Imperfecta (Несовершенная)

Они вышли из дома ближе к обеду. Солнце светило по-настоящему — без обычной ноябрьской скупости, будто решило напоследок порадовать город. Акира зажмурилась на секунду, выходя из подъезда, и Юджи, заметив это, усмехнулся, но ничего не сказал. Они пошли в сторону парка. Не того, куда обычно ходят студенты с пивом по пятницам, а старого, с липовыми аллеями и фонтаном, который летом вечно был забит монетками туристов. Акира шла чуть позади, наблюдая, как Юджи шагает впереди размашисто, не глядя под ноги. Его тень тянулась по асфальту длинная и нелепая, руки в карманах джинсов, капюшон накинут поверх растрёпанных волос. Он не мёрз. А она зябко куталась в пальто. — Может, зайдём, возьмём чего-нибудь горячего в «Чёрном Коте»? — предложила Акира, потуже затягивая шарф на шее. Юджи кивнул, и они свернули в переулок. Когда они вошли, колокольчик над дверью звякнул коротко и привычно. За стойкой стояла Момо. Увидев их, она расплылась в улыбке и помахала рукой. — Аки! — крикнула она через весь зал. — Ты сегодня не работаешь, чего тут забыла? — Соскучилась, — сухо ответила Акира, но без злости. Рядом с Момо возился Макото. Он кивнул Акире, не отрываясь от кофемашины, и что-то буркнул вроде: «Привет, Акира». Яширо выбрала столик у окна — свой любимый, откуда видно и улицу, и стойку. Юджи плюхнулся напротив, откинулся на спинку стула и уставился в потолок, где висели сушёные травы и несколько старых фотографий в деревянных рамках. Акира проследила за его взглядом — он разглядывал снимок уличного фестиваля, сделанный, кажется, ещё в девяностых. — Ты будешь что-то конкретное? — спросила она, доставая телефон. — Как обычно, — отозвался Юджи, не глядя. Девушка медленно поднялась и подошла к кассе. — Нишимия, можно, пожалуйста, два капуча. Один мне — с корицей, один с карамелью. Побольше карамели. — пробормотала Акира. — О! И вот эти моти с апельсином. Момо кивнула, посчитав ей только десерт, и даже со скидкой для сотрудников. Кофе они могли угощать кого-угодно. Наритоши не запрещал. Главное в пределах разумного, конечно. За стеклом проходили люди. Женщина с коляской, остановившаяся поправить ребёнку шапку. Пожилой мужчина с собачкой на поводке — крошечной, похожей на мохнатый комок шерсти. Двое студентов в одинаковых куртках — наверное, с какого-то факультета, где форма обязательна. Все они шли куда-то по своим делам, не замечая ни витрины «Чёрного Кота», ни двоих молодых людей внутри. Макото принёс заказ. Поставил чашки на стол. Посмотрел на Юджи, дёрнул бровью с пирсингом и ушёл обратно за стойку, где Момо тут же набросилась на него с каким-то вопросом. — Твои коллеги странные, — заметил Юджи, кусая моти. — Ты просто их редко видишь, — Акира отхлебнула свой капучино с корицей, — Момо вообще нормальная, когда не на работе. — А тот зелёный? — Макото? Он своеобразный. Но кофе делает отличный, да и с ним молчать не напряжно. Юджи кивнул, соглашаясь, и вернулся к десерту. Она пила кофе медленно, грея ладони о кружку. Тепло разливалось по пальцам, поднималось выше, и Акира наконец перестала дрожать. В кофейне было тихо. Только шипела кофемашина за стойкой, да Нишимия иногда перекидывалась с Хаями короткими фразами, смысла которых Акира не разбирала. Где-то наверху, на втором этаже, кто-то передвигал стул — наверное мужчина, который жил прямо над заведением и каждое утро, в десять, приходил за стаканом американо и онигири. Акира подумала, что, наверное, это хорошая жизнь — жить над кофейней, просыпаться под запах свежего кофе и спускаться вниз в тапочках. — Ещё? — спросила Акира, когда заметила, что Итадори съел все моти. — Не, хватит, — он отодвинул тарелку. — Пошли, пока солнце не село. Она кивнула. Встала, накинула пальто, и на ходу замотала шарф. — Акира, смену не подменишь? — крикнула Момо из-за стойки. — У меня в среду... — В среду я занята, — перебила Акира. — Вечно ты занята, — Момо вздохнула театрально, но улыбнулась. — Ладно, идите уже. Не замёрзните там. А во вторник можешь? — Постараемся, — бросил Юджи, толкая дверь. (Акира лишь кивнула на последнюю просьбу). Колокольчик звякнул в последний раз, выпуская их на холод. Потом дверь закрылась, и кофейня осталась позади.

