Imperfecta (Несовершенная)

— Аки! — звонкий голос Нобары прорезал утреннюю прохладу у ворот университета. Она стояла на верхней ступеньке лестницы, кутаясь в шарф, и помахала рукой, привлекая внимание знакомых силуэтов, показавшихся из-за поворота. Акира и Юджи шли, настолько увлечённые своим разговором, что, казалось, не замечали ни лёгкого ветра, гуляющего по кампусу, ни редких прохожих, спешащих по своим делам. Они о чём-то бурно перешёптывались, периодически жестикулируя, и их лица раскраснелись от холода и спора. — Это очень много значит, Аки, пойми! — не унимался Итадори, энергично размахивая рукой. — Ты не представляешь, насколько это важно! Девушка в ответ лишь промолчала, опустив взгляд. Она сунула руки глубже в карманы пальто, стараясь унять предательскую дрожь. В горле застрял непонятный ком, который она тщетно пыталась проглотить. «Нервы, — подумала Акира, глядя, как ветер гоняет по асфальту сухие листья. — Это всё нервы. Нужно просто перестать думать об этом». Она глубоко вздохнула, но в следующую секунду чей-то голос донёсся до неё словно сквозь толщу воды — приглушённо, но настойчиво. — Аки! Юджи! Оба подняли голову и заметили Кугисаки, стоящую на лестнице главного корпуса. Она поправила съехавший набок шарф и смотрела на них с хитринкой, слегка прищурившись от солнца. — Нобара, привет! — радостно отозвался Итадори, подходя ближе и легко хлопнув подругу по плечу. Он окинул её внимательным взглядом и, заметив осветлённые кончики волос, выглядывающие из-под шапки, улыбнулся: — А тебе идёт эта прядь. Очень освежает. Акира шагнула вперёд и крепко обняла подругу, чувствуя через ткань курток её тепло и знакомый запах — смесь морозной свежести и её духов. От этого короткого объятия стало чуточку уютнее, будто они на миг перенеслись из шумного кампуса в уютное кафе. — Он прав, — тихо сказала Акира, отстраняясь и внимательно разглядывая осветлённые пряди, обрамляющие лицо Нобары. Лёгкий румянец на щеках подруги делал её особенно живой. — Идёт просто невероятно. — Ещё бы, — фыркнула Кугисаки с довольной улыбкой, поправляя шарф. — Я с самого начала знала, что это будет беспроигрышный вариант. Без вариантов. Акира и Юджи переглянулись и рассмеялись — звонко, легко, будто на мгновение забыв обо всём на свете. Они ещё пару минут перекинулись новостями, перебрасываясь шутками, а затем, махнув друг другу на прощание, разошлись по корпусам. Акира обернулась на ходу, на миг задержав взгляд на удаляющихся фигурах друзей, и почувствовала, как внутри разливается тёплая, щемящая благодарность за эту обычную — и оттого такую дорогую сердцу — суету. Внутри корпуса было заметно теплее, и дрожь в руках брюнетки стала понемногу утихать — но пальцы всё равно предательски подрагивали, когда она поправляла ремень сумки. Препараты давали о себе знать, хотя доктор Арисава ещё вчера на приёме уменьшила дозировку. «Сказала же, что привыкание пройдёт, — промелькнуло в голове. — Просто нужно время». Акира остановилась перед дверью аудитории, задержалась на пару секунд и сделала глубокий вдох. За стеклянными вставками виднелись ряды парт, несколько студентов уже сидели на своих местах, кто-то листал конспекты, кто-то тихо переговаривался. Её сердце билось где-то в горле, но она заставила себя успокоиться. «Всё хорошо. Хорошо…» — настраивала себя девушка, прежде чем толкнуть дверь. Первая пара сегодня у Гето-сенсея, и, слава Богу, она не совмещённая. Яширо выдохнула с облегчением, едва переступив порог. Её взгляд сразу же нашёл Канаэ на последней парте — та уже заняла их привычное местечко у окна, разложив на столе телефон и какие-то цветные стикеры. — Акирочка! — прощебетала Фукамачи, стоило брюнетке подойти ближе и поставить сумку на стол. Голос подруги звенел такой искренней радостью, что Акира невольно улыбнулась — но от формы имени её всё равно передёрнуло, по спине пробежали мурашки. «Акирочка», надо же. Видимо, Наги постарался. — Привет, — ответила Акира, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как отдохнула? — выпалила Канаэ, подавшись вперёд, но тут же спохватилась, замахав руками: — Хотя погоди! Сейчас покажу тебе, как мы с Наги, Мегуми и Юки ездили отдыхать. Это было нечто, ты просто обязана увидеть! Она пододвинулась ближе, в нетерпении постукивая пальцами по столу. — Садись, — попросила девушка, хватая