1608

Запах больницы въелся в поры. Резкий, стерильный, приторно-сладкий — смесь хлорки, лекарств и чужой боли. Исо Фуртуна сидел на неудобном пластиковом стуле в коридоре отделения гепатологии и сжимал в руках бумажный стаканчик с остывшим кофе. Слева сидела Фадиме. Прятала ладони в растянутых рукавах джемпера, сутулилась и мерзла. Она теперь бесконечно мерзла. Да и больница напоминала ей о недавней аварии, беспомощности, уязвимости даже самых неуязвимых. О слабости, а слабость Фадиме показывать не любила. Исо покосился на неё. Она смотрела куда угодно, но не на дверь палаты Шерифа. Фадиме вообще никогда не смотрела на Шерифа, если могла избежать этого. Фадиме перевела взгляд на Исо. Встревоженный и внимательный взгляд. — Ты не спал всю ночь, — тихо сказала Фадиме, не глядя на него. — У тебя глаза красные. — Ты тоже, — ответил Исо так же тихо. — Как-то было не до сна. Ещё бы. Страшный секрет, оберегаемый Эсме и всеми причастными и не, лопнул от неловко и слишком громко брошенной Ильве фразы. «Я выбрала своего сына, а не чужую дочь». И на удивление, застрявший в дверях Адиль всё понял. Впрочем и Эсме не стала отрицать. Правда обрушилась на Кочари с шумом, на Фуртуна со стрельбой, а Шерифу вышла боком. Буквально прострелила свинцом, но стараниями Эсме значительно ниже мишени, ниже сердца, в самую печень. И всем стало не до сна. Адиль кричал и требовал возврата того, что вернуть нельзя. Шериф хрипел, завалившись на бок и заливая кровью новый ковёр. Под крики Зарифе Ширин потеряла сознание, а Исо не знал, к кому бежать. И в результате оказался в больнице у раненого Шерифа. Вместе с Фадиме. Исо перевел взгляд на дверь палаты, за которой боролся за жизнь и проигрывал в одиночку его холодный, властный, сумасшедший дядя. Опекающий его, несмотря на очевидное предательство: Шериф догадывался, точно догадывался и непрозрачно намекал на это, но почему-то спускал Исо с рук эту неловкую шпионскую игру в команде с Адилем. Исо не понимал причин этой мягкости, как не понимал, почему сегодня отдаст этому человеку, что принёс всем столько боли и горя, часть себя. Неужели, потому что всё же... семья? — Ты уверен, что хочешь этого? — голос Фадиме дрогнул. — Ты не обязан. — Обязан, — коротко ответил Исо. — Никому ты ничего не должен, — она резко выпалила, и в её глазах вспыхнуло что-то горячее, отчаянное. — Особенно ему. — Бабушка меня не простит, — Исо тяжело вздохнул. — Оруч ведь не подошёл. Фадиме отвела взгляд и зажала ладони между колен. — Я просто... — она сглотнула. — Просто будь осторожен. Ладно? — Ладно, — тихо ответил Исо. Подошла медсестра и пригласила его в ординаторскую для подписания бумаг. Исо встал, на секунду задержался, глядя на Фадиме. Она подняла голову, и в её глазах было столько всего, что у него перехватило дыхание. Страх. Нежность. И то самое, что он видел в них, когда Фадиме не находила слов. — Я быстро, — сказал он. — Я здесь буду, — ответила она. Он кивнул и пошел за медсестрой.