***

— Химера, блять! Угомонись! — рявкнул Фушигуро, когда они наконец вышли на улицу. Дождь прошёл ещё ночью, но лужи остались — огромные, зеркальные, разлившиеся по всему тротуару. Химера, чёрно-белая бордер-колли с вечно дурацким выражением морды, явно считала лужи лучшим изобретением человечества. Она носилась по ним, поднимая брызки грязной воды, виляла пушистым хвостом и периодически припадала на передние лапы, приглашая хозяина поиграть. Мегуми стоял в стороне, в тёмных джинсах и простой серой толстовке, с поводком в руке, который давно уже не держал — Химера всё равно не слушалась. Его лицо сохраняло обычное выражение ледяного спокойствия, но внутри всё кипело. — Я тебя выгуливаю или ты меня? — спросил он у собаки, которая в ответ лишь тявкнула и с разбегу плюхнулась в самую глубокую лужу. Вода разлетелась веером. Часть попала на Мегуми. Он выдохнул. Медленно. Сквозь зубы. — Когда мы придём домой, никакого дивана. Даже когда помою тебя. Химера наклонила голову набок, свернув уши рулетиками, будто обдумывая угрозу, а потом рванула вперёд по аллее, таща за собой поводок. Мегуми едва успел схватить его — чуть не упустил. Фушигуро поймал поводок, укоротил его так, чтобы собака шла рядом. — Спокойно, — сказал он тихо, но твёрдо. Химера перестала дёргаться, но продолжала поводить носом по земле, вынюхивая что-то очень важное. Её чёрно-белая шерсть блестела на солнце, а лапы были по колено в грязи. Они прошли мимо женщины с йоркширским терьером, который при виде Химеры начал истерично лаять. Химера даже не посмотрела в его сторону — слишком мелкая добыча. Женщина поджала губы и ускорила шаг, прижимая собаку к груди. Мегуми проводил её равнодушным взглядом. В кармане завибрировал телефон. Наги: «Че делаешь? Иди к универу, если не занят, мы с Канаэ хотели в кино сходить. Пойдешь с нами?» Мегуми посмотрел на Химеру. Та сидела в луже и счастливо скалилась. — Ещё круг и домой, — сказал он собаке, набирая ответ: «Через пятнадцать минут буду». Химера сделала вид, что не услышала. Он потянул поводок, разворачиваясь в сторону университета. Химера нехотя вылезла из лужи, отряхнулась — снова окатив хозяина и потрусила рядом. До универа было минут тридцать неспешным шагом. Мегуми сократил бы путь через парк, но Химера учуяла что-то в кустах и пришлось идти в обход — по главной улице, мимо старой пекарни, кофейни, магазина канцелярии и книжного. Он почти дошёл до поворота, когда заметил их. Акира и Юджи выходили из «Чёрного Кота» — той самой кофейни с кованым котом на вывеске. Акира поправляла шарф, Юджи держал дверь, пропуская её вперёд. Они о чём-то говорили — Мегуми не слышал, но видел, как Акира улыбнулась чему-то. Химера тоже их заметила. И рванула. Поводок вылетел из рук Мегуми, и бордер-колли, радостно лая, понеслась прямо на девушку. Лапы скользили по мокрому асфальту, хвост вертелся пропеллером, вся её чёрно-белая туша выражала чистый, незамутнённый восторг. — Химера, стой! — крикнул Мегуми, но было поздно. Акира увидела летящую на неё чёрно-белую тушу за секунду до столкновения. Сердце ухнуло куда-то вниз, она попятилась, врезалась спиной в Юджи и выставила руки вперёд — чисто рефлекторно, заслониться. — Ох, — выдохнула она, когда мокрая собака ткнулась носом ей в живот. Большая. Тяжёлая. И очень грязная. Химера не рычала и не скалилась — она радостно взвизгивала, молотила хвостом по воздуху. Лапы скользили по асфальту, оставляя мокрые разводы, и Акира невольно отшатнулась ещё раз, на этот раз в сторону. — Химера, ко мне! Голос знакомый. Акира подняла голову и увидела Мегуми — он быстро шёл к ним, намотав поводок на руку. На лице ни тени улыбки, только досада и лёгкое смущение, которое он пытался спрятать. — Это твоя? — спросила Акира, всё ещё не убирая рук перед собой. — Моя, — Мегуми схватил ошейник. — Химера, сидеть. Собака не послушалась. Она продолжала вилять хвостом и тянуться к Акире. — Она не кусается, — добавил он, заметив, как та держится. — Просто очень радуется. — Чему? — Акира перевела дыхание. