Imperfecta (Несовершенная)

В университете за время отсутствия Акиры всё перевернулось. Родителей того выродка — Кадзумы Морита — вызывали «на ковёр» к директору — Яга Масамичи. Встреча, по слухам, прошла громко. Мать настаивала на «недоразумении», отец угрожал связями и адвокатами. Яга выслушал всё молча. А потом сухо передал документы об отчислении и распорядился вернуть деньги за обучение. Без скандала, конечно, не обошлось. Но решение осталось в силе. К середине следующей недели университет гудел, как улей. Кто-то сочувствовал Акире. Кто-то шептался: «сама виновата». Кому-то было просто всё равно. У курилки за юридическим корпусом пахло табаком. Фушигуро сделал глубокую затяжку и протянул половину сигареты Наги. — Не будешь? — Фукамачи наклонил голову. Мегуми махнул: — Не буду. — С каких это пор? — Цумики увидит — голову мне снесёт. Наги фыркнул. — Не парься. Ты ходил к ней? — Нет. — Почему? — Наги вскинул густые брови и затянулся. — Мы не знакомы даже, — Фушигуро поправил рукав пиджака и опустил голову. Друг рядом покачал головой: — И? Ты видел,что произошло, ты позвал Итадори — то есть, ты принял участие в её спасении. Долбоеб ты, Мегуми. Наги громко фыркнул и ударил брюнета по плечу. Мимо прошли какие-то девчонки с первого курса. Яркие, громкие, с телефоном в руках. Они подмигнули парням, но ни один не отреагировал. Одна из них довольно громко бросила: — Да эта девчонка сама виновата, шлюшка. Слова ударили резче, чем пощёчина. Мегуми сжал челюсть так, что на скулах заиграли желваки. — Надо прекращать эту хуйню, — Фушигуро резко выпрямился и достал телефон что-то быстро печатая. — Ты че удумал? — Половина из тех, кто разносит эти слухи, не видели, что там произошло.  Наги улыбнулся. — Решил действовать? — Хочу сделать хотя бы что-то. — Чувак, да ты вл… Мегуми резко повернулся. — Заткнись. Я просто пытаюсь быть человечным, а не уебком, как остальные. — Ладно, — протянул, всё еще улыбаясь Фукамичи, — погнали на уголовное право, а то Годжо-сенсей будет пиздеть. Вечером Мегуми сидел у себя в комнате. Ноутбук стоял на коленях, экран мягко освещал полутёмные стены. Он сам не понял, в какой момент оказался на её странице. Яширо Акира. Лента была не слишком активной — несколько постов, пара историй в актуальном. Первая фотография — она рядом с каким-то мужчиной. Старше, высокий, тёмные волосы, строгий, но тёплый взгляд. Они стояли на фоне вокзала, судя по подписи — Сендай. Акира улыбалась по-настоящему, без напряжения. Мужчина держал её за плечи. «Брат», — автоматически решил Мегуми. Или дядя. Но слишком уж похожи чертами лица. Следующее фото — с Юджи. Они обнимались. Акира почти повисла на нём, смеясь, а он, широко улыбаясь, держал её за талию. Мегуми задержал взгляд дольше, чем стоило. Третья фотография — она одна. Без макияжа. Волосы распущены. В свете вечернего солнца. Спокойная. Немного задумчивая. И какая-то… настоящая. Он провёл пальцем по тачпаду, увеличил изображение. — Как она?  Голос раздался так резко, что он почти вздрогнул.  Ноутбук захлопнулся быстрее, чем мысль успела сформироваться. Мегуми обернулся. В дверях стояла Цумики, опираясь плечом о косяк. Взгляд внимательный. Слишком внимательный. Он совсем забыл, что дома не один. — А? — он нахмурился, будто не понимая вопроса. — Не знаю. Цумики прищурилась. — Не знаешь… или не спрашивал? — Мы не общаемся, — ровно ответил он. Она прошла в комнату и села на край кровати, скрестив ноги. — Ладно, но ты можешь мне всё рассказать, если что. Тишина. Мегуми отвёл взгляд. — Я случайно зашел. Попалась в ленте. — Конечно, — мягко усмехнулась Цумики. Он чувствовал, как начинает раздражаться — не на неё, а на себя. На то, что его так легко читают. — Она в порядке, — наконец сказал он. — Наверное. Цумики