Imperfecta (Несовершенная)

За окном моросил дождь. Погода последние две недели не радовала от слова совсем. Небо над Токио было затянуто плотным серым одеялом, сквозь которое солнце даже не пыталось пробиться. Дождь то усиливался, превращаясь в частую холодную морось, то снова стихал. По улицам тянулись редкие прохожие под прозрачными зонтами. Машины тихо шуршали по мокрой дороге, разбрызгивая воду по краям тротуаров. В воздухе пахло сыростью и прохладой одновременно. На балконе курил парень, иногда заглядывая в телефон. Его друг валялся в комнате, потягивая газировку. — Эй, хули ты там стоишь? Иди сюда, тут такое, — прикрикнул Наги, привлекая внимание. Мегуми недовольно хмыкнул, затянулся и выкинул окурок в стеклянную баночку, которая служила пепельницей в квартире Наги. — Что? Фушигуро зашел в комнату, захлопнув дверь балкона, чтобы квартира не пахла сигаретами. Иначе Канаэ будет ворчать пол вечера. — Да он её сейчас в такой позе… — начал было Наги, но Мегуми кинул в него подушку, заставляя замолчать. — Блять, выключи. Извращенец. Мегуми громко шикнул и уселся на диван, листая телеканалы. Фукамачи продолжал возмущаться, но был быстро заткнут ещё одной подушкой. — Ты всё ещё мониторишь её страницу? Брюнет промолчал, а спустя каких-то полчаса Наги вновь подал голос, отпивая колу. — Ну этой, как её там… — парень сжал переносицу пальцами, откидываясь назад, будто вспоминая. — О, точно! Акира. Фушигуро тяжело вздохнул. — Тебя волнует? — Ну, слушай, учитывая, как ты на неё всё время таращишься, — Наги улыбнулся, как Чеширский кот, — волнует. Я ещё не видел, чтобы ты так за кем-то смотрел… Взять ту же Сато, помнишь? Мегуми глянул на него, ровно, без эмоций. Сато Рин — их одногруппница, которая в начале первого курса приударила за Мегуми. У них даже были какие-никакие отношения, но разошлись, потому что Рин ревновала его ко всему, что только возможно. Даже к собственному отражению в зеркале. Смех и грех. — А сейчас что? — Что? — Мегуми поднял брови, стараясь сделать лицо менее недовольным. — Ты, блять, мониторишь её страницу, в универе ищешь её глазами. Ты влюбился, долбоёб. — Не неси херню, никто не влюбился, — отрезал брюнет, запуская руку в волосы. — Ну пизди-пизди. Пошли покурим, а то у тебя, походу, мозги закипели. Боишься, что кто-то сможет растопить сердце мистера «недовольное табло номер один» в универе? — Захлопнись и пошли. Уже на балконе Наги достал одну сигарету из пачки и ловко прокрутил ее между пальцев. — Че там случилось вчера? Мегуми молчал, волосы закрывали взгляд, говорить он не особо хотел, а молчание почему-то давило сильнее. — Расскажешь? — У нее паническая атака была.. вроде, — парень подкурил сигарету, делая затяжку, — я не уверен в этом. — Ты помог ей? — Я пытался, но она не поняла кто я, мы же не друзья. Наги фыркнул: — Ой, бля.. ты такой, сука, идиот. Мегуми прикрыл глаза, думая, о том,что Наги, хоть иногда и ведет себя, как долбоеб идиот, сейчас говорит как минимум дельную вещь. Он и в правду, не остался. Он увидел, как она сидит на кресле в коридоре у библиотеки и кажется, задыхается, из глаз льются слезы, а ногти впиваются в ладони. Он читал, как успокаивать людей во время приступа. Поэтому просто сел рядом с Акирой и заставил её дышать на три счёта. Правда, не помогло. Отчасти,может. Благо появился Юта Оккоцу, который знает, что с этим делать. Он быстро привел девушку в чувства, а Мегуми даже и не поинтересовался как она после такого. Зачем ему это, правильно? Он сдавлено вздохнул, затянулся и провел рукой по лицу, отметая настырные мысли.

