Я тот же

Эдвард Веспертис стоял на пороге моего кабинета, и впервые за всё время нашего знакомства я видел его таким. Не надменным. Не высокомерным. Не тем мальчишкой, который когда-то смотрел на Алана с плохо скрытым презрением. Просто человеком. Уставшим. Сломленным. Но держащим спину прямо, как и подобает императору. — Люкан, — сказал он тихо. — Можно поговорить? Я отложил документы и кивнул на стул напротив. — Садись. Эдвард сел. Молчал долго, собираясь с мыслями. Я ждал. — Ты знаешь, что случилось, — наконец сказал он. — Знаю. Жена сбежала. С рыцарем его покоев. Скандал, который не могли замять никакие придворные интриги. Империя гудела, как растревоженный улей. Но Эдвард держался. Не жаловался, не искал сочувствия, не срывал зло на подчинённых. Он просто делал свою работу — правил, как настоящий император. Я невольно проникся уважением. Не каждый смог бы. — Есть ещё кое-что, — продолжил он. — Я... у меня не будет детей. Я молчал. — Врачи сказали. Бесплоден. С самого рождения, просто никто не знал. — Он горько усмехнулся. — Империя останется без наследника. — У тебя есть Алан, — напомнил я. — Алан отказался от трона. И правильно сделал. — Эдвард посмотрел мне прямо в глаза. — Но у Алана есть дети. Я напрягся. — Ты хочешь забрать моего сына? — Я хочу попросить. Пауза. Тишина в кабинете стала почти осязаемой. — Я хочу, чтобы Далан стал моим наследником, — сказал Эдвард. — Он подходит. В нём течёт кровь Веспертисов. И кровь Файренхайтов. Он силён, благороден, у него святая магия. И он... — Эдвард запнулся. — Он похож на Алана. На нас. На империю. Я смотрел на него и переваривал услышанное. — Ты просишь отдать тебе моего сына? — Я прошу дать ему шанс стать императором. Если он сам захочет. Когда вырастет. Я откинулся на спинку кресла. — Я не против. Эдвард моргнул, не веря. — Правда? — Правда. Но решать не мне. Он понял сразу. — Алан. — Да. Мы пошли к Алану вместе. Алан сидел в гостиной с книгой, но при нашем появлении отложил её. Мальчишки возились на ковре — Эндрю строил башню из кубиков, Далан что-то рисовал. — Эдвард? — удивился Алан. — Что-то случилось? — Нам нужно поговорить, — сказал я. — О детях. Эндрю поднял голову, прислушиваясь. Далан тоже отложил рисунок. — Идите в свою комнату, — мягко сказал Алан. — Мы позовём. Мальчишки переглянулись и убежали. Я рассказал Алану всё. Коротко, без лишних эмоций. Эдвард сидел молча, глядя в пол. Алан слушал. Потом посмотрел на брата. — Ты серьёзно? — Да, — ответил Эдвард. — Я понимаю, что не имею права просить. Но империя не должна остаться без наследника. И Далан... он лучший выбор. Алан перевёл взгляд на меня. Я кивнул. — Люкан сказал, что решать мне, — тихо произнёс Алан. — Значит, я решу. Эдвард замер. Алан встал, подошёл к окну, посмотрел на сад, где только что играли дети. — Далан действительно похож на нас, — сказал он. — На Веспертисов. В нём есть достоинство, честь, спокойствие. Эндрю — огонь. Эндрю — Файренхайт до мозга костей. А Далан... он может стать великим императором. Эдвард ждал, боясь дышать. — Хорошо, — сказал Алан, поворачиваясь. — Я согласен. Эдвард выдохнул. — Но, — продолжил Алан, и брат снова напрягся, — есть условия. — Какие? — Далан останется здесь до шестнадцати лет. Он будет учиться дома. С нами. С отцом. — Алан посмотрел на меня. — В Файренхайтах безопаснее, чем во дворце. Я кивнул, подтверждая. Эдвард улыбнулся. Впервые за весь разговор — искренне, тепло. — Я и не надеялся на большее. Спасибо, Алан. Спасибо, Люкан. — Не за что, — ответил я. — Он наш сын. Мы будем рядом, что бы ни случилось. Когда Эдвард ушёл, мы сидели в тишине. — Ты уверен? — спросил я. — Да, — ответил Алан. — Далан справится. А мы будем рядом. Я взял его за руку. — Мы всегда будем рядом. Вечером я позвал Далана. Он прибежал сразу, как всегда — лёгкий, светлый, с улыбкой. — Папа? Звал? — Звал. — Я посадил его на колени. — Нам нужно поговорить. Он слушал серьёзно, как умел только он. Когда я закончил, Далан задумался. — Я стану императором? — спросил он. — Если захочешь. Когда вырастешь. — А Эндрю? — Эндрю станет герцогом Файренхайтом. Как я. Далан кивнул. — Мы будем вместе? — Всегда. Он улыбнулся и обнял меня. — Тогда хорошо. Эндрю, узнав новости, сначала надулся, но потом махнул рукой. — Главное, чтоб не задавался, — сказал он брату. — Не буду, — пообещал Далан. Они стукнулись кулачками, и я понял — всё будет хорошо. Вечером, когда дети уснули, мы с Аланом сидели на террасе. — Знаешь, — сказал я. — Я думал, что в этом мире буду просто выживать. Играть роль. А получил... это. — Что "это"? — улыбнулся Алан. — Всё. — Я обвёл рукой особняк, сад, небо. — Тебя. Детей. Семью. Счастье. Алан прижался ко мне. — Я тоже не думал, что буду так счастлив. Мы молчали, глядя на звёзды. В воздухе пахло мятой, вишней, металлом и виноградом. И это был лучший запах в мире.