внимательно посмотрела на него. — Ты переживаешь. — Нет. Слишком быстро. Она вздохнула. — Мегуми, если тебе небезразлично — это нормально. Он молчал. — Просто… — он замялся, подбирая слова, — не должно было так случиться. Цумики мягко улыбнулась. — Но случилось, значит так было нужно, — слишком спокойно ответила сестра, а затем поднялась. — Папа зовет на ужин, поедешь? — Не хочу. — Он будет один, без всего сброда Зенинов, но может Маки и Май будут. — Я не поеду. — Хорошо, — Цумики кивнула без упрека и вышла закрыв за собой дверь. Он тихо выдохнул. — Мне это не нужно, — пробормотал себе под нос. Но вместо того чтобы заняться конспектами по уголовному праву, он ещё долго сидел в темноте, глядя в пустой экран. В голову закрадывались мысли написать ее другу - Итадори, спросить в какой она больнице, прийти, может даже купить ей цветы. Но Мегуми тряхнул головой и откинул их, правда, не так далеко, как хотелось бы.

***

Прошло три дня с посвящения. Врачи настояли на сорока восьми часах наблюдения, чтобы убедиться, что седативные препараты полностью вывелись из организма и не дали осложнений на сердце или дыхание. Кровь Акиры была чиста, но внутри всё равно оставалось ощущение какой-то липкой, невидимой грязи. Утро выписки выдалось на удивление солнечным, что казалось Акире почти издевкой. Она сидела на краю застеленной больничной койки, переодетая в свои вещи, которые привезла Нобара. Джинсы казались слишком жесткими, а привычная толстовка — слишком большой. Дверь приоткрылась, и вошла доктор Сато — немолодая женщина с усталым, но добрым взглядом. Она просмотрела карту и поправила очки. — Ну что, Яширо, показатели в норме. Печень справилась, токсинов нет. Я выписываю тебя, — она сделала паузу и посмотрела Акире прямо в глаза. — Но послушай меня внимательно. Твое тело восстановилось, а вот нервной системе нужно время. Доктор положила на тумбочку лист с рекомендациями. — Во-первых, обильное питье. Минимум два литра воды в день еще неделю, чтобы окончательно «промыть» почки. Во-вторых, диета: никакой тяжелой пищи и никакого кофеина или алкоголя в ближайшие десять дней. Твоя нервная система сейчас в состоянии гипервозбудимости, не нужно ее подстегивать. Она на мгновение замялась, подбирая слова. — И самое главное. Я выписала тебе легкое успокоительное на травяной основе, чтобы помочь со сном. Но это лишь поддержка. Тебе нужно будет посетить университетского психолога или частного специалиста. То, что произошло… это не проходит само собой. Если почувствуешь приступы паники, нехватку воздуха или навязчивые мысли — не закрывайся в себе. — Спасибо, доктор, — тихо ответила Акира, глядя на свои бледные ладони. — Твой… — доктор Сато чуть улыбнулась, — очень настойчивый розововолосый друг уже ждет в коридоре. Он замучил медсестер вопросами о твоем меню и графике приема таблеток. Береги его. И береги себя.  Когда Акира вышла в коридор, Юджи подскочил со скамейки так резко, что едва не уронил пакет с вещами. За эти три дня он, кажется, выучил в этой больнице каждый кирпич. — Всё? Выписали? — он внимательно вгляделся в ее лицо, словно искал признаки болезни. — Я вызову такси. Он подхватил ее небольшую сумку и придержал дверь, пропуская ее вперед. На улице воздух ударил в лицо запахом города, пыли и цветущих деревьев. Акира непроизвольно зажмурилась и чуть пошатнулась — мир вокруг казался слишком громким и быстрым. Юджи тут же оказался рядом, его рука осторожно легла ей на плечо, поддерживая, но не сжимая. — Эй, ты как? — в его голосе было столько искренней тревоги, что Акире на мгновение стало тепло. — Немного кружится голова, — призналась она. — Доктор сказала, это послевкусие препаратов. И... она сказала пить много воды. — Я уже купил! — Юджи с гордостью вытащил