Code 409 (Код 409)

Юга в последний раз оглядывается на дверь, проверяя, не вышел ли Айзава, а затем набирает короткое сообщение на своем столе. ‘ .-.. --- ...- / --- -. / -... --- .- .-. -.. --..-- / - . .-.. .-.. / .-- .... . -. .-.-.- ’ LOV на борту, сообщите, когда . Через четыре места от него Урарака заливается смехом над чем-то, что говорит Асуи, и громко стучит кулаком по столу. "... " У Него улыбка, он немного откидывается на спинку стула, снова переключаясь на другие разговоры в комнате. “Как ты думаешь, когда мы услышим о том, что случилось с Мидорией и Шинсо?” Спрашивает Денки. Бакуго сердито смотрит на него. “Какая разница?” он ворчит. “Да”, - соглашается Киришима. «То, что они сделали, совсем не по-мужски!» Дзиро хмурится, глядя на них, но ничего не говорит. Юга тихо вздыхает, подперев подбородок локтем. ——————— Кацуки хмурится, развалившись на стуле и положив ноги на стол. Почему этим второстепенным персонажам так интересно, что происходит с Деку? Как будто он действительно что-то значит. — Заткнитесь, — огрызается он на Серо и Мину, которые возбужденно обсуждают что-то в другом конце комнаты. — Хватит болтать об этих злодеях, это начинает действовать мне на нервы. Парочка надувает губки. «Но Бакуго…» — хнычет Мина. Он выпускает из рук искры, сверлит ее взглядом, и она тут же съеживается. Хорошо, думает он с довольной ухмылкой. Они знают свое место, в отличие от некоторых других… Он резко оборачивается, когда в комнату входит Айзава. Мужчина подходит к трибуне в передней части зала. «Мне разрешили сообщить вам последние новости о ваших бывших одноклассниках». Большинство одноклассников выглядят заинтересованными, но глупые друзья Деку переглядываются, одинаково хмурясь. «Мидория и Шинсо были доставлены в охраняемое учреждение, находящееся в ведении Комиссии по правам человека. В настоящее время они находятся под следствием по обвинению в преступлениях, но доказательств их вины пока недостаточно. Мы собираемся задать некоторым из вас вопросы по этому делу. Если у кого-то из вас есть доказательства, которыми вы ещё не поделились, я советую вам прийти к герою и рассказать о них», — говорит Айзава, обводя взглядом ряды учеников. Встретившись взглядом с «Декусквадом», он слегка медлит, словно для того, чтобы подчеркнуть свою мысль. Каждый из них холодно улыбается ему, пока он скользит взглядом по их лицам. Он слегка хмурится, но продолжает. — А теперь я хотел бы напомнить вам, что скоро начнутся промежуточные экзамены… ———————— Коджи садится на диван по другую сторону от тела своего директора. Он сжимает руки на коленях, не отрывая от них взгляда. “Извините, что вызвал вас сюда сегодня, но мы должны быть уверены, что у нас есть все детали по этому делу, хотя я постараюсь быть кратким. Вы понимаете, не так ли?” - Говорит Недзу. Кодзи кивает. — Хорошо, хорошо. Полагаю, вы помните, за что арестовали Мидорию и Шинсо, так что не буду тратить ваше время на объяснения. Не хотите ли чаю? Он нерешительно кивает, бросая короткий взгляд на крысу. Крыса ставит на стол чашку с чаем, Коджи берет ее и делает небольшой глоток. — Итак, не хочешь ли ты что-нибудь мне рассказать, прежде чем мы начнем? Мальчик слегка хмурится. — Я… — бормочет он, — я просто хотел узнать, какие у вас доказательства. Просто кое-что из того, что сказал, э-э, Декусквад, имело смысл, и я не то чтобы сомневаюсь в вас, но есть ли у вас что-то более конкретное? — Да, — с улыбкой отвечает Недзу, — хотя было бы лучше, если бы их было больше. Коджи расслабляется. — Ах, ну да, конечно. Тогда не беспокойтесь. ———————— Джиро прищуривается, глядя на крысу, сидящую напротив. «Я ничего не знаю, так что можешь не тратить на это время». «Я в тебе не сомневаюсь, но ты должна понимать, что мы не можем рисковать», — с ухмылкой говорит Недзу. «Ладно», — ворчит она. Его ухмылка становится шире. «Чаю?» ——————— Каминари с ухмылкой плюхается на диван. «Привет!» «Привет, Каминари», — здоровается Недзу. — У тебя ведь есть вопросы, да? — Да, есть, но сначала не хочешь ли чаю? Он склоняет голову набок, совсем как щенок. — У тебя есть сахар? Недзу улыбается ему. — Конечно, — усмехается он. — Тогда конечно!