Бытовые зарисовки

Третье свидание Тимоти ждал так, как не ждал ничего в жизни. Он перемерил весь свой гардероб и в итоге остановился на радужном свитере с широким воротом, из-под которого выглядывали ключицы, и на тех самых джинсах, что были на нем во время второго свидания, потому что ему в прошлый раз показалось, что Арми засматривался в них на его попу. Кудри он укладывал полчаса, в итоге зачесал все назад и зафиксировал лаком. Потом ещё десять минут смотрел на себя в зеркало и пытался понять, достаточно ли сексуально выглядят. В итоге психанул и помыл голову, дав волосам просто высохнуть в естественный беспорядок, — получилось лучше, чем когда он старался. Флоренс наблюдала за этим представлением, попивая чай. — У вас сегодня секс по плану? — поинтересовалась она. - Ты сам не свой. — Отвали, — беззлобно огрызнулся Тимоти, брызгаясь духами. - Просто хочу быть сногсшибательным для него. — Ладно, иди, сшибай с ног, — усмехнулась Флоренс. — Только резинку в карман положи. На всякий случай. — Флоренс! — Что? Я забочусь о твоём здоровье! Тимоти закатил глаза, но презерватив в карман джинсов всё-таки сунул. Мало ли. Хотя, конечно, вряд ли. Третье свидание — это ещё слишком рано для... ну, для этого. Или не рано? Он не знал. Он вообще ничего не знал, кроме того, что у него подкашиваются колени каждый раз, когда он думает об Арми. --- Кинотеатр был старый, с красными бархатными креслами и огромным экраном. Фильм Тимоти выбрал сам. Не премьеру, а повторный показ его любимого "Назови меня своим именем". Арми поддержал это его желание и признался, что тоже любит этот фильм. Тимоти пришёл пораньше, купил колу и попкорн для них, для Арми отдельный стакан, чтобы потом они не подрались из-за того, что Арми не делится попкорном, и теперь стоял около зада, ожидая своего опаздывающего кавалера. Когда Арми появился в проходе, у него перехватило дыхание. Альфа был в тёмных джинсах и простой белой рубашке с закатанными рукавами — и выглядел так, будто сошёл с обложки журнала. Он улыбнулся, увидев Тимоти, и эта улыбка была тёплой, почти нежной. — Привет, — сказал Арми, склоняясь и целуя его в щеку. — Заждался? — Ага, — выдохнул Тимоти, глядя на него во все глаза. — То есть нет, то есть... привет. Арми усмехнулся, и этот звук прокатился по позвоночнику Тимоти тёплой волной. *** Фильм шел, но Тимоти не мог сосредоточиться. Потому что Арми сидел слишком близко. Их локти то и дело соприкасались на подлокотнике, и от каждого касания по коже бежали мурашки. В момент, когда между экранными героями случился первый поцелуй, Арми повернулся к нему и прошептал почти в губы: — Мой любимый момент. — А? Что? — Тимоти моргнул, выныривая из своих мыслей и заворожено глядя на губы альфы. — Да, и я его люблю. Тимоти несмело поднял глаза и в ожидании их поцелуя, но Арми лишь смотрел на него с хитринкой в глазах. Дразнил? Хотел инициативы от Тимоти? Тимоти испугался, не смог, смутился, покраснел и уставился на экран, чувствуя, как горят щёки. Время от времени их взгляды встречались. В полумраке зала это казалось особенно интимным. Тимоти смотрел в эти голубые глаза и думал: «Сейчас. Вот сейчас он наклонится и поцелует». Сердце замирало, дыхание перехватывало, губы сами приоткрывались... Но Арми не наклонялся. Он просто улыбался уголками губ и возвращался к фильму. К концу сеанса Тимоти был на взводе. Ему казалось, что он сходит с ума. Ну сколько можно тянуть?! Когда они выходили из зала, Арми подал ему руку, помогая