***

Утром в четверг, вместо лекций, она отправилась в небольшую частную клинику на окраине города. Она не хотела идти в университетский медпункт — слухи там распространялись быстрее, чем инфекция во время Чумы в Европе. Табличка на двери гласила: «Доктор Арисава, психотерапевт, психиатр». В кабинете пахло чем-то успокаивающим — кажется, лавандой и дорогим бумажным глянцем. Доктор Арисава, женщина средних лет с мягким голосом и очень внимательными глазами, не торопила её. — Расскажите мне о физических ощущениях, Акира, — тихо произнесла врач, делая пометки в блокноте. Брюнетка сидела на краю мягкого кресла, сжимая в руках лямки рюкзака. — Это... как будто меня замуровывают заживо. Сердце стучит так, что болят зубы. Воздух есть, но легкие его не берут. А потом... — она сглотнула, — потом наступает холод. И я перестаю понимать, где я и кто я. — Это классические проявления панического расстройства на фоне перенесенного острого стресса, — доктор Арисава отложила ручку. — Ваша нервная система сейчас находится в состоянии «гипербдительности». Она ищет угрозу повсюду, даже там, где её нет. Акира опустила голову. — Я не могу так учиться. Я не могу просто... жить. Мне кажется, я схожу с ума. — Вы не сходите с ума, — мягко, но твердо перебила её врач. — Ваша психика пытается вас защитить, просто делает это слишком агрессивно. Мы поможем ей успокоиться. Спустя несколько минут доктор Арисава выписала рецепт. — Послушайте внимательно. Я назначаю вам курс антидепрессантов из группы СИОЗС (Селективные ингибиторы обратного захвата серотонина). Они не подействуют сразу, им нужно две-три недели, чтобы накопиться в организме и «выровнять» ваш общий фон, убрать эту постоянную тревожность. Она посмотрела на латинские названия на бумажке. — А если приступ случится завтра? Опять в коридоре? — На этот случай, — врач выписала второй рецепт, — я даю вам транквилизатор. Это «скорая помощь». Вы принимаете половинку таблетки только тогда, когда чувствуете, что паника начинает накрывать и вы не можете справиться дыханием. Они быстро расслабляют мышцы и снимают страх. Но будьте осторожны — они вызывают сонливость и к ним нельзя привыкать. Спустя полчаса девушка вышла из аптеки, сжимая в кармане две небольшие картонные коробочки. Немного постояв у входа, она глубоко вдохнула прохладный влажный воздух. Дождь почти закончился — осталась только лёгкая морось, оседающая на волосах и рукавах пальто. Яширо поправила лямку рюкзака и посмотрела на часы. До третьей пары оставалось около двадцати минут. Она всё-таки решила пойти в университет. Сегодня у них была лекция Сугуру-сэнсея и пропускать её не хотелось. Сугуру-сэнсей редко повторял материал и всегда говорил быстро, будто у него никогда не было времени. По дороге к кампусу Акира несколько раз ловила себя на том, что машинально трогает карман сумки, где лежали коробочки с таблетками. Странное чувство. С одной стороны — будто теперь у неё есть страховка. С другой — неприятная мысль, что без этих маленьких белых таблеток она, возможно, больше не справится сама. Она снова вспомнила тот момент в коридоре. Слишком громкие голоса. Чужие шаги. Тяжёлый воздух. И собственное сердце, которое билось так быстро, что казалось — ещё немного, и оно просто остановится. Акира резко выдохнула и тряхнула головой, словно пытаясь вытолкнуть воспоминание. — Всё нормально, — тихо сказала она самой себе. До университета оставалось всего семь минут.