телефон и уже открывая галерею. — Я покажу тебе фотки! Наги такой дурачок был, представляешь, он разучился кататься на сноуборде. Акира кивнула, устраиваясь поудобнее. Она сбросила с плеч тяжёлую сумку и положила руки на стол, пытаясь скрыть их предательскую дрожь. Канаэ уже вовсю листала галерею, прикусив губу от предвкушения, и экран телефона ярко светился в полумраке аудитории. — Так, а где вы были? — спросила Акира, стараясь, чтобы голос звучал заинтересованно, а не устало. Она действительно хотела послушать — просто силы на эмоции почему-то иссякли. — «Горнолыжный курорт Каруидзава», там так хорошо, — протянула Канаэ, и в её голосе послышалась мечтательная нота. Она уже открыла фотографию и повернула экран к подруге. — Представляешь, снег такой пушистый, мы снимали виллу прямо у подножия, с камином и тёплыми полами. И вид на горы, конечно, сногсшибательный… Фукамачи заговорщицки улыбнулась и уже хотела показать следующее фото. — Мегуми и Юки ещё… Она не договорила. Дверь с лёгким скрипом отворилась, и в аудиторию, бесшумно ступая, вошёл Гето-сенсей. Он был в своём обычном чёрном долгополом кардигане, в руках — тонкая папка с бумагами, а на губах играла та самая спокойная, чуть насмешливая улыбка, от которой студенты всегда слегка терялись. Его длинные чёрные волосы были распущены, и он машинально откинул прядь за ухо, окидывая класс цепким, внимательным взглядом. Канаэ мгновенно убрала телефон под парту, изобразив максимально невинный вид. Акира тоже выпрямилась, стараясь выглядеть собраннее, и убрала дрожащие руки под столешницу. Сердце пропустило удар — не от страха, нет, Гето она точно не боялась, — просто в его присутствии всегда ощущалась какая-то странная тяжесть, будто он видел чуть больше, чем показывали другие. — Доброе утро, — произнёс Гето, негромко, но отчётливо, и его голос разлетелся по аудитории, заставив притихнуть даже самых шумных. — Рад видеть, что все живы и здоровы после каникул. Он прошёл к своему столу, поставил папку и неторопливо оглядел присутствующих. Взгляд его задержался на Акире на долю секунды дольше, чем на остальных — и ей показалось, что в этих тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Или на вопрос. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули, — добавил он чуть мягче, поднимая взгляд на класс. — Потому что сегодня мы начинаем новую тему, и она потребует полной концентрации. Канаэ тихо вздохнула рядом и под столом легонько сжала запястье Акиры — коротко, ободряюще. «Всё нормально», — будто говорило это прикосновение. «Ты справишься». Акира сглотнула и едва заметно кивнула. Гето неторопливо развернулся к доске, взял маркер и вывел несколько слов — крупно, размашисто, с лёгким наклоном вправо. «Клиническое интервью: терапевтическое слушание vs диагностическое оценивание». Подчеркнул дважды, отступил на шаг и окинул написанное задумчивым взглядом, будто оценивая, достаточно ли провокационно получилось. — Итак, — повернулся он к аудитории, и в его голосе послышалась та самая спокойная ирония, от которой хотелось одновременно и слушать внимательнее, и спрятаться под парту. — Вы уже почти полгода учитесь на клинических психологов. Скажите мне, в чём главное отличие терапевтического слушания от диагностического? Тишина. Кто-то заёрзал, кто-то уткнулся в конспект, делая вид, что усиленно что-то ищет. На заднем ряду парень по имени Такэда демонстративно зевнул и прикрыл рот ладонью — поздно, Гето уже заметил. — Такэда, — позвал сенсей без тени угрозы, скорее с лёгким любопытством. — Вы, я смотрю, уже готовы к практике. Поделитесь с нами. По классу пробежал приглушённый смешок. Такэда выпрямился, поправил очки и, кажется, на секунду растерялся, но взял себя в руки. — Ну-у, — протянул он, потирая затылок, — терапевт не оценивает, он принимает. А диагност… ну, диагност ищет симптомы. Думает о критериях, о классификации, о том, что написать в карту. Гето приподнял бровь, и на его губах мелькнула тень одобрения. — Неплохо для того, кто только что проснулся. — Он перевёл взгляд на девушку с первой парты, которая что-то старательно конспектировала, не поднимая головы. — Иноуэ, вы согласны с Такэдой? Иноуэ вздрогнула, будто её застали врасплох, и быстро подняла глаза. Лицо у неё было бледное, под глазами залегли тени — видимо, каникулы не добавили ей