устало вздохнул и посмотрел в свой планшет. — Так, слушайте. Она пришла в себя. Состояние… ну, скажем так, паршивое, но стабильное. — Он поднял глаза на Юджи. — Лаборатория уже прислала результаты. В крови нашли коктейль из синтетических седатиков. Очень высокая концентрация. Кто-то явно не пожалел дряни. Юджи почувствовал, как внутри всё похолодело. — Пульс у неё был за сотню, сердце едва не выпрыгнуло, пока организм пытался эту гадость переварить, — продолжал врач, игнорируя то, как побледнел Итадори. — Сейчас давление упало, 90 на 60. Слабость будет дикая, тошнота, голова еще долго будет соображать туго. Но жизни уже ничего не угрожает. Мы её «промыли», капельницы стоят.  — А остальное? — резко спросила Нобара, делая шаг вперед. — Ну, вы понимаете. Помимо химии. Доктор поправил очки и на мгновение отвел взгляд. — Следов… физического насилия нет. Видимо, не успели. Или что-то помешало. Но психологически… сами понимаете. Ей сейчас очень страшно. Она толком не понимает, где находится и как здесь оказалась.  Юджи закрыл глаза. В горле встал ком, который невозможно было проглотить. Не успели. Ей страшно. Эти слова жгли сильнее любого проклятия. Он ведь был там. Он должен был почувствовать, что ей страшно, еще в ту секунду, когда этот урод к ней подошел. — Можно войти? — голос Юджи дрожал, хотя он пытался его контролировать. — Пожалуйста. Просто чтобы она увидела, что я здесь. Врач посмотрел на него, потом на Нобару, которая стояла со сжатыми челюстями, готовая, кажется, проломить стену, если им откажут. — Один. На пять минут. — Врач кивнул в сторону двери. — И не шуметь. Она очень слаба, любая истерика сейчас — и давление снова рухнет. Понял? Юджи кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он обернулся к Нобаре. Та лишь коротко кивнула ему: «Иди». В её глазах не было жалости, только твердое: «Будь рядом». Он подошел к двери. Ручка была ледяной.  Юджи толкнул дверь и вошел. В нос ударил запах лекарств и спирта. В палате было полутемно, только монитор у кровати тихо пищал, отсчитывая удары её сердца. Ритм был рваным, слабым. Акира лежала на белых простынях, и на фоне этой стерильной белизны она казалась совсем прозрачной. Тонкие руки с периферическими катетерами, бледные губы. Она приоткрыла глаза, когда услышала шаги. Взгляд был мутным, расфокусированным. — Акира… — выдохнул он, едва слышно. Он подошел ближе и осторожно, будто она была сделана из тончайшего стекла, взял её за руку. Её пальцы были холодными, он ужаснулся,когда увидел расцветающие синяки на ее запястьях, которые оставил ей этот ублюдок.  Она не сразу, но узнала его. В глубине её зрачков промелькнуло что-то похожее на узнавание, а потом — чистый, неразбавленный ужас. Она дернулась, слабо, почти незаметно, но Юджи почувствовал это всем телом. — Это я. Это Юджи, — он быстро заговорил, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё хорошо. Ты в больнице. Я здесь. Я никуда не уйду. Слышишь? Всё закончилось. Она не ответила, только судорожно вздохнула и закрыла глаза, а из-под век выкатилась одинокая слеза. Юджи сжал её руку чуть крепче. Ему хотелось кричать, хотелось разнести этот чертов город по кирпичикам, найти того ублюдка и вырвать ему сердце.  Но вместо этого он просто стоял, глядя на её бледное лицо, и понимал: она в безопасности.

***

Юджи уехал из больницы только когда часы показали почти  семь утра. Нобара осталась — сказала, что дождётся брата Акиры и передаст всё лично. Он не спорил. В голове гудело так, будто музыка клуба всё ещё долбила по вискам. Улица встретила его серым, холодным утром. Токио выглядел обычным. Он только сейчас заметил, что костяшки  сбиты. Кожа содрана, кровь уже подсохла тёмными полосами. Когда он сжал кулак, боль неприятно отозвалась до самого запястья. Он даже не помнил, в какой момент ударил. Может, когда охрана оттаскивала того парня. Может, когда дверь скорой захлопнулась. Футболка пахла потом, алкоголем и чем-то металлическим. Чужим. Он чувствовал себя грязным. В квартире было тихо. Слишком тихо. Юджи скинул кроссовки прямо у входа и прошёл в ванную. Включил воду на максимум холодную и подставил под струю руки. Боль усилилась. Он смотрел, как розоватая вода стекает в раковину, и думал только об одном: Она, слава Богу, узнала его. Он быстро умылся, переоделся в чистую серую толстовку, вытащил из холодильника вчерашний онигири и съел его почти механически. Желудок действительно будто прилип к позвоночнику — голод был тупым, тяжёлым, но не настоящим.  Телефон лежал на столе. Сообщение от Нобары: «Он приехал. Выглядит так, будто сейчас кого-то убьёт. Но держится.» Юджи выдохнул. Такаши. Он знал его достаточно, чтобы понимать — тот не будет устраивать сцен. Не будет кричать. Но это было даже хуже. Спокойная ярость страшнее. Ещё одно сообщение через пару минут: «Она еще спит. Врач сказал — организм истощён, но динамика положительная.» Юджи провёл ладонью по лицу. Он закрыл глаза всего на минуту, оперевшись лбом о кухонный шкаф, дабы сдержать порыв разреветься в голос. Тело требовало сна, но разум не отпускал. В больнице, тем временем, Такаши стоял у её кровати. Он действительно приехал утром, как и обещал — прямым рейсом из Сендая. Не переодевался. Не заезжал никуда. Он выглядел собранным — чёрная кожаная куртка, усталые глаза, телефон в руке. Но когда он увидел сестру на белых простынях, с катетером в руке и бледным лицом — что-то в его взгляде потемнело. Он ничего не сказал. Просто подошёл ближе. Очень аккуратно, словно боялся причинить боль даже прикосновением, убрал прядь волос с её лба. — Я здесь, — тихо сказал он. Акира не проснулась. Но Такаши остался.