подняться с кресла, отряхнул его от попкорна, потом открыл перед ним дверь на выходе из здания, пропуская вперёд. Его ладонь легла Тимоти на поясницу — легко, почти невесомо, но достаточно, чтобы по спине пробежал разряд тока. — Ты замёрз? — спросил Арми, заметив, как Тимоти поёжился от вечернего ветра. — Немного. Арми снял свою куртку и накинул ему на плечи. Куртка пахла им, — тем самым древесным ароматом с бергамотом, от которого у Тимоти слабели колени. — Спасибо, — прошептал он, утопая в этом запахе. — Не за что, — улыбнулся Арми и снова придержал его за талию, когда они переходили дорогу. --- Ресторан оказался маленьким итальянским местечком, какие Тимоти любил. Красные скатерти в клетку, свечи на столах, на стенах — фотографии Венеции и Рима. Арми заказал бутылку вина и, пока ждали закуски, они обсуждали фильм, вспоминали свой первый опыт его просмотра, рассуждали о том, как иначе сейчас воспринимаются герои и их поступки. Постепенно разговоры перешли в более будничное русло, Армии расспрашивал Тимоти о его студенческих буднях и сам рассказывал смешные истории про своих коллег-строителей. Тимоти рассказывал, слушал и млел. Потому что Арми был идеален. Он смотрел в глаза, когда говорил. Он наклонялся ближе, когда хотел подчеркнуть что-то важное. Он касался руки Тимоти, когда передавал меню или бокал с вином. Под столом их колени иногда сталкивались, и от этого по телу Тимоти проходили дополнительные разряды. Тимоти почувствовал, как краска заливает щёки. Он опустил глаза, потом снова поднял — и встретил взгляд Арми. Тот смотрел на него так... так... «Сейчас», — подумал Тимоти. Сердце забилось где-то в горле. Арми наклонился ближе. Ещё ближе. Тимоти замер, приоткрыв губы... — Попробуй тирамису, — сказал Арми, пододвигая к нему десертную тарелку. — Здесь его готовят просто божественно. Тимоти выдохнул. И засмеялся — нервно, но искренне. — Ты издеваешься надо мной? — вырвалось у него. Арми поднял бровь с самым невинным видом. — В смысле? — Забей, — Тимоти ткнул ложкой в тирамису. — Спасибо. Очень вкусно. Но внутри всё кипело. Он издевается! Точно издевается! Дразнит его специально! --- Когда они вышли из ресторана, Нью-Йорк встретил их огнями и шумом. Арми довёз Тимоти до района, где Тимоти жил. — Здесь недалеко, — сказал Тимоти, когда они вышли из машины, и он уже совершенно потерял надежду на поцелуй, презерватив в кармане казался вообще бестолковой бессмыслицей. — Я дойду. — Я провожу, — коротко ответил Арми, и это прозвучало так, что спорить было бесполезно. Они шли в полной тишине, а после свернули в переулок, — короткий путь к его дому. Здесь было темно, только тусклый фонарь вдалеке освещал мокрый после недавнего дождя асфальт. — Спасибо за вечер, — начал Тимоти, замедляя шаг. — Было очень... Он не договорил, потому что Арми вдруг оказался слишком близко. Прижал его к стене дома — не грубо, но уверенно, так, что между ними не осталось расстояния. — ...романтично? — подсказал Арми шёпотом, склонившись над омегой и его дыхание коснулось губ Тимоти. — Да, — выдохнул тот, сердце заколотилось, дыхание перехватило. — Очень. «Сейчас, — подумал он. — Ну пожалуйста, сейчас». Арми наклонился к его уху. Тимоти зажмурился в предвкушении. — Знаешь, чего я хотел весь вечер? — прошептал Арми, и его голос звучал низко, с хрипотцой. — Чего? — едва слышно спросил Тимоти, готовясь к поцелую. — Чтобы ты потрогал мой член. Тимоти распахнул глаза. — Что?! Он отдёрнулся, насколько