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Мегуми пожал плечами. Химера тявкнула. — Людям, — наконец сказал он. Акира глянула на собаку. Та сидела теперь на мокром асфальте, высунув язык, и смотрела на неё так, будто ждала чего-то. Хвост мелко дрожал. И страх начал отступать. — Она точно не укусит? — Акира помедлила. — Можно погладить? Брюнет моргнул. Ожидал, наверное, чего угодно, но не этого. — Можно, — сказал он. — Она будет только рада. Акира протянула руку осторожно, всё ещё не до конца веря, что большая собака не щёлкнет зубами. Химера замерла — на удивление тихо, только уши поднялись и хвост застыл в воздухе. Пальцы коснулись шерсти. Мокрая, прохладная, но мягкая. Акира погладила раз, другой. Химера прикрыла глаза и подалась вперёд, подставляя голову. — Хорошая, — тихо сказала Акира. — Хорошая девочка. Хвост снова заходил ходуном. Юджи, стоявший всё это время сбоку, расслабил плечи. — Испугалась? — спросил он, кивнув Акире. — Немного, — призналась она, не отрывая руки от собаки. — Она вылетела неожиданно. — Я говорил ей не носиться, — сказал Мегуми. И добавил уже тише: — Прости. Пальто испортила. Акира посмотрела на грязные пятна. Вздохнула. — Ничего, — сказала Акира, — зато я погладила собаку. Химера, будто услышав комплимент, лизнула её в ладонь. Акира улыбнулась. — Мы к универу, — сказал он наконец. — Наги ждёт. — Да, — Акира убрала руку. Химера сразу заскулила. — Иди. А мы дальше гулять. — Пока, — кивнул он. — Пока, Фушигуро. Химера тявкнула. Что это значило — никто не понял. Акира и Юджи пошли в сторону парка. Мегуми смотрел им вслед, пока Химера не дёрнула поводок, напоминая, что они тоже не стоят на месте. — Пошли, — сказал он. И они пошли. Но Химера ещё дважды оглядывалась.

***

— Странный тип, этот Фушигуро, — фыркнул Итадори, когда они отошли на достаточное расстояние. Акира лишь пожала плечами. — И собака у него странная, — добавил Юджи тише. — Она добрая, — тихо возразила Акира, сама не зная, зачем вступается за Химеру. — И красивая. — Собака? Или хозяин? — Юджи усмехнулся, но в его голосе не было привычной лёгкости. Акира не ответила. Они свернули в парк, и дорожка повела их вдоль фонтана. Деревья стояли голые, ветки тянулись к серому небу. Где-то вдалеке каркнула ворона. Холодный ветер дул в лицо, и Акира пожалела, что не взяла шапку. — Замёрзла? — Юджи заметил, как она поёжилась. — Немного. — Тогда пойдём быстрее. Или зайдём куда-нибудь ещё? Может, в тот книжный за углом? Там тепло. — Давай просто посидим на скамейке, — Акира кивнула в сторону старой лавочки у пруда. — Я не хочу пока домой. Юджи посмотрел на неё внимательно, но спорить не стал. Они сели. Скамейка оказалась влажной, и Акира пожалела, что не догадалась подстелить что-нибудь. Но вставать уже не хотелось. Они молчали. Юджи смотрел на воду, Акира — на свои руки. Пальцы всё ещё пахли Химерой — псиной, мокрой шерстью и чем-то ещё, неуловимым. — Юджи, — позвала она. — М? — Ты не злишься? — На что? — он повернул к ней голову. — На то, что я пошла с ним в галерею. Что мы… ну, общаемся вроде бы. Юджи молчал несколько секунд. Потом вздохнул. — Аки, я не злюсь. Я просто переживаю. Ты знаешь. — Знаю. — Он не плохой, — нехотя признал Юджи. — Юта про него много хорошего говорит. И Наги, хоть и мудак, но к нему с уважением относится. Просто… ты недавно начала приходить в себя. Я не хочу, чтобы кто-то тебя ранил. Даже случайно. — Он не ранит, — сказала Акира тихо. Юджи ничего не ответил. Только положил руку ей на плечо и легонько сжал. — Ладно, — сказал он наконец. — Я просто буду рядом. Если что — скажи. — Скажу, — пообещала Акира. Они ещё немного посидели в тишине, глядя на серую воду и голые ветки. Потом Юджи встал, отряхнул джинсы и протянул ей руку. — Пошли домой. Я чай сделаю. С имбирём и лимоном, как ты любишь. Акира улыбнулась и взяла его за руку. — Пошли. Дома было тепло. Юджи скинул кроссовки у порога и сразу прошёл на кухню, греметь кастрюлями и чайником. Акира осталась в прихожей, повесила пальто на вешалку, поправила шарф, который уже начал распускаться по краям. В прихожей пахло