***

Кабинет был тесным, заваленным историями болезней. Врач — мужчина с блеклыми глазами за толстыми очками — устало кивнул на стул. — Присаживайтесь, молодой человек. Сейчас все оформим. Пересадка печени абсолютно безопасна для донора, причём ваша печень восстановится уже за неделю-другую, а реципиент будет жить и жить... Исо механически брал бумаги, ставил подписи там, где ему указывали. Все мысли его были там, в коридоре. С ней. С её «Будь осторожен» и с её неожиданным упрямством, с которым она сидела на больничной скамейке. Не осталась с Ширин, не обнимала обретённую племянницу, не пыталась сдержать или наоборот вдохновить на подвиги брата, а была рядом. Едва касалась плечом его плеча и была с ним. Врач пробегал глазами анализы, сверял цифры, и вдруг его лицо оживилось. Он удивленно хмыкнул, глядя в лист с результатами гистосовместимости. — Ого, — пробормотал он себе под нос, покачивая головой. — Совместимость отличная. Прямо идеальная. А говорили — нет детей... Последние слова он почти прожевал, уткнувшись в бумаги, но Исо, сидевший напротив, услышал. Каждое слово. Внутри что-то кольнуло — остро и холодно. — Но я племянник, — голос Исо прозвучал глухо. Врач поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то странное. Какая-то тень, которая не понравилась Исо. Липкое, неприятное чувство шевельнулось в груди. — А? — переспросил врач, и в этом коротком звуке было что-то нехорошее. Слишком поспешное, слишком фальшивое. — Ну да, племянник. Конечно. Он поспешно отвернулся к столу, протягивая Исо последнюю бумагу на подпись. Исо расписался, не глядя, и вышел из кабинета. Слова врача застряли в голове занозой: «А говорили — нет детей...»

