Все оттенки безумия

Ветер свивал задубевшие от соли пряди причудливыми загогулинами, иногда вероломно стегая ими по лицу. Карн после крестового похода за отчётами практически поселился в каюте, но умудрился найти минутку упрекнуть меня за немытую голову. Объяснять рьяному поборнику моей гигиены, что мытье в морской воде даже с кокосовым мылом ничего принципиально не изменит, смысла я не видела. Да, возможно въевшаяся вонь диверсии Сайлена в магистериумском архиве исчезнет, но соломенное гнездо никуда не денется. Вот обижусь и побреюсь налысо. Буду пугать народ эксцентричным внешним видом. Мы вторые сутки находились на корабле ремезаров, удачно улизнув до того, как капкан полицейских рейдов превратил Аркадис в тюрьму. Вездесущий Сайлен доложил, что облавы продлятся ещё минимум день, потом можно переместиться на Айвери, который продолжали оборудовать в максимальной секретности. Я слишком сильно закопалась в свое запутанное влечение к Ашриэлю, чтобы спорить и требовать деталей. Поэтому, когда Вейрон, уже избавившийся от казенной робы и нацепивший привычный вычурный костюм, встретил нас на окраине и повел на побережье, я молча пошла, куда сказано. Не знаю, какие рычаги применил Ашриэль к ремезарам, но приняли нас почти приветливо. Их судно, необычное и роскошное, ко всему прочему, оказалось живым. Вот и как мыться, когда даже стены и потолки за тобой подглядывают? Верхняя губа стала подозрительно влажной, я торопливо её вытерла, посмотрела на кончики пальцев. Чисто. Раэль утверждал, последствия всплеска аномалии в моем организме ликвидированы, но мало ли... Вчера мы с милашкой-ремезаром совершили подвиг, по эффектности достойный воспевания в эпосе - отвели шторм. После лютого перенапряжения я с чувством выполненного долга грохнулась в обморок, но меня быстро вернули в строй мудреными новосветскими колдунствами. Пострадали только надраенная до блеска палуба, да разве что, чистоплюйство Ашриэля. Хотя... Я вспомнила недовольный вид нашего законника и задумалась. Для человека, кричащего на всех углах, насколько ему пофиг, он проявляет ко мне слишком заметное внимание. Скорее даже, ревность. Иначе почему его глаза приобретают конфигурацию кинжального острия, когда любой представитель мужского пола оказывается от меня в радиусе двух метров? Ревнивое скотство собственника, чью игрушку трогает другой? Или все-таки возникшие не вовремя чувства, которым нет любимого логичного объяснения? Я упорно не признавалась, но тайно желала второго, хотя сама до дрожащих коленок боялась к кому-то привязаться. Чёрт, Лирен. Смотри на вещи трезво. Уже привязалась. Я потрясла головой, прогоняя нехарактерные мысли и уловила движение. Предмет, занимающий последние десять минут моих мыслей стоял рядом, оперевшись плечом на фокмачту. Воистину, вспомни заразу - появится сразу... - Проверяешь, не сдох ли твой главный козырь после вчерашнего самоуправства? - ехидно поинтересовалась я, не поворачиваясь. Больно надо. - Всего лишь дышу свежим воздухом, - ровно ответил Ашриэль. Он пошевелился, устраиваясь удобнее. - А ты довольно паршиво выглядишь. Может, не стоило скакать весь вечер по палубе и страдать дурью? - Мда, комплименты у тебя такие же отвратительные, как и характер, - съязвила в ответ я, все-таки соизволив посмотреть на мужчину. Что он имел в виду, я прекрасно поняла - не так давно слоняясь по кораблю, мой чумной разум осенила гениальная идея сыграть в кости. Сайлен согласился без проблем, Элеонор долго ломалась, называя азартные игры чушью и пустой тратой времени, но в итоге поддалась. Хмурая парочка подручных Раэля, понаблюдав за процессом, неожиданно тоже присоединилась. Сам Хранитель авантюризма товарищей не разделил, но и запрещать не стал. Вообще казалось, после укрощения бури, ремезары перестали относиться ко мне, как к назойливому примитивному существу, даже чуть зауважали. Игра вышла веселой. Я хохотала до слез и спазмов в животе, глядя как проигравший Сайлен, сунув в рукава пару палубных голяков, старательно изображает чайку. - Бодрее, белобрысик! Чайки шустрые ребята! Маши усерднее! И смотри, за борт не урони - примета