Oath under the northern sky | Клятва под северным небом

Он знал, куда отправится: пошёл бы на Север, как ему и сказали. Быстрее и надёжнее было бы пойти по тропе через степь, но пошёл ли туда Клерик? Вряд ли. Он бы мог прятаться в лесу, как и полагается людям в бегах. Тогда паладин в красивом бордовом плаще с вышитым гербом королевского дома и блестящих на солнце доспехах решил медленно ехать через рощи, осматривая каждый кустик. Конечно, вряд ли беглец мог остаться в здешних лесах, но проверить стоило. И хоть он уже несколько недель был в дороге, его мысли были заполнены чем-то непонятным и смешанным. Они были заполнены тем мальчиком. Принцу едва исполнилось девять, а сам он только вкусил сладость беззаботной детской жизни. Как аморально. Но ничего. Скоро он умрёт, как и маленький Филипп. Чем дальше Майк отъезжал от столицы и чем ближе были горы, тем холоднее становилось. Снега ещё не было, но северный ветер царапал щёки, а солнце всё реже выходило из-за серых облаков. Сама чаща была мрачна, как в страшных сказках, а земля — холодной и мокрой, отчего копыта лошади все были в грязи. Ездить по таким местам не то чтобы было приятно или доставляло рыцарю удовольствие. Его лишь подбадривало чувство, что когда-нибудь он найдёт Клерика, и Его Величество исполнит свою главную прихоть — убьёт его. Как же эти мысли радовали рыцаря. Ещё больше его воображение развлекало сценами, как маленькая Холли гордилась бы тем, что её брат нашёл могучего мага аж на севере. А как бы гордилась Ненси? Она бы реагировала не так ярко, но гордилась уж точно! Надо бы написать им письмо. Всё-таки прошло, может, три или даже четыре недели с их встречи. Майкл решил найти деревушку или хотя бы корчму, чтобы написать и отправить письмо. Запачканная и потёртая карта из куска пергамента указывала, что совсем неподалёку, во всеми известных Арринских горах, находилась таверна «Медный котёл». Паладин бывал там пару лет назад, во время войны. Тогда-то он и получил титул королевского рыцаря. Именно рядом с той корчмой Майк с войском держали оборону против врагов. Единственное, что он помнил из того места, — что там было много пьяниц, алкоголя и все там отдыхали. И ещё что там был отменный бренди! Плюсов от визита в «Котёл» было достаточно: география местности, возможность отдохнуть и отправка письма. Может, там Майку удастся выяснить, угадал ли он путь Клерика. Может, он вообще прячется там, кто знает. Рыцарь взглянул повнимательнее на карту: он был в нескольких милях от «Котла». Солнце только вышло в центр неба. Уж к вечеру он точно успеет. Он убрал свёрток обратно и запряг лошадь. Что ж, теперь он хотя бы понимал, куда ехать. Перед Майком расстилалось около двадцати миль, что было достаточно много. Паладин тронул лошадь в путь и уселся поудобнее в седле. Холоднее становилось с каждым часом. Вокруг уже были не лиственницы, а ели и пихты, так и норовившие колоть лицо и макушку. Забавно, Майк вновь вспомнил Филиппа. Именно такие деревья рисовал маленький принц. Мальчику было всего четыре, когда Ненси впервые притащила в комнату Майка гору рисунков рыцарей, окружённых елками. Она восклицала: «Ты гляди, чему я его научила! Рисует так же, как Холли, правда?» И правда, Филипп был похож на сестру всем: любопытством, светлыми волосами. Да даже манерой общения! Настолько дети были похожи, что можно было невольно посчитать их двойняшками, хотя общих кровей у них и в помине не было. Ох, а что было бы, если б не Филипп заболел, а, не дай бог, Холли? Насколько бы сильнее рыцарь ненавидел Клерика? Наверное, он бы не сдержал обещание перед Его Величеством «довезти мага живым». Весь путь, пока Гарт топал по лесным тропкам, стараясь сохранять ритм, Майк был глубоко погружён в размышления. Поиски, Филипп, сестрички, король… Всё