из бокового кармана рюкзака бутылку. — И дома забил холодильник. И даже Нобара купила те дурацкие йогурты, которые ты любишь. Когда такси тронулось, Акира посмотрела в окно на здание больницы. Она была свободна физически, но знала, что настоящая борьба за возвращение к нормальной жизни только начинается. — Юджи? — позвала она, не оборачиваясь. — Да? — Спасибо. Он ничего не ответил, но она почувствовала, как его рука нашла её руку на сиденье и крепко сжала пальцы. В этом жесте было всё: и обещание защиты, и та самая нерушимая дружба, которая была ей сейчас нужнее любого лекарства.

***

— Ты ведь сама пришла сюда..Сама пила с моих рук.. Она хотела закричать, но из горла вырвался лишь жалкий хрип.  Её прижали всем весом. Она чувствовала костлявое колено, раздвигающее её бедра, слышала тяжелое, возбужденное дыхание у самого уха. Она пыталась ударить, поцарапать, но руки были как плети. Чужие пальцы впились в её талию так сильно, что, казалось, должны были остаться синяки на костях.  — Помогите... — беззвучно молили её губы под чужой ладонью. Но в ответ была только темнота и боль. Ткань джинсов затрещала, чья-то рука коснулась её бедра, поднимаясь выше, выше... — АКИРА! Она подскочила на кровати, едва не столкнувшись лбом с Юджи. Крик еще вибрировал в её собственном горле — высокий, надрывный, полный такого отчаяния, что у Итадори похолодело внутри. Акира тяжело дышала, её грудь бурно вздымалась, а зрачки были расширены до предела. Она не понимала, где находится. В комнате было темно, и силуэт перед ней в первую секунду показался ей продолжением кошмара. — Не трогай! Не надо! — закричала она, забиваясь в угол кровати и закрывая голову руками. — Это я! Это Юджи! — он перехватил её запястья, но тут же отпустил, понимая, что физический контакт сейчас только пугает её. Он отпрянул на полметра и включил ночник. Мягкий желтый свет залил комнату. Юджи сидел на полу у её кровати, тяжело дыша. Он был в одной футболке и домашних штанах, босой, с перепуганными до смерти глазами. — Акира, посмотри на меня. Дыши. Ты дома. Ты в нашей квартире. Я здесь, видишь? Она медленно опустила руки. Лицо было мокрым от слез и холодного пота. Её всю трясло так сильно, что зубы выстукивали дробь. — Юджи... — её голос сорвался. Она посмотрела на свои руки, на футболку — всё было целым. Но ощущение чужих прикосновений на коже было настолько реальным, что ей хотелось содрать её с себя. — Ты не пришел. Ты не успел... — Ничего не было, я успел.., — твердо сказал он, хотя его собственный голос дрожал от подавляемой боли за неё. — Я здесь.  Он медленно, очень осторожно протянул руку и коснулся её колена поверх одеяла. — Хочешь, я включу свет во всей квартире? Или принесу тебе чаю? Хочешь, я посижу здесь, прямо на полу, пока ты не уснешь?  Акира всхлипнула и, не выдержав, подалась вперед, утыкаясь лбом в его плечо. Она знала, что психологи советуют избегать триггеров, но сейчас только запах Юджи — запах чистого хлопка и того самого цитрусового геля для душа, который она покупала ему и себе — помогал ей верить, что она в безопасности. Итадори поднялся и присел на край, откидываться спиной на изголовье, Акира тут же устроилась под боком. Юджи не обнял её сразу — он замер, давая ей возможность самой контролировать степень близости. И только когда она судорожно вцепилась пальцами в его футболку, он осторожно положил руку ей на спину, защищая от всего мира. — Дыши, — шептал он ей в макушку. Он так и остался сидеть, опираясь спиной о стену. Ночник оставил включённым — мягкий свет разгонял тени по углам. За окном проехала редкая машина, где-то вдалеке залаяла собака. Через некоторое время её дыхание стало ровным. Она уснула. Итадори наконец-то выдохнул и сам прикрыл глаза, проваливаясь в сон.