сил. — Я… да, наверное, — неуверенно ответила она. — Но ещё терапевт должен уметь держать фокус на клиенте, а не на своих гипотезах. Иначе он начнёт подгонять ответы под свой диагноз, а это… ну, это уже не терапия. Гето кивнул, чуть склонив голову набок. Его длинные волосы скользнули по плечу, и он машинально убрал их за ухо. — Хорошо Иноуэ, вы только что сформулировали проблему, из-за которой половина студентов на втором курсе плачет на экзаменах. — Он повернулся к доске и жирно подчеркнул слово «фокус». — Кто ещё? Катаяма? Парень с третьего ряда, которого все называли просто Кат, поднял голову от телефона — он думал, что его не видно, но Гето видел всех. Кат виновато улыбнулся и сунул телефон в карман. — Я думаю, — начал он медленно, подбирая слова, — терапевтическое слушание про то, чтобы не перебивать. Просто дать человеку выговориться. Даже если он говорит что-то… ну, нелогичное. А диагностическое — оно про структуру, про вопросы по пунктам. Гето улыбнулся — тепло, почти по-отечески, и Кат облегчённо выдохнул. — Катаяма, это, пожалуй, лучшее, что я слышал от вас за весь семестр. — Он обвёл взглядом аудиторию. — Запомните: терапевт даёт пространство. Диагност задаёт рамки. И ваша задача на первом курсе — научиться чувствовать разницу, потому что на практике вы будете делать и то, и другое. Иногда в течение одного сеанса. По аудитории зашуршали страницы, заскрипели стулья. Акира взяла ручку и замерла, глядя на чистый лист. Рядом Канаэ уже строчила что-то красивым почерком, иногда поглядывая на доску. — Яширо, — вдруг позвал Гето, и у неё внутри всё оборвалось. Она подняла глаза — сенсей смотрел прямо на неё, спокойно и чуть прищурившись. — Вы, кажется, не пишете. Надеетесь запомнить всё на слух или просто размышляете над моими словами? Класс снова засмеялся — по-доброму, беззлобно. Акира почувствовала, как щёки начинают теплеть, и поспешно взяла ручку. — Размышляю, сенсей, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Гето выдержал паузу, изучая её лицо, и едва заметно кивнул — будто принял к сведению что-то, что было написано между строк. — Тогда скажите мне, — он слегка наклонился вперёд, опираясь руками на кафедру, — вы, как будущий клинический психолог, что для вас страшнее: ошибиться в диагнозе или пропустить что-то важное в словах клиента, потому что вы думали о своём? Акира замерла. Вопрос был не просто учебным — он бил прямо в то место, где она сама сейчас находилась. Она сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна тревоги, и ответила, почти не думая: — Пропустить. Потому что диагноз можно перепроверить, а момент… момент не вернуть. Клиент не скажет то же самое дважды. Гето помолчал. Мгновение, другое — в аудитории стояла такая тишина, что слышно было, как гудит где-то наверху люминесцентная лампа. Он смотрел на Акиру чуть дольше, чем требовалось, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то неуловимое — не удивление, нет, скорее узнавание. Будто он только что увидел в ней то, чего не замечал раньше. — Запомните этот ответ, — сказал он наконец, поворачиваясь обратно к доске. Голос его был ровным, но в нём прорезалась та редкая серьёзность, от которой обычно становилось не по себе. — Потому что это не теория. Это то, что отделяет хорошего специалиста от того, к кому и врагу не пожалеешь попасть. Он взял маркер и написал прямо под тем, что уже было на доске, одно слово, крупное и жирное: «СЛУШАТЬ». — Мы будем возвращаться к этому весь семестр. До тех пор, пока вы не поймёте, что слушание — это не пассивный процесс. Это работа. Иногда тяжёлая, страшная. Но без неё вся ваша диагностика — просто набор букв в карте. Гето опустил маркер на лоток и повернулся к классу, скрестив руки на груди. — А теперь открываем учебники на сто двадцать третьей странице. Сегодня разбираем первичное интервью. Практикуемся в группах. И да, — он слегка усмехнулся, и в его глазах снова зажглась привычная ироничная искра, — Катаяма, телефон уберите. Мы же не на каникулах. Класс засмеялся, загрохотали стулья, студенты начали поворачиваться друг к другу, делясь на пары. Канаэ тут же развернулась к Акире, её глаза горели азартом. — О, я буду клиентом! — заявила она без лишних церемоний, пододвигая стул ближе. — Ты будешь меня слушать, а я буду говорить всякое, и ты должна будешь понять, что мне на