***

Операцию в итоге перенесли. У Шерифа подскочило давление, и хирурги побоялись рисковать, а Исо велели явиться с утра. Фадиме ждала его там же, на том же неудобном стуле. Когда он вышел, она вскочила так резко, что куртка соскользнула с плеча. Исо машинально поймал её, поправил. Она замерла от этого прикосновения и едва улыбнулась в ответ. — Что случилось? — спросила она, вглядываясь в его лицо. — Ты сам не свой. — Завтра, — коротко ответил Исо. — Давление подскочило. Перенесли. — Пойдем отсюда, — Фадиме взяла его за руку. Сама. Просто взяла и потянула к выходу. — Неприятное место. Исо позволил увести себя. Её рука в его руке была теплой, и это тепло немного приглушало тот холод, что поселился внутри после слов врача. Они вышли на улицу, но Исо остановился на крыльце. Не мог уйти. Ноги словно приросли к асфальту больничной парковки. — Исо? — Фадиме обернулась, не выпуская его руки. — Посиди со мной, — попросил он. — Пожалуйста. Ещё немного. Она ничего не спросила. Просто села рядом на холодную скамейку у входа. Они молчали, но это молчание было... общим, нетягостным. Таким же, как тогда после её аварии, в больнице, перед тем как всё изменилось. После того, как Фадиме открыла глаза и увидела, макушку Исо на краю больничной койки, у её руки. Ладонь сама вплелась в его волосы — Фадиме до сих оправдывала саму себя шоком, литрами седативных и желанием почувствовать, что она живая — Исо резко вскинул голову и все слова оказались ненужными, лишними. Как и сейчас. Исо смотрел на профиль Фадиме. На то, как ветер треплет выбившуюся из-за уха прядь. На то, как она кусает губы — те самые губы, которые он так и не решился до сих пор поцеловать. Она чувствовала его взгляд. Он видел это по тому, как напряглись её плечи, как она сильнее закуталась в куртку. Но не оборачивалась. Не пряталась. Они просидели так, наверное, с час. Фадиме не торопила, не расспрашивала. Она просто была рядом. И этого было достаточно. Уже начало смеркаться, когда дверь служебного входа открылась, и на крыльцо вышел тот самый врач. В руках у него была помятая пачка сигарет. Он закурил, с наслаждением затягиваясь, и тут его взгляд упал на Исо. Врач на секунду замер. В его глазах снова мелькнуло то самое липкое выражение — смесь неловкости и испуга. Он сделал вид, что не замечает наблюдателя, и отвернулся. Исо встал. Фадиме встревоженно посмотрела на него: — Ты куда? — Посиди здесь, — тихо сказал он. — Я быстро. Он подошел к врачу, остановился в двух шагах. Тот обернулся, выпуская дым. — Молодой человек? Вам что-то нужно? Завтра же операция, вам бы отдохнуть... — Доктор, — голос Исо сел. Он чувствовал, как колотилось сердце, как противно холодели ладони. — Я могу вам заплатить. Врач удивленно вскинул брови: — Заплатить? За что? — За тест ДНК, — выдохнул Исо. — Тихий. Просто возьмите кровь у меня и... у него. Скажите, что для операции нужно. Повисла тишина. Где-то вдалеке взвыла сирена скорой. Врач смотрел на Исо, и в его взгляде читалась борьба. — Я не знаю, о чем вы... — начал он, но Исо перебил. — Вы сказали: «А говорили — нет детей». Про кого вы говорили? Про него? — Исо кивнул в сторону больничного корпуса. — Про Шерифа Фуртуну? Врач замялся. Затянулся сигаретой, бросил ее под ноги, растер носком ботинка. — Послушайте, я ничего такого не имел в виду. Просто оговорился. Бывает. — Тогда почему вы отводите глаза? — тихо спросил Исо. — Сделайте тест. Пожалуйста. Мне нужно знать. Он полез во внутренний карман куртки, достал бумажник, вытащил оттуда все купюры, что были. Протянул врачу. — Здесь немного. Но я достану еще. Сколько скажете. Врач смотрел на деньги, потом на Исо. В его взгляде появилась усталая обреченность. — Уберите, — тихо сказал он. И, помолчав, добавил, — завтра перед операцией у вас возьмут контрольный анализ. Я сделаю копию. Приходите послезавтра к регистратуре, спросите меня. Я скажу, где встретиться. Он развернулся и, не оборачиваясь, ушел обратно в служебный вход. Исо остался стоять на опустевшем крыльце. Холодный ветер продувал легкую куртку, но он не чувствовал холода. Он смотрел на свои руки, которые только что держали деньги, и не узнавал их. — Исо. Голос Фадиме раздался за спиной тихо и встревоженно. Она подошла, встала рядом, заглянула в лицо. — Что случилось? О чем ты говорил с ним? Исо повернулся к ней. В её глазах был страх — кажется за него. От этого сердце сбилось с ритма. — Фадиме, — выдохнул он. — Я не знаю... Мне нужно кое-что понять. Если это окажется правдой... я не знаю, что тогда будет. Фадиме смотрела на него. А потом сделала то, чего никогда не позволяла себе раньше — она взяла его лицо в ладони. Её пальцы были холодными, но прикосновение обжигало. — Что бы ни было, — тихо сказала она, — я здесь буду. Исо закрыл глаза. Эти слова, которые он так хотел услышать. Которые она только что сказала ему, даже не зная, что обещает. Она убрала руки, сильно испугавшись своего смелого порыва, снова закуталась в куртку, спряталась. — Пойдем отсюда, — сказала она, глядя в сторону. Он кивнул. Они пошли к выходу с территории больницы — молча, рядом, почти касаясь друг друга плечами. В кармане куртки, там, где только что лежали деньги, теперь пульсировала тяжелая, горячая пустота ожидания. До ответа оставалось меньше суток. Каких-то 20 с лишним часов, которые могли перечеркнуть всю его жизнь. Исо посмотрел на Фадиме. Она шла рядом, кусая губы, и он знал — она не спросит больше ни о чем, пока он сам не захочет рассказать. Она кажется просто будет с ним рядом. Страх подступил к горлу — липкий, холодный, как та неприятная тень в глазах врача. Это был страх не перед самой правдой, а перед тем, что он сделает с этой правдой, когда узнает её. И что эта правда сделает с ними. Они вышли за ворота больницы, и холодный ветер ударил в лицо. Фадиме поежилась, и Исо обнял её плечи, крепко прижимая к себе, согревая. — Всё плохо? — мотор взревел, а Исо вдруг почувствовал себя бесконечно уставшим. — Брата отпустили под залог, — Фадиме оторвалась от экрана с кучей сообщений и даже улыбнулась. — Может навестим Ширин? — Конечно, — видеть пылающего гневом Адиля совсем не хотелось. Исо был уверен, что этот требовательный огонь возмездия сожжёт и его самого дотла. Возможно вместе со свидетельством о браке. — Тогда в Фуртуну.