это в один большой ком, не дающий голове побыть в тишине. Но несмотря на шум и гам в голове, вокруг царило полное умиротворение: холодный ветер, просачивающийся сквозь одежду, изредка поющие птички, запах ели и мокрой земли и затянутое облаками небо. Ох, если бы он встретил тут хотя бы кого-то, но Майкл был совершенно один. Он уже и забыл, когда последний раз видел проезжающую повозку с зерном и детьми, сидящими на краю деревяшек и грызущими зерно. Или хотя бы еле передвигающуюся старуху с палочкой. Очень уж соскучился он по этим «обычностям». Вечер наступил быстро. На горизонте уже виднелась деревня и горящий огнями двухэтажный домик. Странно, Майку казалось, что двор был гораздо больше, а сейчас перед ним стояла обычная двухэтажная таверна. Но несмотря на исковерканные воспоминания, оттуда по-прежнему доносилась громкая музыка и мелькали отрывки пьяных диалогов и песен. Тот самый шум и запах пива, по которым соскучился Майк. Паладин подъехал к заведению ближе: деревянный дом в два этажа, рядом с которым, как полагалось, стояла конюшня. Из неё доносилось бесконечное лошадиное ржание и фырканье, чередующееся с постукиванием копыт и храпом уснувшего на траве конюха — двенадцатилетнего на вид пацана. Пахло сеном, шерстью и навозом. Майк ненавидел конюшни. Он всё детство умолял родителей не отправлять его туда присматривать за Гартом. Там всегда было шумно и отвратительно пахло. Слава богам, сейчас за него всё это делают конюхи. Хотя их рыцарь тоже не понимал. Кто-то ведь правда каждый день, как этот спящий парень, переносит этот бесконечный ржач и вонь. Майкл ловко спрыгнул с седла и, взяв коня за узду, повёл к конюшне. Он надеялся, что от скрипа ворот или хотя бы от его хриплого кашля конюх проснётся, но нет. Паладин оставался один. Гарт послушно зашёл в загон, и рыцарь благополучно оставил его с другими скакунами. Главное, чтоб не украли, хотя не должны. Тут обитали в основном пьяницы: им не то что ехать сложно, им запрыгнуть на лошадь доставляло кучу проблем. Оставив Гарта, парень поправил багровый плащ и растрепавшиеся от холодного ветра тёмные волосы. Главной его целью было написать письмо в замок и узнать что-то о похождениях Клерика. А, вероятно, он тут был. Второй этаж таких таверн служил неким хостелом. Майк всегда их различал исключительно по освещению: нижний этаж был озарён так ярко, будто полыхает адским пламенем, что не скажешь о втором. Тёмный, почти без просветов. Лишь бывало у одного окна стояла одинокая свечка. Это уже было похоже на спальню. Парень открыл тяжёлую, скрипучую дверь и тут же очутился в огромной светлой комнате, набитой людьми. С потолка висели большие железные люстры, на стенах — любительские картины. Музыка громыхала так, будто был какой-то праздник. По такой логике празднество проходило каждую ночь в «Котле». Скрипки, флейты, домры звучали громче и веселее обычного. По всему залу, непроходимому от количества столов, раздавались громкие песни. Слова были еле разборчивы, но весёлые северные мотивы легко прослеживались. — Попроси Ларри принести ещё пару бутылок! — воскликнул огромный по комплекции бородатый мужчина. На вид кузнец или что-то в этом духе. Тот, развалившись за столом с компанией таких же мужиков, вдруг устремил взгляд на паладина. Возгласы резко стали тише. Майкл сразу подумал о том, насколько редко в здешних землях бывает делегация, что люди удивляются приезду королевского рыцаря. Странно. Все зарились на парня, будто боялись, не дай бог, сделать лишнее движение. Кто ж знает этих королевских. Он дошёл до бара в самом конце зала и сел на высокие деревянные стулья. Ему в глаза бросился высокий и крупный бородатый мужчина, расставляющий бутылки. Наверное, это тот «Ларри», который должен был принести