плохая! - Раскомандовалась, - пыхтел картограф, ускоряясь, - проиграешь, загоню на мачту и заставлю кукарекать. - Помечтай, помечтай, - прищурилась я, откидываясь на стуле. Ремезары скалились во весь рот, заразившись духом бесшабашности. Вейрон, закончив представление, дурашливо поклонился, и в этот момент я увидела за его спиной Ашриэля. Он стоял в тени у судового трапа с явным неодобрением на бледном лице. Захотелось подколоть, но какое-то шестое чувство заставило прикусить язык. Карн выглядел, как человек, который тоже умел веселиться, но по какой-то причине себе запретил. Меня словно обожгло. Что-то было во взгляде Ашриэля, тёмное, опасное. Манящее. Заставляющее чувствовать себя неопытной юной дурочкой, которой я давно не являлась. Как тогда в пентхаусе, когда он застегивал моё платье. Как на дурацком приеме во время танца. Ещё ни один мужчина не раздевал меня глазами настолько горячо. Это сочетание серьёзной, холодной, почти маниакальной самодисциплины и пылающего неприкрытого желания сводило с ума. Пальцы затряслись, и я быстро сцепила их в замок. Ещё не хватало выдать себя с потрохами прилюдно. Вот же скотство... - Держи, зверюга, твой ход. - Сайлен плюхнулся на табурет и протянул игровые кубики. Я отвлеклась на секунду, а когда снова подняла голову, проход возле лестницы оказался пуст. Тогда Ашриэль ушёл, не вмешиваясь с нравоучениями. Зато решил наверстать сейчас. А чего я ожидала? Этот педантичный гад ничего не забывает. - Расстроился, что тебя не позвали? - продолжила ехидничать я. - Не уверена, что твоя скучная физиономия сделала бы игру увлекательнее. Ты же при любом случае упоминаешь, какой большой начальник. А с начальством в кости не играют. Такова суть вещей, Аши. Без обид. Робкая надежда, что Ашриэля получится смутить, не оправдалась. - Рад, что до тебя, наконец, дошел смысл понятия "субординация". Сомневаюсь, правда, что надолго. Лирен? - А? - я до последнего думала, что показалось, но нет. В ушах возник и потихоньку нарастал шум. В ноздрях опять скопилась влага. Нет, только не сейчас. Не при нем... - Ты побледнела. Плохо? - Нет. Нормально все, - я аккуратно шагнула назад, пытаясь нащупать край борта. Если ухвачусь покрепче, есть шанс, что устою. -Помочь? - Карн оттолкнулся от опоры, приближаясь, но не трогая. - Не надо. Всё нормально. Ашриэль изучающе прищурился. Он прекрасно видел, что происходит, но ничего не предпринимал. Ждал, когда я прогнусь и попрошу помощи. А я не попрошу. Никогда. Его высокая фигура уже почти нависала надо мной, так близко, что ощущался знакомый сладковато-хвойный парфюм. - Зачем опять врёшь, Лирен? - Не вру. Сознание начало уплывать. Да где же этот чёртов борт? - Врёшь. Он поймал мое тело ровно в момент, когда оно сдалось, оседая на пол. Притянул к себе легко, как тряпичную куклу. Сколько же в нем силищи? И почему меня это так привлекает? Ашриэль, без труда удерживая одной рукой под спину, второй бережно убрал упавшие на мой лоб волосы. Задержал ладонь на щеке, поглаживая скулу большим пальцем. - Глупая, - голос тихий, с неожиданными нежными, заботливыми интонациями, - я же говорил отдохнуть. Ну почему ты никогда не слушаешь? - Слушаю, - пробормотала я на последних остатках ускользающего разума, - но делаю всегда по-своему. Прежде чем тьма сомкнулась окончательно, Ашриэль сказал что-то ещё, но я не разобрала. Лишь ощутила, как он поднимает меня и куда-то несёт. В каюту? Свою или мою? Когда сознание вернулось на законное место, оказалось, что в мою. Я лежала на койке в рубашке и штанах, плащ висел на вешалке, под ним рядком стояли сапоги. Надо же, аккуратист даже тут себе не изменил. Кстати, а где он? Сбоку плескалась вода. Я медленно повернулась, опасаясь головокружения. На стуле, рядом с жестяной миской лежал скомканный платок, покрытый бурыми разводами. Чуть поодаль Ашриэль методично мыл руки в металлическом тазу. Верхняя пуговица расстегнута, рукава закатаны. Мышцы плеч перекатываются под тонкой тканью. В памяти некстати всплыла картинка переодевания в замызганной каморке. Тьфу, блин, только этого не хватало... - Тебе лучше? - берясь за полотенце, спросил Карн. Я сморщила