***

Утро выдалось ужасным. Выспаться ни Акире, ни Юджи толком не удалось. Тосты сгорели — настолько, что пришлось выбросить половину батона. А вместо любимого крепкого кофе был зелёный чай и те самые травяные успокоительные, которые выписала доктор Сато. Горькие, с приторным запахом мяты и чего-то ещё лекарственного. Юджи стоял у плиты, сосредоточенно скребя ножом почерневший тост. — Точно всё хорошо? — спросил он уже в третий раз. Акира покачала головой. — Да. Он тяжело вздохнул и больше не задавал вопросов  В университете легче не стало. Уже у ворот Акира почувствовала, как что-то внутри неё сжалось в плотный ком. Слишком много людей. Слишком громко. Голоса смешивались в общий гул, шаги гулко отдавались по асфальту, а каждый смех казался направленным именно в её сторону. Акира тяжело вздохнула и зашла в кабинет. Взгляды одногруппников тут же обрушились на неё. Стало дико некомфортно. Она машинально тряхнула головой и прошла на своё место, стараясь не встречаться ни с кем глазами. Но это не помогало. Она буквально чувствовала эти взгляды на своей спине — любопытные, липкие, оценивающие. Некоторые — откровенно осуждающие. А несколько — с тем самым выражением, которое она уже начала ненавидеть: смесь жалости и брезгливости. Ей хотелось сжаться в комок. Стать невидимой. Чтобы все эти глаза просто перестали существовать. Первый день в университете после трёхдневного отсутствия оказался тяжёлым. Даже пока она шла по коридору с Ютой (Итадори попросил его встретить Акиру) стараясь держаться немного позади, чтобы не привлекать лишнего внимания, ощущение было таким, будто её выставили на витрину. Абсолютно все обратили на неё внимание. Кто-то оборачивался. Кто-то откровенно пялился. Кто-то перешёптывался, прикрывая рот ладонью. До неё долетали обрывки фраз. — Это её…? — Бедная… — Слышала, она сама… — Да ну, не просто так же… А один голос, тихий, но резкий, словно иголка: — Шлюха. Акира на секунду замедлила шаг, но не остановилась. Юта слышал всё. Он шёл рядом, спокойно, будто ничего не происходило, но его плечи были напряжены сильнее обычного. У двери аудитории он остановился и аккуратно положил руку ей на плечо. — Не обращай на них внимание, — тихо сказал он. Акира кивнула. На словах это звучало просто. На деле — почти невозможно. Находиться в кабинете было тяжело. — Яширо? — раздалось сбоку.  Канаэ стояла рядом.  — Слава Богу, с тобой всё хорошо, — девушка резко подалась вперёд и обняла её. Акира на секунду опешила. Это было неожиданно. От Канаэ она скорее ожидала потока вопросов или неловких комментариев. Но объятие оказалось коротким и искренним. Без давления. Без показной жалости. Брюнетка немного напряглась, но не отстранилась. — Фукамачи и.. ? — прогремел голос представителя. Сугуру Гето, кажется. — Яширо Акира. Мужчина удивлённо поднял глаза. На секунду их взгляды встретились. И в его выражении мелькнуло что-то — короткое, почти незаметное. Сочувствие. Или неловкость. Гето быстро отвёл взгляд и уткнулся в журнал, словно внезапно нашёл там нечто чрезвычайно важное. В аудитории повисла та самая вязкая, душная тишина, которую хочется разрезать ножом, лишь бы стало легче дышать. — Садитесь на места, — голос Гето прозвучал глухо. Он