Code 409 (Код 409)

Шота Айзава, мягко говоря, не слишком доверчив, но, справедливости ради, он же герой. В его работе либо ты прикрываешь спину, либо умираешь, и он пока не горит желанием присоединяться к Оборо. Это не значит, что Шота никому не доверяет, и не значит, что он не хочет никому доверять, но проще оттолкнуть людей, чем пережить боль, если они тебя предают. Тем не менее Шота отчаянно хочет доверять своим ученикам. После всего, через что они уже прошли, трудно не доверять им (и еще труднее не обращать внимания на голос в голове, который шепчет, что это из-за них эти дети оказались втянуты в войну, что они слишком молоды, чтобы так страдать, и слишком добры, чтобы подвергаться такому давлению). Затем Недзу предположил, что их мог предать кто-то из Юэй, что один из его учеников предал их. Он разозлился, так без всякой на то причины разозлился на крысу, но, несмотря на то, что он хотел доверять своим детям, в этом был смысл, хоть и не самый приятный. Поэтому он не стал вмешиваться, а что еще ему оставалось делать? В любом случае осторожность не повредит. Следующие несколько дней он был напряжен, но все шло своим чередом, и с каждой незрелой шуткой, с каждой выходкой Каминари, с каждой лучезарной улыбкой проблемного ребенка Шота чувствовал, что расслабляется. Но потом заболела Урарака. Она заперлась в своей комнате в общежитии и впускала только членов «Деку», опасаясь, что может кого-нибудь заразить. Однажды Мидория, торопясь проведать друга, оставил на столе блокнот, который в классе 1-А был известен тем, что никогда не покидал своего владельца. Единственные, кому он позволял заглядывать в него, были вышеупомянутые члены «Деку-квадранта». Шота взглянул на обложку: «АНАЛИЗ ГЕРОЕВ ДЛЯ БУДУЩЕГО НАСТОЯЩЕГО — 16». Странно, но анализ героев был довольно распространённым хобби, хотя зачастую сводился к нескольким наблюдениям за популярными героями. Но он не стал вмешиваться, уважая право Мидории на личную жизнь. Если бы тот захотел, он бы сам ему показал. Несмотря на все попытки выбросить это из головы, Шота не мог перестать думать о блокноте. Когда парень снова оставил его на виду, Шота решил заглянуть в него — ему было чертовски любопытно. Он открыл блокнот на странице с оглавлением и стал листать, пока не нашел свое имя. Это было неожиданно, но вполне возможно. Перейдя в свой раздел, Шота видит обширный список всего снаряжения, которое он использует сейчас и использовал раньше, с указанием компаний-производителей и номерами страниц, которые, как он предполагает, ведут на похожие страницы. Далее следует описание его причуды. На других страницах — его сильные и слабые стороны, способы вывести его из строя, подробности его личной жизни (которые, хоть и не являются противозаконными, точно не должны быть доступны подростку), теории о различных аспектах его карьеры со всех уголков интернета и многое другое, на что у него не хватило времени, пока он бежал в кабинет Недзу. Войдя в кабинет, он швырнул блокнот на стол крысе. «Здесь есть кое-что довольно тревожное, а ты велел мне прийти к тебе, если я найду что-то подозрительное». «Вы обвиняете Мидорию-сана?» Шота стиснул зубы. «Нет, но осторожность не повредит. Скрывать это от вас было бы нелогично». «Хм». Он ждал, что вот-вот случится что-то ужасное, что Недзу прочитает несколько страниц и скажет, что Айзава ошибается, что он параноик. Но этого не произошло. Вместо этого он созвал собрание и объявил, что Мидория Изуку и Шинсо Хитоши — предатели. Он перечислил все улики, все мелочи, которые не укладывались в голове: то, что их не было в общежитии по ночам (еще шестеро студентов делали то же самое, но никто об этом не говорил), то, что инцидент в торговом центре, скорее всего, был инсценировкой, то, что причуда Мидории вызывает подозрения (за всю речь он почти не упомянул Шинсо). Может быть, они слишком сильно доверяли Недзу и слишком мало — ученикам. Но как бы то ни было, он видел, как распространялись слухи, как они ожесточали людей, как учителя перестали обращаться к ним, как они перестали приходить к ним. Они медленно отступали, становясь все тише с каждым шепотом, с каждым проигнорированным вопросом. Команда «Деку» отступила вместе с ними. (Никто не понимал, как сильно они старались быть открытыми, пока не захлопнули дверь.) Он наблюдал, анализировал и слишком серьезно относился к каждому их шагу. Он находил подвох в шепоте, вину в неохотной уступчивости, предвкушение в сжатых кулаках. И вот теперь он стоял в этой огромной двери, которая должна была стать входом в безопасное место для этих детей, и обвинял Мидорию, мать его, Изуку, в предательстве. Он смотрел на «Деку», спрятавшихся в углу, почти заслоняя его и Шинсо от их взглядов. Он наблюдал за собой, когда надевал на них наручники; наблюдал, как заталкивал их в полицейскую машину на глазах у всей школы; наблюдал, как «Декусквад» кричал и возмущался, ускользая от полиции и сотрудников HPSC с ловкостью, которой, по его мнению, они не должны были обладать. В тот момент он чувствовал себя скорее призраком, чем живым человеком, но все будет хорошо, они правы, они просто не могут ошибаться. Он не знал, что бы он сделал, если бы они ошибались.