нос: - Нормально. Мог не надрываться, а оставить наверху. Чуть повалялась бы, потом сама дошла... Мою тираду прервал тяжёлый вздох: - Боги, Аверрис, почему ты начинаешь пороть чушь вместо того, чтобы просто сказать спасибо? Действительно. Врожденная ершистость, помноженная на суровую жизнь в трущобах начисто отшибла способность принимать помощь и благодарить в ответ. Я откинулась на подушку и честно сказала: - Спасибо, что не дал мне сломать себе шею. Долго я была в прострации? - Достаточно, чтобы следующие сутки провести в горизонтальном положении на этой кровати, - тоном, не терпящим возражений, заявил Ашриэль, присаживаясь на корточки возле меня. Я покосилась на мужчину и возмущённо изогнула бровь: - Сутки? А гальюн мне персональный прямо тут соорудишь? Он снова вздохнул, воздев глаза к потолку, но скорее по привычке, чем из-за реальной злости: - Ладно, туда можно. Но только по делу, без побочных хождений, иначе привяжу и запру на ключ. Ясно? - Ну вот, опять угрозы. Ты же понимаешь, что ограничивая и пытаясь пугать, добьёшься прямо противоположного результата? - Лирен, прекрати. Ты отключилась за долю секунды, ни на что не реагировала, а кровь из носа хлестанула так, что завтра придётся доказывать капитану, что я на палубе никого не убил. Он выразительно кивнул на окровавленный платок и скривился, поднимаясь. На светлой рубашке, на груди, стали видны застиранные розоватые следы. Я украдкой осмотрела свою одежду - ни пятнышка. Весь удар Карн принял на себя. Глупое сердце сжалось от странного щемящего трепета. - Можно вопрос? - мирно поинтересовалась я, приподнимаясь на локте. Ашриэль, смахнувший испачканную тряпку в миску и уже повернувшийся спиной, замер и подозрительно оглянулся. - Спрашиваешь разрешения? Серьёзно? Может, Раэль ошибся, и аномалия все-таки поджарила часть твоих мозгов? Запущенную со скоростью пращи подушку мужчина поймал даже не уворачиваясь. Посмотрел на мои азартно оскаленные зубы и кинул импровизированный снаряд обратно: - Задавай. - Там, в Нижнем ты был прав - я ничего о тебе не знаю. Поделись хоть крупицей. Например, почему тебя так коробит от вида крови? Дети Отстойников отучены от брезгливости при рождении. Да и боевая техника... - я поджала ноги, садясь, и помахала руками для иллюстрации, - явно не в стерильных спортзалах Магистериума приобретена. Верно? Ашриэль присел на угол стола. Его лицо приобрело каменно-спокойное выражение, голос зазвучал ровно и бесцветно: - Верно. Подобные навыки приходят исключительно через грязь и боль. Они долгое время были моими постоянными спутниками. Металлический запах сопровождал днем, ночью, во сне и бодрствовании. А самое мерзкое знаешь что? Привыкаешь. И даже спустя десятилетия сформированные условные рефлексы срабатывают. Карн говорил хладнокровно, чеканя слова, но в интонациях я отчетливо улавливала давнюю застарелую горечь. Глубоко спрятанную изломанную душу четырнадцатилетнего мальчишки, о котором он, не думая, рассказал во время лихорадки. Эти шрамы от кнута... Где в трущобах Нижнего его могли истязать? Да так, чтобы переплавить, перековать в несгибаемый, до тошноты точный и смертоносный механизм? Я вспомнила. Папаша Гарра, между стаканами мулкара, любил впадать в тоску по прежним временам, до тех пор, пока забористое пойло не валило его под лавку. Старый пропойца был истовым фанатом подпольных боев: жестоких, кровавых, без правил и пощады. И любил хвастаться, как однажды поставил все деньги на мелкого злобного парнишку со шрамом, в которого никто не верил, а пацан взял и отлупил противника вдвое крупнее себя. И потом неоднократно проворачивал подобные финты, выигрывая с какой-то нечеловеческой просчитанной точностью. Собутыльники согласно кивали, наперебой вспоминая юного бойца, гадая куда он потом пропал. Вроде сходится... Или нет? - Любители нелегальных драк о тебе слагали легенды... "Маленький монстр", - наугад выдала я. И попала в точку. Ледяная маска Ашриэля треснула. Мелькнули настоящие эмоции: отвращение, сожаление, скорбь. Надо отдать ему должное - слабость длилась секунду. Интонации остались выверенными и равнодушными: - Надо же, а