старым деревом и почему-то апельсинами — наверное, потому что Юджи недавно мыл пол с ароматизированным средством. Она прошла в комнату, упала на кровать и уставилась в потолок. В голове крутились обрывки сегодняшнего дня: солнечный свет на мокром асфальте, улыбка Мегуми — нет, не улыбка, так, уголок губ дрогнул, когда она гладила Химеру. Тёплая шерсть под пальцами, собачий язык на ладони. И его голос: «Ты видимо ей нравишься». Акира закрыла глаза и почувствовала, как к щекам приливает тепло. — Дура, — прошептала она себе под нос. — Он вообще не о тебе. На кухне засвистел чайник. — Аки, иди сюда. Чай был горячим, терпким, с имбирём и лимоном, как и обещал Юджи. Он поставил перед Акирой большую кружку, сам устроился напротив с такой же и принялся листать телефон, иногда комментируя новости или пересылая ей смешные мемы и видосы из тик-тока. Акира пила чай медленно, слушая его голос, кивая в нужных местах, но мысли были далеко. Телефон на столе коротко вибрировал. Она взяла его, ожидая увидеть сообщение от Нобары или очередную рассылку от университета. Но на экране высветился незнакомый номер, и она чуть нахмурилась, открывая сообщение. «Добрый вечер, Яширо Акира. Это доктор Арисава. Напоминаю, что на следующей неделе у нас запланирован приём. Пожалуйста, подтвердите, что вы помните о встрече — четверг, 15:00. Если вам нужно перенести — дайте знать. Спасибо». Акира посмотрела на экран несколько секунд. Потом быстро набрала ответ: «Добрый вечер. Помню, приду. Спасибо». Она отложила телефон, но настроение будто чуть сместилось. Не в плохую сторону — скорее в серьёзную. — Кто там? — спросил Юджи, заметив, что она замолчала. — Доктор Арисава. Напоминает о приёме на следующей неделе. Юджи кивнул, и его лицо стало чуть серьёзнее. — Поедешь одна? Или мне отпроситься с пары? — Не надо, — Акира покачала головой. — Я сама. Это просто контрольный приём. Всё нормально. — Если что, ты позвонишь. — Знаю. Юджи допил чай, поставил кружку в раковину и потянулся. — Я, наверное, пойду прилягу. — Иди, — Акира кивнула. — Я ещё посижу. И нанеси мазь на свой фингал. — Хорошо, разбуди меня к восьми, мне нужно будет сменить Кайто. — Юджи вздохнул и ушел в комнату,закрывая дверь. На кухне Акира осталась одна и услышала как открываются ящики в его комнате. Девушка налила себе ещё чаю, обхватила кружку ладонями и уставилась в окно. За стеклом темнело. Фонари уже зажглись, и их жёлтый свет ложился на мокрый асфальт. Она думала о докторе Арисаве, о таблетках, о том, как изменилась её жизнь за последние месяцы. И о том, что сегодня, кажется, впервые за долгое время она чувствовала себя почти нормально. Не хорошо — нет. Но почти нормально. И это было уже что-то.

***

Мегуми свернул за угол, и только тогда позволил себе выдохнуть. Химера плелась рядом, то и дело оглядываясь назад, будто надеялась, что Акира каким-то чудом появится снова. Мегуми дёрнул поводок. — Угомонись, она не вернётся. Собака вздохнула — тяжело, по-человечески обиженно и побрела дальше, низко опустив голову. У входа в университетский парк их уже ждали. Наги стоял, прислонившись к фонарному столбу, и листал телефон и курил. Канаэ рядом с ним что-то увлечённо рассказывала, жестикулируя так активно, что едва не задела прохожего. — О, явился! — Наги поднял голову и тут же скривился, выдыхая дым в сторону. — А это что за чудовище с тобой? Химера, услышав, что речь идёт о ней, тут же подбежала и ткнулась носом ему в колени, оставляя на тёмных джинсах мокрые грязные пятна. — Химера, блять! — Фукамачи отскочил, но было поздно. — Мегуми, твоя собака — исчадие ада! — Она тебя любит, — равнодушно ответил Мегуми. — Пусть любит кого-нибудь другого! Канаэ закатила глаза и, не обращая внимания на возню брата, подошла к Мегуми. — Привет. Ты чего такой задумчивый? — Нормально всё, — он пожал плечами. — Фильм какой? — Ужастик какой-то. Наги выбирал, так что, скорее всего, полная хрень, — она махнула рукой. — Но мы хотя бы попкорн поедим. Ты как, идёшь? — Иду. Она задержала на нем взгляд, но спрашивать ничего не стала. Только