***

Акира влетела в кабинет, когда до начала оставалась буквально минута. Куртку она кое-как сдала в гардероб, успев по дороге врезаться в какую-то девушку и на ходу извинилась перед ней. Аудитория была пустой. Она замерла. Затем медленно вышла из кабинета и сверила табличку с названием дисциплины. «Психология. Сугуру Гето». Всё было верно. Но почему-то аудитория пустовала. Акира почувствовала, как внутри медленно начинает подниматься тревога. — Тебя не предупредили о том, что у нас сегодня поточная лекция? В другом корпусе, — послышалось сбоку. Девушка резко повернулась. У окна как раз остановились двое парней. Она узнала их почти сразу. Канаэ когда-то знакомила их с ней. Один, кажется, её брат. А второй, как однажды выразилась Нобара — мистер «недовольное ебало». — Нет.. вообще, я пришла только, — начала оправдываться девушка, сама не понимая зачем. — Да пофиг, — махнул рукой Наги, — пошли, у нас лекция вместе с вами. Говорил с ней в основном Наги. Брюнет же молчал, и только прожигал её взглядом. За это друг тут же пихнул его локтем в бок и шепнул: — Отомри. Палишься. Мегуми нахмурился и отвёл взгляд, будто ничего не произошло. — Пошел ты. Фукамачи рассмеялся и подхватил ее под локоть. — Пошли. Девушка чуть напрягалась, но руку не одернула, откуда-то взялась уверенность, что парни безобидные. Тем более она знакома с сестрой одного из них. До другого корпуса было минут пять бодрым шагом через центральную площадь университета. Наги не умолкал ни на секунду, рассказывая о том, как Гето-сенсей любит устраивать внезапные «поточные» лекции, объединяя психологов, юристов и даже социологов в одной огромной аудитории. — Он говорит, что так «интереснее наблюдать за динамикой масс», — Наги картинно закатил глаза, но руку Акиры так и не отпустил, ведя её через толпу студентов. — На самом деле он просто любит смотреть, как триста человек одновременно пытаются не уснуть под его бархатный голос. Акира мельком взглянула на Мегуми. Тот шёл чуть поодаль, засунув руки в карманы брюк. Ветер трепал его тёмные волосы, и он всё ещё выглядел так, будто его заставили здесь находиться под дулом пистолета. — Ты пропустила пары? — вдруг спросил Мегуми, не глядя на девушку. Брюнетка вздрогнула от неожиданности — его голос после долгого молчания прозвучал непривычно глубоко. — Были важные.. дела, — ответила она, поправляя сумку. — Не душни, Фушигуро, — добавил Наги, усмехаясь. Мегуми наградил друга таким взглядом, что тот лишь посильнее прижал руку Акиры к себе, ища защиты. Когда они вошли в коридорах уже стояла гулкая тишина — лекция началась. Парни ускорились, и девушке пришлось почти бежать за ними. Они ворвались в огромную аудиторию через заднюю дверь. Сотни голов обернулись на шум. У кафедры, вальяжно опершись на неё рукой, стоял мужчина с длинными тёмными волосами, собранными в пучок. Сугуру Гето прервал свою речь на полуслове и медленно перевёл взгляд на опоздавших. Его узкие глаза за стёклами тонких очков опасно блеснули. — Фушигуро, Фукамачи... — протянул профессор с мягкой, но колючей улыбкой. — Я уже начал думать, что психология толпы вам неинтересна. И... — он перевёл взгляд на застывшую Акиру, — первый курс, да? Яширо, если не ошибаюсь? Акира неловко опустила голову, смотря на кеды. — Простите за опоздание, — буркнул Мегуми и, не дожидаясь, ответа от Гето начал подниматься, желая занять место подальше от профессора. Наги дернул Акиру за рукав пиджака, предлагая таким способом пойти за ним. Она, тряхнула головой и последовала за парнем, он вел ее к ряду, где уже сидел Мегуми, на ряд ниже сидела Канаэ, но места рядом с ней не было. Поэтому брюнетка села рядом с Наги, слева от него сидел Мегуми. Снизу, с трибуны, на них всё ещё смотрел Гето, и в его взгляде было что-то такое, от чего по спине пробежал холодок. — Наги, новая подружка? — прикрикнул парень с лиловыми волосами, когда Сугуру-сэнсэй вышел из аудитории. — Ацуши, иди нахуй. — Ты меня обидел, — парень