я смел надеяться, что людская память покороче. Не смотри так, Лирен. Подробностей не будет. Предпочитаю оставить этот этап своей биографии закрытым. - Почему? Ты знаешь всю мою жизнь с пелёнок. Я же - только твоё имя, да обрывки баек. Нас ждёт грандиозное самоубийство в Разломе, не находишь разумным уравнять положение? - Нет никакого уравнения. Я догадываюсь, чего ты хочешь - нащупать ниточки моих слабостей, чтобы при удобном случае затянуть их петлёй на шее. Упорство похвально, но лучше не распыляй силы. Мы не друзья, Аверрис, я не собираюсь каяться тебе в старых грехах. Спи. И помни уговор про отдых. Он ушёл стремительно и бесшумно, лишь легонько скрипнув дверью. Я бессильно стукнула кулаком по матрасу и выругалась сквозь зубы. Ублюдок. Сначала сам тянется ко мне, потом спохватывается и убегает в закат, зажав между ног хвост. В заплеванной подворотне среди толпы мордоворотов никто не усомнится в его смелости, но когда дело касается чувств, великий стратег Магистериума превращается в распоследнего труса. Но в одном он все-таки прав - друзьями мы никогда не будем. Утром я чувствовала себя провернутой через мясорубку свиной корейкой, поэтому праздник непослушания решила отложить до лучших времен. О каких революционных поползновениях может идти речь, если каждая клеточка тела вопит об отдыхе? О завтраке хоть беспокоиться не пришлось - Сайлен заявился как раз в тот миг, когда я всерьёз подумывала совершить незаметный набег на камбуз. - Держи, маленькое прожорливое чудовище, - заговорщически ухмыляясь, картограф протянул небольшой поднос, - добыл тебе нормальной еды. Не ресторанные блюда, но и не пресная ремезарская трава. Налетай. Я с наслаждением втянула божественный аромат овощей с мясом. - Ты же осознаешь, что теперь мой герой? - Конечно, - Вейрон с самодовольным видом уселся на табурет и царственно махнул рукой, - но на регулярное обслуживание не рассчитывай. Карн распорядился не дать тебе умереть с голоду, а за определённые дивиденды я бываю диво исполнительный. Ешь давай. - Да ем, ем, - пробурчала с набитым ртом я, надкусывая мягкую ржаную булку. - А где сам распорядитель? По десятому разу чертит свои маршруты? - Не совсем. Едва рассвело, о чем-то долго общался с Раэлем, потом отмывал палубу. Ложка с громким звяканьем упала в тарелку, подняв веер жирных брызг. Я поперхнулась. - Что-что он делал? Сайлен задумчиво поджал губы и, наклонившись, похлопал меня по спине. - Что слышала. Устранял следы твоей жизнедеятельности. - Сам? У ремезаров что, трюмные духи закончились? Или у них так не принято? - Почему же? Дедовщину никто не отменял, но есть нюанс. Корабль-то живой, вполне мог обидеться. Но так как я не вижу здесь несанкционированных отверстий прямо в воду, Карн смог с ним договориться. Я недоверчиво покачала головой, возвращаясь к еде. Ашриэль в очередной раз поставил меня в ступор. Боги, что же происходит в той загадочной черепной коробочке? - А еще ворчит: "Аверрис, вы непоследовательны в своих действиях", - передразнила я, причавкивая и ловя в полете выпавшую изо рта картошку. - Он всегда был сволочью или издержки профессии? - Нет. - Картограф сделал паузу и осторожно добавил, - по крайней мере, до того, как умерла Иветт, точно. - Иветт? Та женщина с портрета в кабинете? Ашриэль бесится даже от одного намёка на неё, но почему, не объясняет. Сайлен помялся, личная жизнь начальника явно не входила в список его любимых тем разговора. - Он никому не объясняет. Я не знаю подробностей. Они были женаты, потом она погибла. Карн зациклился на работе и на чувстве вины за смерть супруги. Вот и все подробности. У тебя чувство самосохранения отсутствует, можешь спросить напрямую, но мой тебе совет - не надо. Сайлен ювелирно перевел тему и развлекал байками, пока я не доела, потом забрал посуду и, щелкнув на прощание по носу, убыл восвояси. Жена, значит... Все-таки существовала отчаянная особа, способная терпеть этот невыносимый характер. В то, что Ашриэль диаметрально перевоспитался из пай-мальчика в циничного засранца из-за трагедии, не верилось. Что бы не вещали высоколобые светила психоанализа, люди не меняются. Из