Бытовые зарисовки

Кино-вечера у них были делом священным. Каждый четверг они выбирали сериал и залпом смотрели его до самого утра, чтобы рабочая пятница медом не казалась. Арми подходил к закупкам ответственно, — обязательно две пачки чипсов, потому что одна «улетает» за первые полчаса. "Скитлс" — чтобы было что погрызть в напряженные моменты. Колу брал трехлитровую, чтобы «на двоих хватило». Пару-тройку шоколадных батончиков про запас. Вроде бы всё предусмотрел. Но каждый раз, когда на экране начинались титры третьей или четвёртой серии «Чёрного зеркала», «Мира Дикого Запада», да на худой конец «Очень странных дел», Арми запускал руку в миску и натыкался на пустоту. Абсолютную. Вычищенную до последней крошки. — Да что это такое, — бормотал он, встряхивая пустую упаковку из-под чипсов. — Опять? Тимоти рядом довольно жмурился, уткнувшись носом ему в плечо, и пожимал плечами с невинным видом: — Ну, в следующий раз бери больше. Чего ты злишься? Арми косился на него с подозрением, но списывал на свой просчёт. Действительно, надо брать больше. И он брал. Ещё больше. Но результат был неизменен: к середине марафона всё исчезало, будто в бездонную пропасть. Тимоти довольно облизывал пальцы, а Арми чувствовал себя неудачником, который не может накормить своего омегу. --- Разгадка пришла случайно. Арми в поисках пульта от кондиционера открыл сидушку пуфика в прихожей и наткнулся на закладку Тимоти. Он запустил руку и извлёк на свет божий: полупустую пачку «Лейс» со вкусом краба, такую же с луком, почти пустую с сыром, вскрытую, слегка подъеденную упаковку «Принглс» с паприкой, несколько вскрытых упаковок скитлс, два открытых надкусанных батончика «Сникерс», скопище обёрток от съеденных «Баунти» и «Твикс», несколько подъеденных упаковок "М&М's". Арми уставился на это богатство. До него быстро дошло — это не просто заначка, это всё незаконно реквизированное с кино-вечеров. Он тихо, зловеще хмыкнул. — Ах ты, крысёныш! Недоеденные пачки, начатые батончики, — белочкины припасы. Это было странно и забавно. Зачем воровать? Мог же попросить, Арми бы не отказал. Но Тимоти будто нравился сам процесс создания своего тайного склада, — островка анархии, где правила диктует он. Тихий бунт против альфьей экспансии? А, возможно, это был просто отголосок какой-то детской привычки или способ продлить удовольствие: съесть не всё сразу, а оставить на потом, в норку. Тимоти даже не подозревал, что его маленький бизнес по отъёму вкусняшек раскрыт. Он продолжал ходить с честными глазами и советовать «брать побольше». --- Очередной кино-вечер. На экране — «Прикуп». Том Харди в роли злодея пытался забраться на жену родного брата. Арми и Тимоти устроились на диване по своему обыкновению: Тимоти прижимался к боку альфы, Арми лениво накручивал его кудряшки на палец, второй рукой периодически запуская в миску с чипсами. Тимоти тоже тянулся к миске. Их пальцы столкнулись. — Сходи, ещё насыпь, — сказал Арми, не глядя. — Это последняя, — буднично отозвался Тимоти, отправляя последнюю чипсину в рот. — Я четыре брал. Тимоти поднял на него глаза. В них читался вызов и лёгкое беспокойство, которое он тщательно маскировал. — Это четвёртая. Арми прищурился. — Точно? — Точно, — голос Тимоти звучал уверенно, но где-то в глубине проскальзывала нотка тревоги. — Хочешь проверить? Иди на кухню. — Если найду, — Арми медленно улыбнулся, и от этой улыбки у Тимоти почему-то похолодело в животе, — то ты сосёшь мои яйца до конца серии. Тимоти фыркнул, пытаясь сохранить невозмутимость: — Да легко. Но их там нет. Я тебе итак их пососу. Но не до конца серии, — Он кивнул на экран. — там ещё пятьдесят минут. — Я пошёл искать. — Удачи. Арми поднялся с дивана и направился не на кухню, а прямиком в прихожую к пуфику в углу. Тимоти, тревожно вытянувшись в струну, проводил его взглядом, и когда увидел, что Арми берётся за крышку пуфика, омега мгновенно поменялся в лице. Арми вернулся в гостиную с пуфиком в руках. Встал перед диваном, как прокурор перед присяжными. — Полиция нравов города Нью-Йорк, — торжественно объявил он. — Вы арестованы. С этими словами он снял крышку и высыпал содержимое прямо на диван. На свет появились заначки: смятые пачки чипсов, недоеденные скитлс, батончики и прочее, прочее, прочее. Тимоти смотрел на это с ужасом. — Ты… э-э-э… Это не моё. То есть… это я себе купил! Сам! Просто положил туда, чтобы не мешалось. Арми усмехнулся, сел рядом и навис над ним. — Тимоти, ты арестован за хищение с кино-вечеров в особо крупных размерах, а также за незаконное сокрытие вкусняшек и дачу ложных показаний. Наказание — лишение свободы рта до конца серии. — Я буду говорить только в присутствии своего адвоката, — Тимоти пытался сохранить гонор, но губы уже подрагивали от смеха. — Мой член в качестве адвоката подойдёт? — усмехнувшись, спросил Арми, поднимаясь с дивана, закрывая собой экранного Харди и спуская штаны вместе с трусами. Тимоти закатил глаза, но послушно сполз на пол, уткнувшись носом в пах Арми. — А я смотрю, «адвокат» уже готов к защите. --- На экране Том Харди с кем-то яростно спорил, пока жена брата рожала ему, Тому, сына — о чём братец, конечно, не догадывался. Тимоти сосредоточенно обводил языком яйца Арми, чувствуя, как альфа довольно выдыхает и запускает пальцы ему в волосы. Попутно омега ласкал свой напряженный и сочащийся семенем член. Член Арми тоже стоял колом, упираясь Тимоти в щёку, и это был зловещий знак: одним вылизыванием и обсасыванием яиц дело не ограничится, адвокат явно метил в судьи. Прошло минут десять. У Тимоти уже свело челюсть, слюна текла по подбородку. Он остановился, чтобы перевести дух, и просто дышал ртом, уткнувшись носом в тёплую мошонку. Арми тут же чуть приподнял бёдра, насаживаясь яйцами обратно ему на губы. — Конфискованные вкусняшки не подлежат возврату, если осуждённый будет халтурить на исправительных работах. Тимоти поднял на него взгляд — вымученный, но очень сексуальный, с поволокой. Глаза блестели, губы припухли. Он ничего не сказал, просто снова приник ртом к яйцам, втянул одно, потом второе, старательно облизал. Арми довольно откинулся на спинку дивана, одной рукой продолжая гладить кудри, другой потянулся к разгромленным запасам, достал батончик, развернул и откусил. Тимоти краем глаза заметил это движение и мыкнул возмущённо, но остановиться не мог — наказание есть наказание. — М-м-м, «Сникерс» в белом шоколаде, — протянул Арми с набитым ртом, скептично оглядывая упаковку и пытаясь припомнить. — Это я к «Звоните Солу» покупал вроде, да? Тимоти только сильнее сжал губы, выражая протест исключительно усилием языка. До конца серии оставалось ещё полчаса. И Арми намеревался насладиться каждым моментом.