самом деле нужно, а не что я говорю. Акира слабо улыбнулась, сжимая ручку в подрагивающей ладони. — Легко сказать. — Легко сделать, — парировала Канаэ и, подмигнув, театрально откинулась на спинку стула. — Ну давай, Яширо, слушай. Я — твой первый клиент. И у меня есть проблема. Акира выдохнула и посмотрела в глаза подруге. На секунду ей показалось, что Канаэ не шутит. Но она моргнула, и выражение лица стало снова игривым, беззаботным. — Так что за проблема? — спросила Акира, заставляя голос звучать ровно. Канаэ вздохнула, театрально прижав руку к груди. — Я слишком красивая и живу лучшую жизнь. Все вокруг завидуют. Как мне с этим жить? Акира фыркнула и покачала головой, но губы сами собой растянулись в улыбку. — Я серьезно, — продолжила Канаэ, и в её глазах заплясали чёртики. — Это же травма. Мне нужна терапия. — Бред, — выдохнула Акира, но в голосе не было злости. — Ага, но все же, — парировала Канаэ и легонько толкнула её плечом. — Тебе уже легче? Акира на мгновение задумалась, прислушиваясь к себе. — Наверное, — ответила она. Канаэ улыбнулась, не сводя с неё взгляда, и ничего не сказала. Звонок разорвал тишину, и аудитория ожила. Заскрипели стулья, захлопали тетради, загудели голоса — привычная суета после пары. Кто-то уже рванул к выходу, кто-то неспешно собирал вещи, перекидываясь фразами через ряды. Акира выдохнула и наконец позволила себе расслабить плечи. К концу занятия руки почти перестали дрожать, и в груди стало чуть свободнее. — Ну что, Акира, — Канаэ уже стояла, накинув сумку на плечо и нетерпеливо постукивая пальцами по парте. — Следующая пара через десять минут, а нам ещё в другой корпус топать. Акира кивнула, застегнула молнию на сумке и поднялась. Пальцы чуть подрагивали, когда она поправляла лямку, но уже не так сильно, как утром. «Лекарства действуют», — подумала она и постаралась не развивать эту мысль дальше. Они вышли из аудитории в коридор, где уже вовсю кипела жизнь — студенты толпились у расписания, кто-то сидел на подоконниках с телефонами, пахло кофе и бумагой. Канаэ уверенно лавировала в потоке, то и дело здороваясь со знакомыми, а Акира просто шла следом, стараясь не потерять подругу из виду. На крыльце главного корпуса их встретил прохладный ветер — не такой колючий, как утром, но всё ещё ощутимый. Акира поежилась и натянула шарф повыше. — Слушай, — заговорила Канаэ, когда они спускались по лестнице, — а я серьёзно хочу, чтобы ты меня потом отрепетировала. Я имею в виду, по-настоящему. У меня есть один знакомый, у него мама в депрессии, и я не знаю, как с ней говорить. Ты же разбираешься. Акира удивлённо подняла брови. — Мы же первом курсе, Канаэ. — Да брось, — отмахнулась та, — ты на паре про слушание так ответила, что даже Гето прифигел. А он еще тот фрукт, так что ты знаешь, что делаешь. Акира хотела возразить, но Канаэ вдруг остановилась и махнула рукой куда-то вперёд. Её лицо озарилось той особенной радостью, которая появлялась только при виде одного человека. — О! Смотри, кто пришёл! Акира подняла глаза. У входа в другой корпус, прямо под козырьком, стояли двое. — Этот полудурок сегодня уехал без меня на своей машине, — Канаэ повернула голову к подруге, — ты представляешь, Акира. — Меньше языком трепай, идиотка, — фыркнул парень, когда Канаэ подошла ближе. —Пошел ты. — беззаботно отозвалась Канаэ. Наги внимательно посмотрел на Яширо — не так, как Мегуми, Наги смотрел как старший брат, который привык замечать всё, что касалось его семьи и близких. И кажется теперь Акира была в этом кругу. — Ты бледная, — сказал он, и в голосе его проскользнула та самая братская нотка, которая заставляла либо злиться, либо чувствовать себя под защитой. — Акирочка, ты бледная, опять. Неужели Канаэ задолбала тебя? — Эй! — возмутилась Канаэ. Акира чувствовала, как щёки начинают гореть. — Со мной всё нормально, — сказала она тихо. — Правда. Мегуми, который всё это время молчал, вдруг шагнул вперёд и протянул ей бумажный стаканчик. — Держи. Акира замерла. Она перевела взгляд с кофе на Мегуми. — Спасибо. — Акира взяла стаканчик. Тёплый картон обжёг ладони, и пальцы на мгновение перестали дрожать. Она поднесла кофе к губам, чувствуя горьковатый запах — капучино с корицей. — А мне где кофе? — Фукамачи толкнула брата в плечо. — Не заслужила. Канаэ фыркнула и схватила Акиру под руку. — Нам пора.

