Code 409 (Код 409)

Хитоши вздыхает, закрывает глаза и прислоняется головой к двери. — Что тебя расстроило? — бормочет Изуку, переплетая свои пальцы с его. Хитоши поднимает на него бровь, не открывая глаз. — А ты как думаешь, идиот? Изуку тихо смеется. — Не надо грубить, Тоши. — Он произносит это так мягко, с такой нежностью, что у Хитоши чуть не тает сердце. Приоткрыв один глаз, он слабо улыбается. «Спасибо», — шепчет он так тихо, что ни один микрофон не уловит его слова. С этими словами он вкладывает свою благодарность прямо в сознание Изуку, проецируя это чувство так явно, как только может. Он моргает, и его глуповатая улыбка сменяется растерянным выражением лица. — За что? — Просто так, — отвечает он. — Звучит так, будто ты признаешься мне в любви или прощаешься перед тем, как пожертвовать собой. — А ты бы возражал? — спрашивает Хитоши, почти шутя. Изуку подавился собственной слюной, его щеки залил румянец. — Последнее, конечно, — бормочет он. — Но я не уверен, что сейчас подходящее время для разговоров о романтике, — говорит он, слегка нервно посмеиваясь. Хитоши не понимает, остановилось ли его сердце или оно вот-вот выпрыгнет из груди, но прежде чем кто-то из них успевает что-то сказать, машина резко тормозит. Его плечо ударяется о сиденье машины. — Что это было? Изуку оглядывает машину, собираясь выйти. — Кажется, мы на месте, — ворчит он. ‘ Только не болтай лишнего, лучше молчи и все такое. ’ ‘ Разве это не Соединенные Штаты? ’ ‘ Ну да, но это тоже противозаконно, так что, думаю, мы сами решаем, стоит ли с ними разговаривать. ’ Дверь открывается, и чья-то рука тянется к Изуку, чтобы схватить его. Мальчик отмахивается и вылезает из машины сам. — Знаете, — протягивает он, — это очень похоже на похищение. Вы нас похищаете? Женщина открывает рот, чтобы ответить, но Изуку продолжает. — Моя мама — юрист, и если она до вас доберется, вы ни за что не выиграете это дело. Женщина закрывает ему рот ладонью, и Хитоши бледнеет, увидев выражение лица Изуку. Разумеется, вскоре она убирает руку, и ее лицо искажается от отвращения. Изуку самодовольно стоит, высунув язык. «Ты что, только что лизнул мою руку?» — спрашивает женщина. Он не отвечает. Хитоси тихо стонет. ‘ Изуку, зачем? ’ Он усмехается и протягивает руки, чтобы полицейский надел на него наручники. ‘ Почему нет? ’ ‘ Потому что это отвратительно! ’ ‘ Они отвратительны! Наверное, они из тех, кто наливает молоко в хлопья! Кто еще работает на правительство? ’ Хитоши показывает на свои руки, пока они продолжают спорить. ‘ Отчаянные люди? Не знаю! Хоукс работает на них! ’ ‘ Кейго в меньшинстве, и ты это знаешь! ’ Он вздыхает. ‘ Нет смысла с тобой спорить. ’ ‘ Потому что я прав. ’ ‘ Потому что с заткнись. ’ Изуку показывает ему язык, пока женщина заталкивает его в камеру. Хитоши закатывает глаза, на его губах играет легкая улыбка. ‘ Хорошенько постарайся, пока тебя пытают, ’ — мысленно кричит он другу. ‘ И ты тоже! ’ —————————- Изуку хмурится, глядя на вошедшую в его камеру женщину. Он щурится от света, проникающего сквозь щели в двери. «Кто ты такая?» — спрашивает он, вставая, насколько позволяют цепи. Она весело смеется. «Это не твое дело!» Он поднимает бровь. — Полагаю, это меня касается, учитывая, что вы здесь, чтобы меня допросить. — Не все здесь палачи, это обесценило бы мою работу, — надувает она губки. — И если хотите знать, меня зовут Киа, она/ей. Приятно познакомиться. — Ага, — бормочет он, — было приятно. Дверь за ней закрывается, и в комнате снова становится темно. Когда его глаза привыкают к освещению, он замечает, что Киа перестала улыбаться. Она безучастно смотрит на него. «Знаешь, я правда не хочу этого делать». «Брось, я знаю, что здесь есть камеры, на меня это не подействует». «Хотите верьте, хотите нет, но мы запихнули вас в одну из камер, где нет видеонаблюдения. Камеры есть только снаружи. Обычно мы используем их, когда думаем, что ситуация может выйти из-под контроля. Чтобы боссы могли правдоподобно отрицать свою причастность, и все такое». Идзуку стискивает зубы. «А если ты лжёшь?» Киа горько усмехается. «Тогда я лгу, а может, и нет, но верь во что хочешь». «…И какой смысл был это говорить?» Она тяжело сглатывает. — Мне просто нужно, чтобы ты это знал, и прости меня за все это, правда прости. — Она берет себя в руки и, стараясь сохранять нейтральный тон, достает нож из настенного ящика. — Я знаю, что ты не скажешь мне того, что я хочу услышать, так что начнем с малого, хорошо? — тихо спрашивает она. Изуку напряжённо кивает и зажмуривается.