кивнула и взяла брата под локоть. — Ладно, пошли уже. А то опоздаем. — Так, — Наги выкинул окурок в мусорку, и посмотрел на Химеру, которая радостно виляла хвостом, не подозревая о проблеме. — А это чудовище мы куда денем? В кино с ним не пустят. Мегуми вздохнул. Он уже доставал телефон, когда Канаэ перебила: — Может, оставим у входа? Я видела, там люди собак привязывают. — На улице холодно, — отрезал Мегуми. — Она замёрзнет. — Тогда не знаю, — Канаэ пожала плечами. Мегуми отошёл на пару шагов, нашёл в контактах Цумики и нажал вызов. Та ответила почти сразу. — Мегуми? Ты где? — С Наги и Канаэ. Хотим в кино, но Химера со мной. — И ты хочешь, чтобы я её забрала? — в голосе Цумики послышалась усмешка. — Если тебе не трудно. — Я как раз хотела пройтись. Диктуй адрес. Мегуми назвал адрес кинотеатра и сбросил звонок. — Цумики будет через десять минут, — сказал он, поворачиваясь к друзьям. — Пойдемте быстрее. Химера, будто поняв, что речь идёт о ней, радостно тявкнула и снова плюхнулась в лужу. — Твоя сестра — святая, — Наги покачал головой. — Я б за этой псиной даже дорогу не стал переходить. — Поэтому у тебя нет собаки, — сухо ответил Мегуми. — У меня есть чувство самосохранения. Канаэ фыркнула и отошла в сторону, чтобы не мешать брату спорить. Цумики появилась через семь минут — запыхавшаяся, но улыбающаяся. — Привет, Химера, — она наклонилась, потрепала собаку за ухом. — Соскучилась? Химера завиляла хвостом так сильно, что чуть не сбила её с ног. — Спасибо, — Мегуми протянул сестре поводок. — Я перед тобой в долгу. — Я запомнила, — Цумики подмигнула. — Идите уже, а то опоздаете. Я с ней погуляю ещё немного. Она махнула им рукой и, свистнув Химере, повела собаку в сторону парка. — Твоя сестра — золото, — повторил Наги, когда они заходили в здание кинотеатра. — Знаю, — коротко ответил Мегуми. В кинотеатре было людно. Пахло маслом, попкорном и чем-то сладким — карамелью, наверное. У касс выстроилась небольшая очередь, люди сновали с билетами и огромными стаканами газировки. Где-то играла приглушённая музыка, смешиваясь с гулом голосов. Наги купил билеты и три гигантских ведра попкорна — себе, Канаэ и, на всякий случай, Мегуми, который обычно не ел так много сладкого, но сегодня почему-то не отказался. — Я чувствую, что это будет ахуенно. — Наги поднял бровь, глядя на постер. — Там, кажется, кто-то кого-то убивает, а потом убитый возвращается и убивает всех остальных. — Ты сам понял, что сказал? — усмехнулась Канаэ. — Неважно. Главное, чтобы было кровавое месиво. Они зашли в зал, когда свет уже погас. Наги плюхнулся в кресло с попкорном, Канаэ села рядом, поправляя волосы. Мегуми опустился с краю, глядя на экран, но не видя ничего. — Мегуми, ты с нами? — шепнула Канаэ. — Да, — ответил он, но сам не поверил. На экране кто-то закричал. Наги одобрительно зашептал: «О, начинается!» Канаэ фыркнула и залезла рукой в его ведро с попкорном. Фушигуро сделал глоток газировки. Лёд приятно холодил горло. Мысли снова вернулись к Акире. К тому, как она смотрела на него — не испуганно, нет. Внимательно. Будто видела что-то, чего другие не замечают. Она всегда так смотрит. — Этот фильм — полное говно, — заявил Наги через полтора часа, откидываясь на спинку кресла. — Я ничего не понял. — Ты сам его выбрал, — напомнила Канаэ. — Я думал, он будет смешным. — Это ужастик. — Я ошибся. Мегуми не слушал их перепалку. Он смотрел на экран телефона, но видел только отражение собственного лица в тёмном стекле — усталое, задумчивое, с непривычно мягкими чертами. Он подумал о том, что сказал Наги вчера, в галерее: «Ты уверен, что это хорошая идея?». Тогда он отмахнулся. А теперь не знал, что ответить. Хорошая или нет — это уже случилось. Он привёл её в галерею. Он привёз её сумку. Он стоял с ней на улице, курил и молчал, потому что боялся сказать лишнего. И сегодня, когда она гладила Химеру, он почувствовал что-то, чего не чувствовал очень давно. Что-то тёплое, неуклюжее, совсем не вовремя. Совсем не для него. — Мегуми, — Канаэ тронула его за локоть, — у тебя попкорн