даже не спросил о причине прогулов. Хотя Юта говорил, что он терпеть не может пропуски и всегда требует объяснений. Акира опустилась на стул, чувствуя, как ватные ноги едва слушаются. Объятие Канаэ всё ещё ощущалось на коже тяжёлым теплом. Странно. Она не чувствовала угрозы. Но внутри всё равно всё сжалось. Любое прикосновение теперь казалось неприятным и пугающим. Она открыла тетрадь. Кончики пальцев мелко дрожали, и ручка никак не хотела ложиться в руку нормально. По затылку продолжали ползать мурашки от чужих взглядов.  Спина буквально горела. Ей казалось, что если она сейчас обернётся, то увидит на лицах одногруппников не просто любопытство, а грязную, липкую жалость. Или, что хуже, осуждение. «Он знает», — пронеслось в голове, когда она снова мельком посмотрела на Гето. Тот старательно избегал смотреть в её сторону, монотонно диктуя тему лекции. Его голос звучал ровно, будто ничего особенного не произошло. Эта внезапная деликатность пугала больше, чем если бы он начал кричать. Она была подтверждением. Официальным. Произошедшее — не страшный сон. Не то, что можно забыть. Это реальность, о которой теперь шепчутся за её спиной. Воздух в кабинете казался спертым. Акира сделала глубокий вдох, пытаясь унять тошноту, которая подступала к горлу каждый раз, когда за спиной раздавался шёпот или чей-то смешок. Слова преподавателя долетали до неё будто из-под воды. Она пыталась записывать. Пыталась сосредоточиться. Но мысли постоянно ускользали. — Эй, — тихо позвала Канаэ, наклоняясь к ней. — Если тебе плохо, можем сходить в медпункт. Ты бледная, как смерть. Акира едва заметно качнула рукой, давая понять, чтобы она замолчала. Она не хотела в медпункт. Не хотела лишнего внимания. Не хотела вставать и снова проходить мимо всех этих взглядов. Сейчас её единственным желанием было превратиться в одну из этих старых деревянных парт — стать чем-то неодушевлённым. Тем, на что никто не обращает внимания. Канаэ, к удивлению Акиры, не стала её дальше тормошить. Она просто сидела рядом. Иногда поглядывала, будто проверяя, всё ли с ней в порядке. Все три пары до обеда Канаэ оставалась рядом.И это, на удивление, не раздражало так, как раньше.  Может, потому что она не задавала глупых вопросов. Может, потому что рядом с ней в этой душной аудитории было немного… спокойнее. Но это — только сейчас. Неделя так и пролетела. К пятнице, на удивление Акиры, люди в университете словно устали от своей же сплетни. Шёпот за спиной постепенно стих. Уже никто так откровенно не пялился, не оборачивался вслед. Иногда кто-то всё ещё смотрел дольше обычного, но это было уже не то — не такое липкое, не такое неприятное. Это не могло не радовать. Обеды проходили спокойно: Нобара и Юджи сидели рядом с ней, болтали о чём-то своём, иногда спорили. Нобара закатывала глаза на очередную глупость Итадори, а тот смеялся так громко, что на них оборачивалась половина столовой. Акире радовалась и улыбалась,потому что на душе становилось тепло. Домой их, как обычно, провожала Нобара. Они доходили до перекрёстка, где расходились их дороги, и Кугисаки, поправляя сумку на плече, бурчала: — Всё, дальше сами, — говорила она улыбаясь. Но всё равно каждый раз оглядывалась, прежде чем уйти. 