позволяла стена, и уставился на Арми в полном шоке. Тот стоял и облизывался, — довольно, чуть хищно, но без капли насмешки. В свете далёкого фонаря его глаза блестели. — Ты слышал, — сказал Арми спокойно. — Ты так смотрел на меня в кино, так облизывал губы в ресторане, так касался моей руки... И всё тянул. — Я не тянул! — возмутился Тимоти, чувствуя, как краска заливает не только щёки, но и шею, и, кажется, уши. — Я ждал, что ты меня поцелуешь! Арми рассмеялся — тихо, довольно. Этот смех отозвался где-то глубоко в животе Тимоти. — Ладно, — сказал он, проводя пальцем по скуле Тимоти. — Ладно. Давай сделаем так. Я тебя поцелую. А ты засунешь руку мне в трусы и погладишь погладишь член. Реализуем желания друг друга. Тимоти смотрел на него во все глаза. Это было неправильно. Это было не по сценарию, который бывает в кино, и не по тому сценарию, что Тимоти придумал в своей голове. Должны были быть свечи, нежные слова, томный поцелуй, а не грязный переулок и предложение подержаться за член, от которого у него внутри всё переворачивается. Но, боже, стоило только представить, и Тимоти со стыдом понимал… что он этого хотел. — Я... никогда не делал ничего такого, — признался он шёпотом. — Никогда не трогал чужой член. — Тем интереснее, — улыбнулся Арми. — Ну так что? Тимоти неловко кивнул. Поцелуй был таким, как Тимоти и мечтал — нежным, но уверенным. Губы Арми мягко накрыли его губы, и мир перестал существовать. Остались только тепло, вкус вина и лёгкий запах бергамота. И одновременно рука Тимоти направляемая ладонью Арми, скользнула вниз. Арми направил ее под ремень джинсов. Под резинку трусов. Что прямо так? Ладонь Тимоти наткнулась на горячую, твёрдую плоть. — Ох, — выдохнул он в поцелуй. - Он огромный. Такая же первая мысль была у Тимоти, когда он увидел самого Арми впервые. На фоне Арми казалось, что все остальные люди и он сам просто уменьшены в зуме. — Да, — довольно выдохнул Арми в ответ, вновь вовлекая Тимоти в поцелуй. Тимоти сжал пальцы. Это было странно — держать в руке чужой член. Горячий, пульсирующий, живой и такой большой. Он не знал, что делать, просто сжимал и разжимал, пока Арми не застонал и на секунду оторвавшись от его губ не направил его руку: — Вот так... двигай... да... хорошо... Тимоти учился на ходу. Сжимать, двигать, проводить большим пальцем по головке, от чего Арми выгибался и сильнее вжимал его в стену. А потом тёплая ладонь Арми скользнула в его собственные джинсы, и Тимоти чуть не закричал. — Тихо, — прошептал Арми, целуя его в шею. — Расслабься, малыш. И Тимоти расслабился. Потому что руки Арми творили чудеса. Потому что они стояли в тёмном переулке, прячась от всего мира, и это было самое интимное, что случалось в его жизни. Они дрочили друг другу, прижавшись к холодной стене, и Тимоти казалось, что он сейчас взорвётся от переполняющих его ощущений. — Тим, — выдохнул Арми, когда оба были уже на пределе. — Хочу, чтобы ты взял в рот. — Что? Я? Здесь? — Тимоти оглянулся. - Да. Ты. Здесь. Взял в рот мой член и попутно ласкал себя. - А вдруг кто-то… — Кто сюда пойдёт в час ночи? — усмехнулся Арми. — Успокойся. Попробуй. Просто возьми в рот. Это охрененные ощущения. Тебе понравится. Тимоти смотрел на него снизу вверх, и понимал, что действительно хочет. Это было безумно, стыдно, неправильно, легкомысленно — и до дрожи возбуждающе. — Я никогда... не делал этого, — прошептал он. — Никогда не сосал. — Я понял, малыш, — Арми погладил его по голове, запуская