рассыпался. Он опустил глаза. Пустое ведро валялось на полу, несколько зёрен разлетелись по сторонам. Он даже не заметил, когда выронил. — Извините, — буркнул он, нагибаясь, чтобы собрать. — Ты сегодня странный, — заметила Канаэ. — Устал просто, — соврал он. Канаэ не поверила, но ничего не сказала. Только переглянулась с Наги, который едва заметно пожал плечами — мол, не лезь. Фильм закончился под оглушительный крик последней жертвы и титры, которые никто не читал. Наги зевнул, потянулся и заявил: — Ну что, идём домой? Или ещё куда-нибудь? — Я домой, — сказал Мегуми, поднимаясь. — Химеру надо выгулять. — Ты её уже выгулял. — Ещё раз. Наги хмыкнул, но спорить не стал. Они вышли на улицу. Ночной воздух был холодным, но без ветра. Небо очистилось, и где-то высоко, между облаками, проглядывали редкие звёзды. — Ладно, — Наги хлопнул Мегуми по плечу, — не кисни. Завтра увидимся. — Ага, — кивнула Канаэ. — До завтра, Фушигуро. — До завтра. Он засунул руки в карманы и медленно побрёл в сторону дома. Огни Токио мигали вокруг, отражаясь в мокром асфальте. Машины проезжали мимо, кто-то громко смеялся на другой стороне улицы, из круглосуточного магазина доносилась приглушённая музыка. Где-то там, в одном из домов, Акира пила чай с Юджи и, наверное, уже не думала о нём. А он думал о ней. И это было странно. Не так, как он планировал.

***

Кабинет доктора Арисавы пах лавандой и бумагой. Все тот же мягкий стул, все те же бежевые стены, все то же чувство, будто ты пришел на исповедь, хотя никто тебя ни в чем не обвиняет. Акира сидела, сжимая в руках ремешок сумки. За окном моросил дождь — ноябрьский, нудный, тот, что забирается под кожу быстрее, чем холод. — Как вы себя чувствуете? — спросила доктор, откладывая ручку. Акира задумалась. Раньше она отвечала на этот вопрос на автомате. «Нормально». «Хорошо». «Могло быть хуже». Врач кивала, что-то писала, и все были довольны. Сегодня почему-то захотелось сказать правду. — Странно, — сказала Акира. — Не хорошо и не плохо. Просто… я снова могу дышать. Ну, в смысле, раньше я тоже дышала, но это было как через вату. А сейчас воздух реально есть. И мне не так страшно. Страшно всё равно, но меньше. Доктор Арисава кивнула, не перебивая. — Панические атаки? — Были пару раз. Я справилась. Ну, почти. Просто села и переждала. — Таблетки пили? — Пью. — Регулярно? — Почти. Акира поморщилась. «Почти» — это значило, что иногда она забывала, иногда специально пропускала, потому что хотела проверить, сможет ли без них. Смогла, но было пиздец погано. — Два раза пропустила за месяц, — честно призналась она. Доктор не стала ругаться. Только сделала пометку в блокноте. — Сон? — Так себе. Засыпаю нормально, но просыпаюсь рано. Или посреди ночи. И потом лежу, смотрю в потолок. — Аппетит? — Нормально. Юджи готовит, я ем. Ему не нравится, когда я пропускаю еду. Доктор чуть улыбнулась. — Хороший друг. — Да, — Акира кивнула. — Лучший. Повисла пауза. Доктор Арисава смотрела на неё внимательно, но без давления. Акира отвела глаза в окно. Дождь всё шёл. Капли собирались на стекле, прежде чем скатиться вниз. — Есть что-то, что вас радует в последнее время? — спросила доктор. Акира хотела сказать «нет». По привычке. Но задумалась. — Собака, — сказала она. — У одного парня собака. Большая, чёрно-белая, дурацкая. Она на меня налетела, перепачкала всё пальто. А я её погладила. — И вам понравилось? — Да. Я… забыла, как это — гладить собаку. Нам с Юджи нельзя в квартиру животных, поэтому погладить ее было неожиданно приятно. Доктор кивнула, что-то записывая. Акира смотрела на свои руки. Пальцы больше не дрожали. — А парень этот? — спросила доктор будто между прочим. Акира подняла глаза. — Что ? — Тот, с собакой. Он тоже вас радует? Акира хотела отшутиться. Сказать «мы просто знакомые» или «это неважно». Но почему-то не получилось. — Не знаю, — честно сказала она. — С ним тоже на удивление спокойно. Доктор Арисава чуть улыбнулась, но комментировать не стала. Только сделала ещё одну пометку. — Я оставляю ту же дозировку. Придёте через месяц, поговорим. Если