отхожей ямы не взрастают нежные цветочки. Оттуда выходят ядовитые шипастые создания, с годами учащиеся лишь немного причесывать иголки в угоду сносному житью. Любил ли Ашриэль Иветт? Или тешил себя иллюзией нормальности? Семья, жена, быт... Дьявол, да какая мне разница? Я послонялась по каюте, думая, чем себя занять. На любом корабле, особенно на моем старике, всегда есть работа. Отсутствие деятельности раздражало. Ладно, до обеда высплюсь, а потом наплюю на все приказы и найду какое-нибудь дело. Положение спасла Элеонор. Она притащила очередную мудреную приспособу для проверки рефлексов, и поскольку Ашриэль этот тест не согласовывал, я капризничать не стала. За то ли медицинскими манипуляциями, то ли шаманскими танцами незаметно прошёл день. Вейрон исправно снабдил обедом и ужином, но сытый желудок не заглушил мою тягу к приключениям. Поэтому к вечеру, решив что игру в дисциплинированную Лирен пора прекращать, я накинула куртку и выбралась наверх. Йодисто-солоноватый свежий бриз ворвался в лёгкие. Я вдохнула так глубоко, что едва не подавилась. Что не говори, море пахнет по-особенному, когда привыкаешь, на суше начинает чего-то не хватать. Корабль лениво переваливался с борта на борт, бывалые моряки такое даже за тень качки не считают. Силуэт на фоне градиентно-синего сумеречного неба привлёк внимание. Несмотря на небольшое, но постоянное движение судна, человек прочно стоял на одной ноге, согнув вторую в колене. Ладони, сжатые в кулаки, слегка балансировали, не давая заваливаться. Стараясь не скрипнуть подошвами, я подкралась ближе, обошла сбоку. Пульс резко сбился с ритма. О да, эти насупленные брови и упрямый подбородок не узнать невозможно. - Что у нас тут за цапля-переросток? - громко поинтересовалась я, возникая перед Ашриэлем, как черт из табакерки. Мужчина даже не дрогнул и не открыл глаза. - Не цапля, а журавль. - Чего? - Ганкаку-дати. "Журавль на скале", - Карн все-таки разлепил веки, сообразив, что просто так не отстану. - Лирен, мы вроде договаривались про постельный режим на сутки. - Аши, милый, это было вчера. Срок моего заключения истёк, так что имею право. - Ладно. Твоё умение понимать приказы буквально и выворачивать их наизнанку пока недоступно для моего понимания, - Ашриэль, видя, что я конкретно нацелилась пальцем ему в живот, встал на обе ноги. - Ты что-то хотела? - Узнать, когда мы покинем эту цитадель скукоты и порядка. У меня в городе остались дела, которые я хочу закончить до того, как мы с песнями и плясками бесславно сгинем в Разломе. - Если завтра мои люди доложат, что все тихо, сразу возвращаемся. Но с чего ты взяла, что пойдёшь куда-то одна? Я недовольно цокнула. - Начинается... Аши, милый, опять повторяешься. Тебе же нужен дисциплинированный и лояльный капитан? Насчет тотальной дисциплины не обещаю, но точно стану гораздо покладистее, если на берегу не останется нерешенных вопросов. Смекаешь? - Конкретнее, Аверрис. - Ашриэль тряхнул волосами, откидывая пряди с лица, и я на секунду зависла, потеряв мысль. - Какие именно дела? - Во время последнего шторма часть моего экипажа погибла, - тихушничать и играть в тайны становилось невыгодно, - некоторые попали в заключение. У меня есть подруга, Рона. Хочу, чтобы она была в безопасности. Потом поплыву, куда скажешь. Честно. Карн посмотрел на меня с каким-то новым выражением в светлых глазах. Ожидал очередных кривляний и позерства? Или не верил, что у двинутого капитана существуют привязанности? Безусловно, не верил. Знал. - Если это цена моего спокойствия, хорошо. Но я пойду с тобой. Тоже улажу кое-какие шероховатости до отплытия. - Ты подозрительно легко согласился. В чем подвох? Ашриэль беззаботно пожал плечами. На мой взгляд - излишне беззаботно. - Не хочу, чтобы до начала экспедиции ты разбила свою буйную голову и скончалась где-нибудь в канаве. Иди спать, Аверрис. И постарайся больше нигде не упасть в обморок. Не могу же я вечно ходить следом, ловя твоё бездыханное тело? Он исчез в трюме прежде, чем я успела открыть рот. Не хочу сглазить, но кажется надутый магистериумский индюк только что почти признался в своём ко мне небезразличии.