страдальчески положил руку на грудь. — Переживу. Сугуру вернулся спустя пятнадцать минут, студенты сразу затихли, принимаясь что-то писать. — Итак, на чем мы остановились? Ах да. Коллективное бессознательное и механизмы подавления индивидуальной воли в толпе, — он плавно прошелся вдоль доски, вертя в пальцах мелок, — Почему человек, будучи наедине с собой вполне разумным существом, в группе превращается в... — он сделал паузу, и его губы тронула едва заметная, почти пренебрежительная усмешка, — в нечто гораздо менее контролируемое? Акира быстро открыла тетрадь, стараясь не шуметь страницами. Она чувствовала себя не в своей тарелке: сотни студентов, пристальный взгляд профессора и два парня сборку, каждый из которых излучал свою особую энергию. Наги придвинулся ближе, заглядывая в её пустой лист. — Можешь не записывать всё подряд, — шепнул он, обдавая её ухо теплым дыханием. — Он всё равно дает материал, которого нет в учебниках. Просто слушай, это как сеанс массового гипноза. — Фукамачи, — голос Гето разрезал шепот Наги, как скальпель. Профессор даже не повернул головы, продолжая что-то чертить на доске. — Ваше восхищение моими методами похвально, но я бы предпочел, чтобы вы делились им после лекции. Или вы хотите прокомментировать теорию Лебона о «душе толпы»? И как он услышал? Наги мгновенно выпрямился, картинно вскинув руки. — Никак нет, сенсей. Я весь во внимании. Мегуми едва слышно и очень выразительно вздохнул. Он сидел идеально ровно, его почерк в тетради был на удивление аккуратным и четким — мелкие, острые иероглифы ложились ровными строчками. Гето тем временем перешел к самой интересной части. Он начал рассказывать о том, как легко манипулировать сознанием, используя базовые страхи и привязанности. — Человеческая психика хрупка, — говорил Сугуру, и Яширо показалось, что он смотрит прямо на неё. — Мы строим связи, верим в дружбу, в долг перед семьей... Но что останется от вас, если убрать эти социальные подпорки? Останетесь ли вы «собой» или станете лишь пустой оболочкой, готовой принять любую форму, которую предложит лидер? В аудитории воцарилась тяжелая тишина. Кто-то впереди почесал затылок, явно пытаясь переварить услышанное, некоторые что-то яростно зачеркивали в конспекте. Акира почувствовала, как по спине пробежал холодок. В манере Гето было что-то пугающее — он не просто читал лекцию, он будто препарировал их мысли. Она невольно сжала ручку сильнее. Хотя на предыдущих парах он казался ей менее загадочным. — Не слушай его слишком внимательно, — тихо, почти одними губами произнес Фушигуро, не отрываясь от доски. — Он любит забивать головы новичкам этой экзистенциальной чушью. Просто пиши определения. Она мельком посмотрела на его тетрадь. На полях, рядом с серьезными терминами, был нарисован маленький, едва заметный контур собаки. Это было так неожиданно и мило так, что напряжение внутри девушки немного спало. — Спасибо, — так же тихо ответила она. Лекция продолжалась еще два с половиной часа. Гето разбирал примеры из истории, говорил о «высшем благе» и о том, как часто люди путают его со своими личными амбициями. Его манера речи как обычно была гипнотической — он приводил примеры так логично, что через какое-то время ты начинал соглашаться даже с самыми спорными его утверждениями. Когда прозвенел звонок, аудитория взорвалась гулом голосов. — Ну как тебе наш «великий и ужасный»? — Наги потянулся, хрустнув суставами, и тут же начал собирать тетради в сумку. — На прошлых парах, он казался не таким, как сейчас, — осторожно подбирая слова, ответила Акира. Она обернулась вниз и увидела, что Гето всё еще стоит у кафедры, неторопливо складывая бумаги. На мгновение он поднял голову и снова посмотрел на их ряд. На этот раз его взгляд задержался на Мегуми, и в нем проскользнуло нечто похожее на узнавание или скрытый интерес. К ним подошла Канаэ, одновременно здороваясь с Фушигуро и братом. Она похлопала девушку по плечу, пошутила про парней долбоебов и