***

На выходных Юджи наконец-то вышел на работу после недели отгулов. Дом сразу будто опустел. Не потому, что раньше он был шумным — Юджи вообще редко сидел на месте, постоянно куда-то спешил, собирался на пары или на смену, — но его присутствие всё равно ощущалось. В разбросанных кроссовках у двери, в кружке, оставленной на столе, в громком хлопке холодильника, когда он в очередной раз искал что-нибудь перекусить. Теперь было тихо. Акира сидела на диване, подтянув колени к груди и укутавшись в плед. На экране телевизора беззвучно мелькали кадры фильма «властелин колец», но она почти не следила за происходящим. Взгляд просто скользил по экрану. Часы на стене тихо тикали. Она машинально бросила взгляд на телефон. 21:18. Юджи писал ей перед сменой. Юджи: Если станет плохо — звони, ладно? Я отвечу даже если буду занят. Акира тогда отправила короткое: «Хорошо.» И больше они не переписывались. Она вздохнула и уткнулась подбородком в колени. За окном медленно темнело. Фонари уже зажглись, и мягкий желтоватый свет ложился на мокрый асфальт. Где-то внизу проехала машина, раздался приглушённый гул двигателя. Акира снова взяла телефон. Открыла переписку. Несколько секунд она просто смотрела на экран. Потом написала: Акира: Как работа? Сообщение ушло. Акира уже хотела убрать телефон, когда экран загорелся. Ответ пришёл почти сразу. Юджи: Пока спокойно.Ты поела? Она чуть улыбнулась. Акира: Да. Через пару секунд пришло новое сообщение. Юджи: Выпила успокоительные? Акира: Конечно. Юджи ответил смайликом.Акира отложила телефон на диван рядом с собой. Несколько минут она сидела так же неподвижно, слушая приглушённые звуки квартиры — тихий гул холодильника, шорох ветра за окном. Потом медленно встала. На кухне всё ещё пахло жасминовым чаем. Кружка стояла в раковине, а на столе лежала книга, которую она пыталась читать днём, но так и не смогла сосредоточиться. Акира налила себе воды и облокотилась на столешницу, смотря в окно — на звезды. Следующая неделя оказалась почти такой же. Те же пары. Те же коридоры. Те же разговоры. Но в четверг всё пошло немного не так. Телефон Акиры тихо завибрировал, когда она только вышла пары. Юджи: Акира, прости!! Я сегодня не смогу на обед.. У нас пересдача теста, который я завалил… Очень важный. Если не сдам — меня убьют. Через пару секунд пришло ещё одно. Юджи: Мне правда жаль. Я бы лучше с тобой поел, честно!! А затем ещё одно. Юджи: Не злись, пожалуйста. Акира тихо выдохнула через нос и набрала ответ. Акира: Всё нормально. Но телефон снова завибрировал. Юджи: Я потом куплю тебе десерт!! Она невольно чуть улыбнулась и убрала телефон в карман. С Нобарой тоже не получилось. Та ещё утром написала короткое сообщение: Нобара: Я сдохла. Отравилась. Затем еще одно. Нобара: Не скучайте без меня. Так что на обед Акира осталась одна. Когда она зашла в столовую, шум привычно ударил в уши. Гул разговоров, звон посуды, запах горячей еды. Но сегодня всё ощущалось иначе. Она медленно огляделась. Обычно они сидели втроём у дальней стены. Столик теперь был занят другими людьми. Акира крепче сжала поднос. Есть одной было… неловко. Казалось, что все сразу заметят. Что все поймут, что она одна. Что снова начнут смотреть. Она уже почти развернулась, собираясь просто взять еду с собой и уйти, когда рядом вдруг раздался знакомый голос. — Акира? Она обернулась. Канаэ стояла рядом с подносом в руках. — Ты