Русский дубль

Большой зал Хогвартса, который еще неделю назад тонул в золотом сиянии и предвкушении праздника, теперь казался огромным склепом. Традиционные яркие флаги факультетов — алый, синий, желтый и зеленый — исчезли. Их место заняли черные полотнища, свисавшие с потолка до самого пола. Они не шевелились, словно сама магия замка затаила дыхание. За столами царила тишина, какой Хогвартс не знал за все столетия своего существования. Ученики Колдовстворца сидели ровными рядами, понурив головы. Настя Казанцева, бледная, сидела между Машей и Артёмом. Она почти не слышала собственного дыхания. Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней вспыхивал зеленый свет и возникало лицо Седрика — спокойное, застывшее, навеки замершее в том последнем мгновении удивления. Альбус Дамблдор поднялся со своего места. Он казался старше, чем обычно. Его серебристая борода тускло мерцала в свете свечей, которые сегодня горели тихим, приглушенным пламенем. — Сегодня мы понесли невосполнимую утрату, — начал он, и его голос заполнил каждый уголок зала. — Седрик Диггори, как вы все знаете, был изумительно трудолюбив. Он был совестлив и честен. Сами Колдовстворцы, привыкшие к жесткой дисциплине, сейчас едва сдерживали эмоции. Даже Елена Кощеевна, стоявшая у стены, опустила глаза, и её острые плечи в черном платье казались еще более хрупкими. — И что самое главное? — продолжал Дамблдор. — Он был верным. Верным другом. Поэтому я считаю, что вы имеете право знать, как именно он погиб. По залу пронесся тихий вздох. Ученики Шармбатона, сидевшие за соседним столом, прижали платки к глазам. Флёр Делакур, чье лицо было непривычно опухшим от слез, смотрела на директора, не мигая. — Друзья, Седрик Диггори был убит Лордом Волан-де-Мортом. Эти слова ударили по залу, как раскат грома. Кто-то вскрикнул, кто-то закрыл рот руками. Министерство магии потратило всю неделю, пытаясь заставить Дамблдора замолчать, пытаясь убедить всех в «несчастном случае», но старый директор выбрал правду. — Министерство магии не хотело, чтобы я вам это говорил. Но не сказать об этом, думаю, было бы оскорблением его памяти. Боль, которую мы все чувствуем от этой ужасной утраты, напоминает мне, что хотя мы все из разных стран и говорим на разных языках, наши сердца бьются как одно. Настя посмотрела на Гарри. Он сидел за столом Гриффиндора, глядя в никуда. Она знала, что он чувствует. Она была там. Она видела смерть Диггори. И то, что Дамблдор признал это при всех, принесло ей странное, горькое облегчение. — Узы дружбы, которые завязались между нами в этом году, важны как никогда, — Дамблдор обвел взглядом делегации Колдовстворца и Шармбатона. — Если мы будем об этом помнить, значит, Седрик Диггори погиб не зря. Если мы не забудем об этом, значит, навсегда сохраним в наших сердцах юношу, который был добрым, честным, смелым и верным до самого конца. Когда Дамблдор закончил и сел, никто не шелохнулся. Учителя стояли неподвижно. Мадам Максим вытирала глаза огромным кружевным платком, а Кощеевна лишь тяжело вздохнула. Настя подняла глаза на пустой постамент, где раньше стоял Кубок Трех Волшебников. Больше не было соревнования. Не было победителей. Осталась только память и осознание того, что мир изменился навсегда. В комнате, отведенных русской делегации, не было слышно привычных споров или смеха. Слышался только стук крышек сундуков и шорох ткани. Настя медленно складывала свои вещи. Вот белое шелковое платье с бала — теперь оно казалось ей не нарядом для танцев, а саваном, напоминавшим о последнем вечере, когда всё еще было просто. Она аккуратно свернула его и уложила на дно сундука. Рядом легли стопки учебников по защитной магии, конспекты которые нужно сдать по приезду в Колдовстворец и несколько сувениров из Хогсмида, для друзей которые остались в России. Маша молча собирала свои склянки с зельями. Артём, обычно шумный и задиристый, сейчас молча отсиживался в углу, его лицо застыло, превратившись в суровую маску. Настя взяла в руки свой посох. На дереве остались небольшие трещины. Она провела пальцами по неровностям, вспоминая холодную руку Седрика на кладбище. В горле снова встал ком. Елена Кощеева вошла в комнату, когда последние замки на сундуках щелкнули. Она была в своем дорожном плаще. Её глаза, обычно острые и насмешливые, теперь смотрели с какой-то горькой мудростью. — Мы уходим, — коротко бросила она. — Сундуки будут отправлены порталом напрямую. Сами идем к границе. Настя в последний раз оглядела комнату, ставшую ей домом на эти месяцы. Она видела в окно башни Хогвартса, его высокие шпили, пронзающие серое утреннее небо. Где-то там, в одной из этих башен, Гарри Поттер сейчас тоже смотрел в окно, пытаясь осознать, что его жизнь никогда не будет прежней. Они вышли из замка ранним утром, когда туман еще густым одеялом лежал на Черном озере. Никто не вышел их провожать — такова была воля Кощеева. Она не хотела лишних церемоний, прощальных речей и лицемерных соболезнований от Министерства. Делегация Колдовстворца шла единым строем. Черные и серые мантии развевались на ветру, сливаясь с предрассветными сумерками. Они миновали главные ворота, украшенные крылатыми вепрями, и остановились на опушке леса. Кощеева взмахнула рукой, и воздух вокруг них подернулся дымкой. Пространство дрогнуло, зазвенело, как тонкое стекло, и в следующую секунду тишину нарушил лишь шелест листвы. На том месте, где стояли русские маги, не осталось даже примятой травы. Они ушли так же незаметно, как и прилетели, а эта часть фанфика закончилась.