Code 409 (Код 409)

Оказывается, Томура все-таки умеет готовить, и еда у него потрясающая, потому что, конечно же, так и есть. Мало кто знает, но брат Изуку — отличный повар, ведь никто в семье (кроме Изуку, который может приготовить только завтрак, и, черт возьми, он его приготовит, даже если это его убьет) не умеет готовить. Пока они ели, все четверо болтали о пустяках, например о последней вылазке Лиги за покупками, которая каким-то образом привела к разрыву помолвки. Он не стал спрашивать, потому что немного боялся ответа. После ужина вся компания отправляется в уютную гостиную с самыми мягкими диванами и потрескивающим камином. Изуку устраивается на крайнем левом диване, положив голову на колени Хитоши и вытянув ногу. Он ухмыляется про себя, заметив легкий румянец на его лице. — Итак, — начинает Хисаси, — вы уже решили, куда поедете дальше? Изуку понятия не имеет, откуда у большинства жителей Подполья взялось представление о том, что его отец смертельно ранен. Они даже не распространяли этот слух. Учитывая, что Все За Одного считают исчадием ада, Изуку отчасти удивлен, что люди не считают его бессмертным богом. В любом случае у него достаточно исцеляющих способностей, чтобы несколько раз пережить схватку со Всемогущим, не получив ни царапины, после недели отдыха. В остальном он выглядит так же, как в тот день, когда заточил Ёити в том хранилище (за что он уже много раз извинился, когда понял, что брат может слышать его через Изуку). У него белые волосы и резкие черты лица. — Конечно, знаю, а ты как думал? — в ужасе спрашивает Изуку. Он бросает на него обвиняющий взгляд. — Я думал, ты знаешь меня лучше, чем этот твой драгоценный отец! Изуку знает, что на самом деле он имел в виду совсем не это, просто ему нравится его дразнить. (Он также понимает, что странно так говорить о повелителе преисподней, но, во-первых, он его отец, а во-вторых, он исправился… почти.) Хисаси с нежностью качает головой. — Я хотел спросить, что это за планы такие . — Да, — говорит Изуку, — в общем, пока мы с Хитоши, наверное, поживём у тебя, но как только остальные члены «Умбры» покинут Юэй, мы, скорее всего, найдём себе жильё. Гораздо удобнее находиться в городе или хотя бы поближе к нему для патрулирования. Он думал об этом ещё до того, как их арестовали, — просто уйти из школы и переехать к своим лучшим друзьям, чтобы быть вместе и радоваться жизни. Он уже не в первый раз заговаривает об этом с Хитоши, но они всегда откладывают разговор. Томура приподнимает бровь, глядя на него со своего места в кресле в углу. - И где ты возьмешь деньги на это ?” Он что, боится, что Изуку сделает что-то противозаконное? С каких это пор это стало проблемой? Пожав плечами, насколько это возможно, лежа на спине, он говорит: «Я просто собирался украсть кредитную карту Индевора или взломать его банковский счет и перевести немного денег на поддельный счет, который я завел некоторое время назад». “ Тогда продолжай. Очевидно, красть можно, пока это делается из пылающей мусорной кучи, что совершенно справедливо. Хитоши смотрит на него сверху вниз. “У тебя есть на примете определенное место?” — Ну, вроде того, — говорит он, покачивая ногой, чтобы избавиться от избытка энергии, который, кажется, всегда с ним с тех пор, как он получил ОФА. — На границе между Аптауном и Даунтауном, ну, знаешь, на окраине квартала красных фонарей, есть места, где хватит места для всех нас. Но мы могли бы купить несколько квартир рядом и просто снести несколько стен, если бы захотели переехать дальше в Даунтаун. Он задумчиво мычит, рассеянно перебирая волосы Изуку. (Он бросает взгляд на Нану, которая ухмыляется, стоя в его воображаемом пространстве.) — Звучит неплохо, хотя, наверное, стоит отправить кого-нибудь, может, Химико, осмотреть окрестности и сделать фотографии. «Я мог бы это сделать, — предлагает Изуку. — В смысле, у меня сейчас довольно много свободного времени». Хитоши хмурится. «Я бы предпочел, чтобы ты не ходил куда-то один...» — он замолкает. И это мило, даже если его беспокойство беспочвенно. — Я просто оставлю в ухе наушник, и если что-то пойдет не так, кто-нибудь из вас сможет меня спасти. В любом случае я не в такой уж опасности, с меня сняли обвинения, так что Комиссия по общественной безопасности героев мало что может сделать. Томура кивает и поворачивается к ним лицом. «Это сработает, нужно будет выбрать день, когда кто-то из нас будет свободен», — говорит он. Немного поразмыслив, Хитоши соглашается, и они начинают просматривать варианты в районах, которые выделил Изуку. Они выбирают несколько квартир, чтобы Изуку мог рассмотреть их поближе, и к тому времени, как они заканчивают, глаза Изуку уже слегка слипаются. Обычно он бодрствует гораздо дольше, но сегодня был очень долгий день — хоть и хороший — и он почти не спал с тех пор, как их с Хитоши арестовали, а это было несколько недель назад. Когда Изуку уже не может сдерживать зевоту, отец и Томура заставляют их лечь спать. Их ведут вверх по лестнице и сразу же заталкивают в гостевую комнату, где уже стоят две большие кровати, придвинутые друг к другу спинками к левой стене (той, что дальше от двери). Сама комната большая: у правой стены, прямо напротив двух кроватей, стоят два письменных стола; на потолке четыре квадратных светильника, которые излучают теплый свет; стены темно-синие, с белой отделкой внизу и вверху; на дальней стене эркер, в котором навалена целая гора подушек и одеял. Изуку громко зевает, вытирая слезы. Он шаркающей походкой подходит к самой дальней от них кровати и падает на нее, накрывается одеялом, поджимает ноги к груди, сворачиваясь в клубок, и зарывается лицом в одну из самых мягких подушек, которые он когда-либо ощущал. Изуку начинает клонить в сон, его глаза закрываются, свет меркнет. Обычно он не засыпает так быстро и крепко, особенно когда в комнате кто-то есть, но... Это Хитоси, вот и все. Прижавшись к кровати, он чувствует, как кто-то убирает волосы с его лица и на мгновение прижимает ладонь к его щеке. Где-то в глубине затуманенного сознания он понимает, что это, скорее всего, Хитоси, но не знает, как реагировать, поэтому просто расслабляется и наконец засыпает.