станет хуже — звоните сразу, не ждите приёма. — Хорошо. Акира поднялась, взяла сумку. У двери обернулась. — Доктор Арисава? — Да? — Мне правда лучше. Не вру. Доктор посмотрела на неё несколько секунд. Потом кивнула. — Я вижу. На улице дождь почти кончился. Осталась только мелкая морось, которая больше раздражала, чем мешала. Акира достала сигарету, прикурила, сделала затяжку. Где-то в кармане завибрировал телефон. Юджи: «Все нормально?» Она быстро набрала ответ: «Да». Сунула телефон в карман брюк и запахнув, уже чистое пальто, пошла в университет. В университете Акира заметила это не сразу. С воскресенья она не видела Мегуми. Ни в понедельник. Ни во вторник. Ни в среду. И вот четверг, а его всё нет. Она не искала его специально. Ну, почти. Просто привыкла, наверное. К его молчаливой фигуре в коридоре, к коротким кивкам при встрече, к тому, что он всегда где-то рядом. А теперь его не было, и это странно чувствовалось. На четвёртую пару к ней подсела Канаэ. Плюхнулась на соседний стул, бросила сумку на пол и тут же начала что-то рассказывать про преподавателя, который устроил им контрольную на второй паре(Акира как раз пропустила ее). Яширо слушала вполуха, крутила в пальцах ручку. — …и он такой: «Вы должны были прочитать параграф двенадцать». А мы, блять, ничего не должны были, потому что он нам его вообще не задавал! — Канаэ возмущённо всплеснула руками. — Представляешь? — Ага, — рассеянно кивнула Акира. Помолчала секунду. Потом, не глядя на Канаэ, спросила: — А где Фушигуро? Что-то его не видно. Канаэ перестала жестикулировать. Посмотрела на неё с лёгким удивлением, но комментировать не стала. — Заболел, — сказала она, пожимая плечами. — Наги сказал, что в понедельник утром у него температура поднялась. Говорит, лежит, злой как чёрт, никого не подпускает. Цумики за ним ухаживает, но он, походу, больной ещё противнее, чем обычно. — Понятно, — Акира кивнула, делая вид, что записывает что-то в тетрадь. Канаэ хмыкнула. — Переживаешь? — Нет, — слишком быстро ответила Акира. — Просто спросила. — Ага, конечно, — Канаэ не поверила, но лезть не стала. Только улыбнулась уголком губ и отвернулась к доске. Акира смотрела на пустую строчку в тетради, но ничего не писала. Заболел. Она подумала о том, чтобы написать ему. Просто спросить, как дела. Но сразу отмела эту мысль — они не настолько близки. Да и что она напишет? «Выздоравливай»? Слишком ванильно. «Не помрёшь там?» — глупо. Она отложила ручку. Канаэ рядом что-то говорила про очередного преподавателя, но Акира её почти не слушала. В голове крутилось: заболел. Вот почему его не было. И почему-то от этого знания стало чуть спокойнее. Хотя какая ей разница, в конце концов.

***

Квартира Фушигуро пахла лекарствами, горячим чаем и собакой. Мегуми лежал на диване в гостиной, укрытый пледом до подбородка, и выглядел так, будто готов был убить любого, кто приблизится. Под глазами залегли тени, нос покраснел, а голос, когда он пытался что-то сказать, превращался в хриплый, лающий кашель. Химера устроилась прямо на полу рядом, положив голову ему на колени. Она не отходила ни на шаг с тех пор, как у него поднялась температура. Смотрела преданными глазами и иногда тихонько поскуливала, будто спрашивала: «Ну когда ты уже встанешь?» — Не сейчас, — хрипло ответил Мегуми, даже не глядя на собаку. Химера вздохнула и положила голову обратно. Цумики появилась в дверях с подносом. На подносе — чашка с чаем, мёд, лимон и тарелка с рисом, который Мегуми вчера не съел, а сегодня, судя по всему, тоже есть не собирался. — Ты пил лекарство? — спросила она, ставя поднос на журнальный столик. — Нет, — прохрипел Мегуми. — Почему? — Забыл. — Ты не забыл, ты поленился встать. Мегуми промолчал. Потому что это было правдой. Цумики вздохнула, взяла с тумбочки блистер с таблетками, выудила одну и протянула ему. — Пей. — Не хочу. — Мегуми. — Что? — Выпей таблетку, или я засуну её тебе в рот сама. Химера подняла голову и с интересом посмотрела на хозяйку. Кажется, ей нравилось, когда кто-то командовал Мегуми. Мегуми взял