потянула Акиру на выход из аудитории, чтобы пойти пообедать. Наги и Мегуми медленно последовали за ними на выход из кабинета, но немного не в сторону столовой. Они свернули на выходе из корпуса в курилку. — Я с тебя балдею, Фушигуро, — сказал Наги, протягивая ему сигарету и зажигалку. — Что опять? — Ты поговорил с девушкой, — улыбнулся парень, — уже, наверное, забыл, какого это, да? Мегуми (не)легонько ударил друга в плечо и облокотился о стену, он хотел уж было что-то сказать, но его прервала вибрация телефона в кармане брюк. На экране высветилось, короткое «Отец». Парень нахмурился, но на звонок ответил. — Нет, я не поеду.. не хочу. Фукамачи рядом пытался прислушаться к разговору, но ничего не получилось. — Хорошо. Приеду, поздравлю и уеду, — быстро согласился он, услышав грубоватый голос отца, а затем так же быстро отключился. — Че случилось? — парень выкинул окурок и поправил пиджак. Мегуми тяжело вздохнул и махнул рукой, мол: «не важно». Наги не стал наседать и они молча пошли на обед. Акира опустилась на стул рядом с Итадори, Канаэ в этот раз решила остаться и села рядом с Нобарой, девушка, кажется, была не против. — Наш сенсей — Сатору Годжо, решил на следующую пару отвести нас в анатомический музей, а потом пойдем гулять по Роппонги, — поделился Итадори, широко улыбаясь. Яширо улыбнулась и отпила свой капучино с корицей, который купил ей Юджи. Прошло уже две недели и наконец-то можно было пить кофе. — А наша Ичитзава, быстрее голову откусит и не выплюет, чем куда-то нас сводит, — громко фыркнула Канаэ и на нее обернулись сидящие рядом студенты. Нобара хохотнула и откусила онигири с тунцом. — Пойдемте после пар куда-нибудь? — предложила Кугисаки, запивая всё апельсиновым соком, Канаэ быстро согласилась, Акира же на секунду замялась, но решила, что если не сейчас,то когда? Тем более они идут втроем, не ночью, и не в клуб. Поэтому она тоже кивнула, а Нобара захлопала в ладоши, улыбаясь, явно довольная своей идей. Обед, ещё одна полуторачасовая пара — и наконец-то свобода. Домой. По крайней мере, так думала Акира, пока Нобара не напомнила о их плане на вечер. В итоге вместо дороги домой они втроём направились в торговый центр недалеко от кампуса. Пошопиться, обновить гардероб, обсудить парней. Последнее, конечно, было прерогативой Канаэ и чуточку Кугисаки. И уж точно не Акиры. Ей обсуждать было особо нечего — разве что осуждать. Вечерний Токио встретил их влажным воздухом после дневной мороси. Асфальт всё ещё блестел, отражая неоновые вывески магазинов и редкие огни машин. Торговый центр гудел, как улей. Люди с пакетами, шум эскалаторов, музыка из магазинов и запах кофе из ближайшей кофейни смешивались в одну непрерывную городскую какофонию. — Нам нужно в этот магазин, — указала пальцем Нобара на один из бутиков, и подхватив девушек за руки, направилась туда. Вечер будет долгим, кажется.

***

Тем временем в другом конце города готовились к совершенно другому вечеру. Ресторан «Kurohana», один из самых дорогих в центре Токио, постепенно заполнялся людьми в дорогих костюмах и вечерних платьях. Мягкий свет ламп отражался в бокалах, официанты тихо двигались между столами, а из колонок играла спокойная джазовая музыка. Ресторан принадлежал Тоджи Фушигуро. Он редко появлялся здесь лично, но сегодня был особый случай. Тоджи стоял у бара, лениво наблюдая за подготовкой. На нём был тёмный костюм, пиджак небрежно расстёгнут, галстук — как обычно — отсутствовал. — Всё готово, господин Фушигуро, — тихо сообщил администратор. Мужчина только кивнул и сделал глоток виски. — Цумики и Мегуми едут? — Да. Чёрный седан медленно свернул с основной улицы и остановился у широких стеклянных дверей ресторана. Мегуми первым открыл дверь машины и вышел на улицу. Холодный воздух тут же ударил в лицо, заставляя слегка поморщиться. Он поправил воротник тёмного пиджака и обошёл машину. С другой стороны уже выбралась Цумики. Она аккуратно захлопнула дверь и на секунду