пальцы в кудри. — Ты сегодня вообще первый раз держишь чужой член в руках. Но у тебя отлично получается. Я не требую от тебя супер- техники. Просто возьми его в рот, не нужно полностью, и пососи. Немного. Я итак уже почти на пределе. — Да, — выдохнул Арми сверху, когда Тимоти после минутного колебания кивнул и опустился вниз. - Супер. Ты супер, Тимоти. **** Ситуация была развратной и возбуждающей. Вкус был солоноватым, чуть горьковатым. Тимоти смелея попробовал взять глубже — вышло неловко, зубы задели, но Арми только зашипел и погладил его по голове: — Осторожнее... расслабь горло... вот так... Тимоти двигался медленно, неуклюже, но с каждой секундой становился всё смелее. Слюна текла по подбородку, колени, упертые в мокрый асфальт ныли, но когда Арми застонал и сжал его плечо, он понял, что всё делает правильно. — Сейчас, Тим... отстранись... Тимоти отстранился, и тёплая струя ударила ему в щёку, в губы, на подбородок. — Прости, малыш, — усмехнулся он. — Не сдержался. — Ничего, — выдохнул Тимоти, продолжая ласкать свой член, и чувствуя себя абсолютно, катастрофически бесстыжим, развратным, грязным и счастливым. Арми помог ему встать, притянул к себе, поцеловал — жадно, глубоко, смакуя собственный вкус на его губах. А потом его рука снова скользнула к члену Тимоти, и через минуту омега уже кончал, вцепившись в плечи Арми и зажимая рот, чтобы не закричать. --- Они ещё долго стояли в этом переулке, с расстегнутыми ширинками, прижавшись друг к другу, тяжело дыша. Арми гладил его по спине, по кудрям, целовал в макушку, в щеки, в губы и подбородок. — Ты невероятный, — шепнул он. — Спасибо. Тимоти уткнулся носом ему в шею. Романтика была не такой, как он представлял. Но, кажется, получилось даже лучше. Жаль, Флоренс такое не расскажешь… --- — О, явился, — Фло подняла бровь. — Ну как третье свидание? Романтика? — Ага, — выдавил Тимоти, скидывая кроссовки. — Кино, ресторан... Всё супер. Фло окинула его насмешливым взглядом с ног до головы. — А чего джинсы на коленях грязные? — Споткнулся, упал, — буркнул Тимоти и прошмыгнул в свою комнату. - Надеюсь, ты упал на член, - весело прогудел голос Фло за дверью. Он рухнул на кровать, уставился в потолок. Колени ныли, — останутся синяки. Губы опухли. Во рту всё ещё чувствовался вкус Арми. «Что я наделал?» — подумал Тимоти. А потом: «Когда мы снова увидимся?» Он достал телефон. Сообщений не было. Прошёл час. Два. Тимоти лежал, перебирал в памяти каждое прикосновение, каждый вздох. Тело горело, внизу живота разливался тягучий жар. Он расстегнул джинсы, скользнул рукой в трусы. Закрыл глаза и представлял, как Арми смотрит на него, как шепчет. Он дрочил медленно, вспоминая вкус, запах, тепло. И почти кончил, когда телефон завибрировал. Сообщение от Арми. Видео. Тимоти открыл — и чуть не выронил телефон. На экране ладонь альфы медленно ласкала член. Свет падал так, что видно было каждую деталь — напряжённый пресс, твёрдый член, влажную головку. — Это тебе, малыш, — послышался голос Арми за кадром, — Думаю о тебе. Приписка: «Спокойной ночи. Завтра позвоню». Тимоти сгорал от смущения. Щёки горели так, будто он стоял у огня. Но рука уже сама сжалась быстрее, и через минуту он кончил с тихим стоном, закусив губу, чтобы не разбудить Флоренс. Он смотрел на видео снова и снова. Утром пришло ещё одно сообщение: «Ты в моей голове 24/7». Тимоти улыбнулся и спрятал лицо в подушку. В этот момент пришло еще одно сообщение. «Подвезти тебя в университет?»