таблетку, проглотил, запил водой из стакана, который Цумики предусмотрительно поставила рядом. — Ты как ребёнок, — сказала Цумики, садясь на край дивана. — Не начинай. — Я не начинаю. Просто это правда. Химера тявкнула, соглашаясь. Мегуми отвернулся. Горло саднило, в голове гудело, а тело ломило так, будто его переехал грузовик. Он ненавидел болеть. Ненавидел лежать без дела. Ненавидел, когда за ним ухаживают. Но Цумики всё равно ухаживала. Приносила чай, меняла холодный компресс, проверяла температуру каждые два часа. И не жаловалась. И не говорила «я же тебе говорила», хотя могла бы. — Наги звонил, — сказала она. — Спрашивал, не хочешь ли ты, чтобы он зашёл. — Не надо. — Я ему так и сказала. — Хорошо. Химера зевнула и уткнулась носом ему в колено. Мегуми машинально погладил её по голове. Шерсть была мягкой, тёплой, и это немного успокаивало. — Ты что-нибудь ел? — спросила Цумики. — Нет. Я не хочу. — Но ты должен есть. — Не должен. — Мегуми. — Потом. Цумики посмотрела на него внимательно, но спорить не стала. Поднялась, поправила сползающий плед, забрала пустой стакан. — Я в магазин. Химера с тобой останется. Он кивнул. — Если станет хуже — звони. — Ага. Цумики ушла. Химера проводила её взглядом, потом снова посмотрела на Мегуми. Он лежал, глядя в потолок. В голове крутилось всякое. То вспоминалась галерея, то Акира с её улыбкой, когда она гладила Химеру. То думалось о том, что он пропустил уже три дня учёбы, и Годжо-сенсей наверняка будет его подкалывать. То хотелось просто провалиться в сон и не просыпаться, пока всё это не кончится. Телефон лежал на тумбочке. Он взял его, посмотрел на экран. Новых сообщений не было. Химера поскуливала, прижимаясь ближе. — Не ной, — сказал Мегуми. — Сам не рад, что болею. Химера не послушалась. Продолжала скулить, пока он не положил руку ей на спину. — Ладно, — прошептал он. — Лежи. Она успокоилась. Мегуми закрыл глаза и провалился в тяжёлый, лихорадочный сон, где Акира снова гладила Химеру, а он стоял в стороне и не знал, что сказать. Фушигуро открыл глаза от того, что горло саднило так, будто туда насыпали песка. За окном уже стемнело. Химера по-прежнему лежала рядом, положив голову ему на колени, и тихо посапывала. Рядом на тумбочке горел ночник. Наверное Цумики — заботливо оставила его включённым. Он потянулся к телефону, закашлялся, выругался сквозь зубы и наконец взял его в руки. Экран полоснул по глазам. 22:47. И одно новое сообщение. Он открыл чат, не сразу поняв, от кого. А потом увидел имя. Акира: «Привет. Канаэ сказала, ты заболел. Не затягивай, а то потом хрен догонишь, у вас же нагрузка больше, чем у нас». Мегуми смотрел на экран несколько секунд. Потом кашлянул снова — на этот раз почти усмехнувшись сквозь кашель. «Стараюсь. У нас реально больше, да. Но я не для того на второй курс перешёл, чтобы вылететь из-за простуды». Отправил. Отложил телефон. Хотел снова закрыть глаза, но телефон пиликнул почти сразу. «Ну да, ты же у нас ответственный». Мегуми хмыкнул. Набрал ответ. «Приходится. Кто-то же должен». И снова отложил. Подумал секунду. Добавил: «Спасибо. Выздоравливаю». Акира ответила коротко: «Не болей». Он не стал ничего писать в ответ. Просто смотрел на экран, пока он не погас. Химера подняла голову, глядя на него сонными глазами. — Ничего, — прохрипел Мегуми, погладил её по голове. — Просто сообщение. Он хотел снова отложить телефон, но заметил на журнальном столике что-то, чего раньше не было. Пакет. Бумажный, с торчащими из него апельсинами. Он прищурился. Повернул голову — горло отозвалось болью. — Что это? Химера мотнула хвостом, будто говорила: «Не смотри на меня, я не знаю». Цумики, должно быть, купила, пока он спал. Или кто-то принёс. Мегуми потянулся к пакету, достал один апельсин. Холодный, с шершавой кожурой. Запах ударил в нос — свежий, цитрусовый, такой сильный, что на секунду забило заложенный нос. Он положил апельсин обратно, откинулся на подушку. Химера вздохнула и уткнулась носом ему в колени. Мегуми прикрыл глаза. На душе стало чуть теплее. Или это температура снова поднялась.