остановилась, рассматривая здание перед собой. Ресторан занимал почти весь первый этаж углового здания. Высокие панорамные окна были залиты мягким золотистым светом. За стеклом мелькали силуэты людей, блеск бокалов и движение официантов в тёмной форме. Над входом висела строгая чёрная вывеска с серебряными иероглифами. Мегуми знал это место слишком хорошо. Здесь редко появлялись случайные посетители — чаще бизнесмены, политики или люди, которым не нужно было смотреть на цены в меню. У входа стоял администратор в безупречно выглаженном костюме. Он сразу узнал их и слегка поклонился. — Добрый вечер. Парень только коротко кивнул. Цумики мягко улыбнулась в ответ. — Праздник уже начался? — тихо спросила она. — Гости начинают собираться. Господин Тоджи уже внутри. Цумики на секунду посмотрела на брата. — Идём? Брюнет не ответил сразу. Он бросил короткий взгляд на окна ресторана. Через стекло было видно часть зала: столы, накрытые белыми скатертями, аккуратно расставленные приборы, свечи в стеклянных подсвечниках. С потолка свисали тёплые лампы в матовых плафонах, создавая мягкий приглушённый свет. Всё выглядело дорого, аккуратно и немного… чуждо. Внутри играла тихая музыка — что-то джазовое, почти неуловимое за стеклом. Фушигуро выдохнул. — Пошли. Стеклянные двери бесшумно раздвинулись, когда они вошли. Внутри было тепло. Запахи кухни сразу ударили в нос: жареное мясо, соевый соус, свежая зелень, лёгкий аромат вина. Зал был просторным. На белых скатертях поблёскивали бокалы, аккуратно сложенные салфетки и тонкие фарфоровые тарелки. По залу двигались официанты, расставляя последние блюда и проверяя сервировку. У дальней стены располагался длинный бар из тёмного дерева. За ним ровными рядами стояли бутылки дорогого алкоголя, подсвеченные мягким янтарным светом. Цумики тихо присвистнула. — Ничего себе… Мегуми лишь пожал плечами. Где-то в глубине зала раздался знакомый голос. — О, наконец-то. У бара, облокотившись на стойку, стоял Тоджи. Он держал в руке стакан с виски и смотрел на них так, будто они опоздали минимум на час. Цумики сразу улыбнулась и помахала рукой. Мегуми только тяжело вздохнул. Вечер обещал быть долгим. Тоджи небрежно кивнул в сторону дальнего стола, где вокруг высокого мужчины в идеально подогнанном сером костюме собралась группа людей с бокалами шампанского. — Именинник там. Идите, поздравьте дядю Кеничи, пока он еще в состоянии отличить одно лицо от другого, — хмыкнул отец, залпом допивая свой виски. Кеничи Морияма, совладелец сети заведений и давний соратник Тоджи, заметил их сразу. Он был полной противоположностью Фушигуро-старшего: гладко выбритый, с вежливой улыбкой и манерами потомственного аристократа, хотя Мегуми знал, что в бизнесе Морияма был не менее жестким, чем его отец. — О, Мегуми! Цумики! — Кеничи широко развел руки, приветствуя их. — Как вы выросли. Мегуми, я слышал, ты поступил на юридический? Твой отец ворчит, что ты не хочешь помогать ему с налогами, но, честно говоря, я тебя поддерживаю. Нам в этой компании не помешает кто-то, кто знает закон с правильной стороны. А ты Цумики? Уже заканчиваешь? — С днем рождения, господин Морияма, — Мегуми вежливо поклонился, стараясь сохранять лицо. — Желаю процветания вашему делу. — И крепкого здоровья, — добавила Цумики, протягивая небольшой, со вкусом упакованный подарок. — Это от нас двоих. — Спасибо, дорогая, — Морияма принял подарок и обернулся к Тоджи, который как раз подошел сзади. — Тоджи, у тебя отличные дети. Жаль, что они бывают на наших праздниках реже, чем падают кометы. — Они заняты «важными делами», — саркастично отозвался Тоджи, забирая у проходящего мимо официанта новый бокал. — Университет, лекции... скукотища. Разговор быстро перетек на обсуждение новых инвестиций и цен на недвижимость в Синдзюку. Фушигуро-младший стоял рядом, чувствуя себя лишним в этом круговороте цифр, сделок и фальшивых улыбок. Спустя минут двадцать, Мегуми уже собирался развернуться к выходу, когда