***

— Акира, не обижайся, но мне нужно будет уйти, — сообщила Нишимия, как только Яширо зашла в кофейню. Акира застыла на пороге подсобки, так и не успев снять пальто. Она смотрела на Момо, которая стояла за кассой с самым невинным выражением лица. — Ты прикалываешься? — переспросила Аки, и голос её прозвучал выше, чем она планировала. Она скинула пальто, повесила его на крючок и шагнула ближе, придерживая фартук. — Момо, ты серьёзно? Момо отвела взгляд и принялась крутить в руках чековую ленту. — Прости, но мне нужно уехать к Миве. Ей нужно помочь с переездом, — она подняла глаза, и в них мелькнула мольба. — Аки, я правда не хочу бросать тебя одну, но никто не захотел меня подменять. Я всем звонила. И новенькая Сатоко занята, и Наритоши, и даже Макото сказал, что не может. Только ты. Акира сжала челюсть так сильно, что заныли зубы. Она медленно выдохнула, считая про себя до пяти, и начала застёгивать фартук. — Значит, так, — сказала она, стараясь говорить ровно, но голос всё равно предательски вибрировал. — Ты хочешь сказать, что я должна закрывать кофейню одна. После того как утром ты как позвонила мне и попросила прийти пораньше. Я итак прогуляла пару. Момо сжала губы и опустила голову. — Я знаю. Мне очень стыдно. Но Акира, Мива правда просила помочь, она одна не справится… — Мива может нанять грузчиков, — отрезала Акира, но тут же прикусила язык. Она понимала, что злится не на Момо. Вернее, не только на Момо. Она злилась на эту чёртову работу, на этих людей, которые считали бариста обслуживающим персоналом, на свои вечно дрожащие руки и на лекарства, которые не всегда помогали. Но выплёскивать это на Момо было неправильно. И она это знала. — Ладно, — выдохнула она, проводя ладонью по лицу. — Ладно. Иди. Помогай Миве. Момо подняла голову, и её глаза расширились: — Правда? Аки, спасибо! Я завтра, клянусь, отработаю двойную смену, если надо! — Завтра у меня выходной, — устало сказала Акира. — Просто… в следующий раз предупреждай заранее.  Момо просияла, подбежала к ней и быстро, почти по-детски обняла — через стойку, так что Акира почувствовала запах её сладких духов. — Ты лучшая. Честно, — пробормотала Момо и уже через минуту исчезла в подсобке, переодеваясь на ходу. Акира осталась одна перед пустым залом. Она взяла питчер, налила в него холодного молока и просто постояла, глядя на белую поверхность, в которой отражался тусклый свет кофейни. Затем взяла тряпку и начала протирать стойку, хотя она была чистой. Просто нужно было чем-то занять руки. Первый гость зашёл через десять минут. — Эспрессо, двойной. Акира приготовила эспрессо, поставила перед ним, улыбнулась: — Эспрессо для вас, пожалуйста. Мужчина отпил, поморщился и посмотрел на неё с упрёком: — Он холодный. Акира замерла. — Вы уверены?  — Я говорю, холодный! — повторил он громче. — Переделай. И добавьте сахар. Брюнетка переделала эспрессо, добавила сахар, и сжав челюсть отдала напиток. Мужчина забрал заказ, и даже не посмотрев на неё, ушёл. Следующая была женщина с коляской, которая потребовала детское молоко подогреть «ровно до температуры тела, а не больше», потом пожилой мужчина, который полчаса рассказывал, как в его молодости кофе варили правильно, потом студентка, которая заказала самый дорогой напиток и попросила скидку «потому что я постоянный клиент, вы должны меня помнить». Яширо варила, улыбалась, кивала, переделывала. Пальцы её горели от горячего пара, ноги гудели от беготни по залу. Она подошла к концу смены уже на автомате, механически доставая пирожные из витрины, заваривая чай, подогревая молоко. В восемь вечера зашла последняя посетительница — девушка лет двадцати, которая сразу спросила: — Сделаете лавандовый раф? — Закончилась лаванда, — ответила Акира, устало улыбнувшись. — Могу предложить ваниль или карамель. — Ну почему у вас всегда всё заканчивается? — возмутилась девушка. — В прошлый раз тоже не было! Вы что, не можете заказать больше? — Можем, — терпеливо ответила Акира. — Ладно, давайте ваниль. И пенки побольше. Девушка забрала свой ванильный раф спустя пару минут и ушла не сказав ни слова.  