Code 409 (Код 409)

Изуку зевает, пока они с Хитоши идут по улице, переодевшись из костюмов линчевателей по пути со встречи. Ночь тихая, и все идет своим чередом, пока они не слышат шорох в переулке. Они переглядываются, быстро обмениваются мнениями и молча решают, стоит ли проверить, что там, прежде чем заглянуть за угол. Кто знает, может, там продают наркотики. В темноте едва различима фигура человека, но когда он оборачивается, они видят на его лице что-то вроде длинного шипа. Похоже на клюв. В любом случае это довольно безобидно, пока человек никому не причиняет вреда. В лучшем случае у него какая-то мутация или он просто почему-то любит чумные маски, а в худшем — это якудза. Но якудза здесь не в почете, они все еще в нейтральной зоне, а может, и на территории банд и якудза, если уж на то пошло. Пожав друг другу руки, они идут дальше, стараясь не шуметь и (будем надеяться) не попадаться никому на глаза. Остальная часть пути до дома проходит без происшествий, и это, пожалуй, лучшее, на что они могут рассчитывать. —————- Следующий день, который у Изуку и Хитоши по странному совпадению выпал на патрулирование, потому что их расписание ненавидит их обоих, тоже прошел довольно спокойно. Это должно было насторожить, потому что в Даунтауне патрулирование не может быть спокойным. За все время они поймали всего одного грабителя, что само по себе неслыханно. Они должны были догадаться, что что-то вот-вот случится. Им следовало больше думать о человеке, которого они видели прошлой ночью. Они должны были понять, что Вселенная только и ждет, чтобы врезать им по морде, но они этого не поняли и не ожидали, что в последние тридцать минут своего патруля они столкнутся с якудза, который будет выталкивать из переулка девушку в бинтах. На самом деле они не ожидали, что гребаный оябун одной из самых влиятельных семей якудза, который до сих пор жив (что само по себе подвиг), будет выслеживать ребенка в каком-то переулке на их территории. Нет, серьезно, что за хрень творится в жизни Изуку? Какой бог ополчился на него? Чем он прогневал богов? Как он может раскаяться? Как бы то ни было, как только девочка сворачивает за угол и оказывается вне поля зрения Чисаки Кая, Изуку подхватывает ее на руки и как можно тише уносит с улицы, сворачивая в переулок и взбираясь на крышу при первой же возможности. Ему нелегко это делать, держа на руках ребенка, но он рад, что она не закричала. Они вдвоем сидят на крыше и слушают, как человек-птица, возможно Чисаки Кай, расхаживает взад-вперед по улице, бормочет что-то себе под нос и зовет Эри (девочку?). К тому времени, как мужчина наконец заходит в дом и захлопывает за собой дверь, Хитоши уже на взводе из-за того, что Изуку, почему ты не отвечаешь? Изуку! Убедившись, что мужчина ушел, он тихо говорит своему парню, где находится, а затем поворачивается к девочке, которую держит на руках. Он начинает двигаться по крыше, удаляясь от двери, за которой был человек-птица, и улыбается ей, предварительно убедившись, что его светодиоды включены. «Привет, как тебя зовут?» — спрашивает он. Она щурится, глядя на него, и бормочет: «Э-эри». «Что ж, приятно познакомиться, Эри. Можешь звать меня Рай. Можешь рассказать, что там произошло?» Она поджимает губы и яростно мотает головой. «Н-нет! Он может причинить тебе вред!» — почти кричит она, уткнувшись лицом ему в грудь. Изуку слегка хмурится. Это… настораживает. — Все в порядке, — говорит он, стараясь, чтобы голос звучал мягко, — и не беспокойся обо мне. Я сам о себе позабочусь. Он игнорирует ворчание Хитоши: «Нет, не позаботишься», — и воркует с Эри, которая с надеждой смотрит на него. Черт, он уже привязался к ней. «Должна ли я… должна ли я вернуться туда?» — спрашивает она, широко раскрыв глаза. В них Изуку видит немного прежних Хитоши и Шото. — Конечно, нет! — успокаивает ее Изуку. — Ты можешь пойти со мной или я могу отвезти тебя к одному своему знакомому, но ты не обязана туда возвращаться, если не хочешь. Она расслабляется в его объятиях, и Изуку пользуется случаем, чтобы получше рассмотреть девушку. Сквозь спутанную копну синих волос он видит ее лицо, слишком бледное, но ухоженное, и маленький золотой рог на ее голове, как у единорога. Она выглядит погруженной в раздумья. — Можно я останусь с тобой? — спрашивает Эри. Он моргает, вырываясь из своих мыслей. — Я же только что сказал, что ты можешь, разве нет? Он слышит, как кто-то вздыхает у них за спиной, и успокаивающе гладит Эри по спине, когда она напрягается. Он оборачивается и с ухмылкой смотрит на своего парня. — Мне кажется, тебе стоило спросить у нас, прежде чем брать к себе ребенка, — говорит он с явным неудовольствием, — по крайней мере, у меня. Изуку смеется, а Эри осторожно выглядывает из-за его плеча. «Да ладно тебе, Дискорд, ты бы со мной согласился, и не говори мне, что остальные позволили бы тебе выгнать ее». Он приподнимает одну бровь и ухмыляется. «К тому же у нас есть несколько дополнительных спален, так что нам хватает места и ресурсов». Он вздыхает и качает головой. — Пойдем, пока остальные не забеспокоились. Хитоши разворачивается на каблуках и направляется к складу. Улыбнувшись, Изуку бежит за ним, стараясь не слишком сильно трясти Эри. — Да, да, — говорит он, закатывая глаза, и снова смотрит на Эри. — Ты всем понравишься, и они полюбят тебя, вот увидишь. — Правда? — спрашивает она, и искренность ее вопроса трогает до глубины души. — Правда, — отвечает Изуку, спускаясь с крыши. Хитоши оглядывается на них. — Знаешь, он прав, — говорит он через мгновение, и по голосу слышно, что он улыбается. — Мы все падки на детей, потому что кто же не падок на малышей.