автоматические двери ресторана снова разъехались, пропуская новую группу гостей. Атмосфера в зале мгновенно изменилась, став еще более тяжелой и официозной. В зал вошли Зенины. Семья их отца, он молодец, взял фамилию из матери. Впереди шел Наоя. Он выглядел безупречно в своем светлом дорогом костюме, с тщательно уложенными волосами и той самой высокомерной полуулыбкой, которая заставляла Мегуми непроизвольно сжимать кулаки. Следом за ним, на шаг позади, шли близнецы — Маки и Май. Маки была в строгом черном брючном костюме, который сидел на ней как броня. Ее взгляд, холодный и колючий, был устремлен в затылок Наои, и если бы взглядом можно было резать, тот уже давно лежал бы на ковре. Май же, в облегающем шелковом платье, выглядела подчеркнуто спокойной, но по тому, как она нервно поправляла ремешок сумочки, было ясно — она тоже не в восторге от этой компании. — О, какие люди! — Наоя даже не потрудился поздороваться с именинником первым, он сразу направился к Тоджи и Мегуми. — И Мегуми здесь. Всё еще строишь из себя прилежного студента? Парень посмотрел на сестру, на отца, а затем перевел взгляд на Наою. — Тебе ли судить, Зенин. Наоя лишь усмехнулся и обернулся к девушкам: — Маки, Май, почему вы застряли в дверях? Подойдите, поздравьте дядю Кеничи. Маки, убери это выражение лица, ты пугаешь инвесторов. Женщине твоего круга полагается улыбаться, даже если ей жмут туфли. Маки сделала шаг вперед, ее голос прозвучал как удар хлыста: — Если ты не закроешь рот в ближайшие пять секунд, Наоя, я покажу тебе, как «женщина моего круга» может использовать столовый нож не по назначению. — Тише, тише, — Наоя картинно вскинул руки. — Какая агрессия. Тебе определенно нужно поучиться манерам у Цумики. Фушигуро-младший почувствовал, как внутри него закипает глухая ярость. Он ненавидел то, как Наоя разговаривал с Маки, ненавидел этот пафос и то, что их семьи вообще связаны бизнесом. — Мы уже уходим, — холодно произнес Мегуми, делая шаг в сторону Наои и фактически перекрывая ему путь к сестре и Маки. — Нам здесь делать больше нечего. — Ой, как грубо, — Наоя сузил глаза, рассматривая Мегуми. — Ты всё больше становишься похож на своего отца. А ведь Морияма надеется, что ты когда-нибудь станешь юристом его корпорации. Маки подошла вплотную к Мегуми и коротко кивнула ему, игнорируя Наою. — Сваливаешь? Правильное решение. Тут скоро станет слишком душно от чужого самомнения. — Поехали с нами? — тихо предложила Цумики, глядя на Маки и Май. Она знала, как тяжело им даются такие вечера под надзором Наои. Май горько усмехнулась: — Мы бы с радостью, но мы «официальное сопровождение». Нас привезли сюда как декорации. Наоя тем временем уже отвернулся к имениннику, начав рассыпаться в дежурных комплиментах, но было видно, что он продолжает краем уха слушать их разговор. — Мегуми, иди, — Маки поправила очки и посмотрела на брата Наги. — Не трать свое время на эту плесень. Встретимся в университете. Он еще раз взглянул на отца — тот всё так же сидел у бара, полностью игнорируя происходящее, будто его здесь и не было. Это было типично для Тоджи: он пригласил сына, чтобы «обозначить присутствие», и на этом его родительские обязанности закончились. — Идем, — Мегуми взял Цумики за руку и, больше не оборачиваясь на Зенинов, направился к выходу. Только оказавшись на улице, под холодным ночным небом Токио, он смог нормально выдохнуть. В голове всё еще звучал противный голос Наои и виделась прямая, как струна, спина Маки, вынужденной терпеть это ничтожество. Они сели в машину и облегченно выдохнули. — Ты в порядке? — тихо спросила Цумики, пристегивая ремень. — Ненавижу их, — коротко бросил парень, заводя мотор. — Каждую секунду, проведенную с ними, я чувствую, как становлюсь частью этого дерьма. Маки... мне жаль её. Она заслуживает большего, чем быть тенью этого индюка Наои. — Она прорвется. Ты же её знаешь, — Цумики посмотрела на брата. — Знаю, — буркнул брюнет и выехал на дорогу. Домой, наконец-то.