Спустя полчаса кофейня за её спиной уже погрузилась в полумрак — она погасила свет, выключила кофемашину и пересчитала кассу трижды, просто чтобы убедиться, что всё правильно. — Алло, Такаши. Да-да, снова привет, — начала она, наконец зажимая телефон между ухом и плечом и вытаскивая ключи. — Всё хорошо, закрываю смену в кофейне, да, сегодня одна закрываюсь. — Акира, который час? — спросил Такаши. — Ты должна была закончить в восемь. — Ну, сегодня было много народу, — соврала она, запирая дверь на два оборота. — Не переживай, я уже выхожу. — Ты ужинала? Акира закатила глаза — он не видел, но она всё равно сделала это, просто по привычке. — Да, — ответила она слишком быстро. — Ела. — Акира, — голос брата стал серьёзнее, и она уже знала, что последует дальше. Она усмехнулась и, наконец справившись с замком, повернулась и прислонилась спиной к двери. Пустая улица встретила её холодом, фонари горели тусклым жёлтым светом, ветер гонял по асфальту обрывки газет и сухие листья. На часах было почти девять. — Такаши, — сказала она тише, — я правда в порядке. Просто смена была долгая. Брат помолчал несколько секунд. Акира знала это молчание — он подбирал слова, стараясь не сказать лишнего, не сделать ей больно. — Ты приняла лекарства? — спросил он наконец. Акира закрыла глаза. Вопрос прозвучал так буднично, так привычно, будто он спрашивал, не забыла ли она выключить свет в ванной. — Да, — ответила она. И на этот раз не соврала. — Хорошо. — Голос Такаши стал мягче, почти тёплым. — Передавай Юджи привет. — Передам. Ты не спишь в такое время? — удивилась она. — Я работаю над проектом. — Ладно. Не буду отвлекать. — И поешь, — добавил брат на прощание. — Пока. Они попрощались, и Акира убрала телефон в карман пальто. Секунду она стояла неподвижно, глядя на пустую улицу и чувствуя, как холод постепенно пробирается под куртку. Потом натянула шарф повыше, спустилась с крыльца и направилась домой. В сумке лежала книга по клинической психологии, которую она так и не открыла за день и перцовый баллончик, который всучил ей Юджи, перед тем, как самому уйти на смену. Дал он его со словами: «Аки, я не смогу тебя встретить, простиии пожалуйста, поэтому держи тебе такую штуку». «Я справлюсь», — повторила она себе, как мантру. В кармане завибрировал телефон. Акира достала его, ожидая увидеть сообщение от брата — он иногда присылал ей смешные картинки после разговора, чтобы поднять настроение. Но на экране высветилось другое имя: Мегуми Фушигуро: Привет, еще раз. Как ты? Акира остановилась, глядя на экран. Сердце отчего-то застучало быстрее. Идет она слишком быстро что-ли. Через секунду пришло второе сообщение: Мегуми Фушигуро: Я заходил к тебе на работу со своим знакомым, ты была занята и я не стал отвлекать. Акира выдохнула, и дыхание облачком пара растворилось в холодном воздухе. Пальцы заледенели, пока она набирала ответ:

Акира:

Всё хорошо. Еду домой. Спасибо.

Она хотела убрать телефон, но он снова завибрировал: Мегуми Фушигуро: Ты не хочешь после учебы завтра сходить и выпить кофе? Или не кофе. Я возьму Химеру, ее нужно будет выгулять. Да и нам надо..может поговорить как-то.

Акира:

Я подумаю.

Всю дорогу до дома брюнетка глупо улыбалась, сама не понимая почему..