одна? Акира на секунду замешкалась. — Юджи на пересдаче… — тихо сказала она. — А Нобара заболела. Канаэ нахмурилась, словно что-то обдумывая. — Тогда идём со мной. Акира сразу напряглась. — Куда? Канаэ чуть кивнула в сторону окон. — К моим. Акира проследила взглядом. У окна за столом сидели двое. Один из них — высокий, с тёмными волосами, очень похожий на Канаэ. Наверное, её брат. Рядом с ним сидел ещё один парень. Чёрные волосы, немного растрёпанные. Спокойное, почти равнодушное лицо. Она кажется где-то  его видела.. Он как раз поднял взгляд. На секунду их глаза встретились. Акира резко отвела взгляд. — Я… — она неловко поправила поднос. — Не думаю, что это хорошая идея. Канаэ устало вздохнула. — Акира, — Она слегка толкнула её локтем. — Ты не будешь есть одна. Пошли. И прежде чем Акира успела что-то возразить, Канаэ уже уверенно повела её через столовую к тому самому столику у окна. Столовая становилась всё шумнее, чем ближе они подходили к окну. Шаги Акиры невольно замедлялись. Ей казалось, что поднос в руках стал тяжелее в несколько раз. Канаэ же шла уверенно, будто ничего особенного не происходило. — Наги, подвинься, — бросила она, ставя поднос на стол. Парень с такими же тёмными волосами, как у неё, лениво поднял голову. Его взгляд сначала остановился на сестре, потом медленно скользнул к Акире. Он сразу понял. — А-а… — протянул он. — Это и есть твоя подружка? Канаэ закатила глаза. — Наги. Но тот уже улыбнулся уголком губ. — Я просто спросил. Акира неловко остановилась у стола, не зная, куда деть взгляд. — Это Акира, — сказала Канаэ уже спокойнее. — Яширо Акира, — Затем она кивнула в сторону брата. — Это Наги. Мой брат. Наги слегка поднял руку, будто лениво приветствуя. — Привет. Его взгляд был внимательным, но не неприятным. Скорее изучающим. Потом Канаэ повернулась к другому парню. — А это Фушигуро Мегуми. Мегуми сидел чуть откинувшись на спинку стула. Он молча смотрел на Акиру несколько секунд, словно оценивая ситуацию, а потом коротко кивнул. — Привет. Его голос был спокойный, низкий. Акира тихо ответила: — Привет.. Наги сразу фыркнул. — Мы не кусаемся, Акира. Канаэ подтолкнула Акиру к свободному стулу. — Садись уже. Акира осторожно опустилась на край стула, аккуратно поставив поднос перед собой. Она старалась смотреть только на еду, но чувствовала, как на неё периодически падают взгляды. Через несколько минут Наги вдруг снова обратился к сестре: — Кстати, Канаэ, как у тебя с практической работой? Кажется ты говорила,что Сугуру-сенсей ахуел. — Замолчи, — спокойно ответила Канаэ и пнула его под столом. Наги рассмеялся. В этот момент Акира случайно подняла  взгляд. И снова встретилась глазами с Мегуми. Когда девушки встали из-за стола, шум столовой будто сразу стал громче. Канаэ забрала поднос и махнула брату: — Мы пошли.  — Угу, — лениво отозвался Наги. Акира тихо кивнула парням на прощание. — Пока. — Пока, — коротко сказал Мегуми. Они ушли, растворившись в толпе студентов. Наги проводил их взглядом, а потом медленно повернулся к Мегуми. Несколько секунд он молчал, будто что-то обдумывая. А затем ухмыльнулся. — Ну? Мегуми спокойно доел рис. — Чего? — Не делай вид, что не понял, — протянул Наги и опёрся локтем на стол. — Ты пялился. — Я не пялился. — Пялился. Мегуми поднял на него взгляд. — Наги. — Что? — Закройся. Наги тихо усмехнулся. — Ладно-ладно. Но ты пялился на нее. — Наги, блять!