алкоголь громко орущим посетителям. — Вот это визит, — шутливо, преувеличивая, усмехнулся бармен. — Что вам? Майк задумчиво пробежался глазами по листку, где чёрными, уже стёртыми чернилами были написаны напитки: сидр, вино, эль, пиво и так далее. — Бренди. — Отличный выбор, — сказал Ларри, протирая кружки тряпкой. — Разве почётные рыцари пьют? — Ещё как пьют, — так же холодно, как и до этого, ответил рыцарь. Бармен ловко повертел в больших руках бутылку алкоголя и стакан и наконец поставил стакан перед клиентом. В голове мгновенно пробежала мысль, что пить — это плохая идея, но, получив стакан, паладин освободился от этих мыслей. Он не пил две недели точно, а отдыхать иногда надо. — Ты, значит, Ларри? — Майкл, подержав кружку в руках, наконец сделал глоток. Крепкий, на вкус как коньяк. Горечь вдруг ударила по языку. Воспоминания в ту же минуту нахлынули на рыцаря. Этот бренди был таким же приятным, как и пару лет назад. — Я Бьёрн. Ларри — это другой парень, — бармен, улыбнувшись, кивнул в сторону какого-то мальчишки-помощника. Майкла, делавшего очередной глоток, тут же охватил мимолётный стыд. Благо этот мужчина не обозлился на него. Возможно, его часто так путают с неким «Ларри». — Ты, значит, с Юга? — спросил мужчина, параллельно разливая по кружкам пенистое пиво, которое после забирал Ларри, чтобы отнести людям. — Как ты узнал? — паладин вдруг удивлённо поднял брови и невзначай улыбнулся. Атмосфера стала чуть уютнее, а свет сотни свечей стал менее угнетающим. — Эмблема гвардейская на наплечах. Такие только у королевских, то есть южан, — Бьёрн тепло улыбнулся и указал на доспех на плечах Майка. — Ищешь что-то или кого-то? — Одного человека, — всё так же твёрдо, почти безэмоционально отвечал парень, допивая стакан бренди. Бармен, не спрашивая, подлил ещё алкоголя. — Все тут что-то ищут, — рассмеялся Бьёрн и сел напротив паладина. — Клерика. Мужчина вдруг померк и резко остановился. Пространство вдруг между ними схлопнулось, создавая ощущение, что всё вокруг стало тише. Он явно понял, про кого идёт речь. Бьёрн оставил бутылки и опёрся на барную стойку, сокращая дистанцию. — Значит, ты по душу... Думаешь, он убил мальчишку? — Это мой долг. Король намеревается его убить. — Как выглядит, знаешь? Майк принялся быстро вспоминать, кого он вообще ищет. Почему-то в такие моменты память отключалась. — Тёмно-фиолетовый плащ. Посох. Странно, только сейчас он задумался, насколько глуп и заметен образ этого убийцы. Фиолетовый. Так заметно. — Удивишься, но он был тут дня два назад. Говорят, он пошёл куда-то вглубь леса, к северо-востоку. Но это лишь слухи. Майк заметно повеселел, а взгляд его сделался поживее. Наконец-то, спустя столько недель странствий, он скоро найдёт Клерика! — О, Бьёрн, спасибо! Что бы я без вас делал... — Майк выдохнул. Он хотел было встать, но что-то заставило его остаться на месте и сделать ещё пару глотков в честь своей первой маленькой победы. Они резко замолчали. И хотя Майк был счастлив, заговорить вновь они так и не решались, а в воздухе появился лёгкий дискомфорт. Наконец, спустя пару минут, как опьяневший паладин выглядывал что-то в стакане, Бьёрн, возобновивший работу, заговорил: — Значит... ты готов привезти человека на верную гибель, будучи не уверенным в его виновности? — Я же сказал, это — мой долг. — Я был солдатом, парень. Тоже выполнял приказы. Так я тебе скажу: в нашей экспедиции близ здешних лесов моего больного друга спас именно Клерик. Ни за какие награды. Просто вылечил. — Ты думаешь, я должен тебе сделать так, как ты говоришь? — Не должен. Но вот что: езжай по его следам, найди его и просто подумай о том, в чью сторону повернуть меч. Они замолчали. Напряжение выросло, но что-то екнуло внутри парня. Он столько времени пребывал в абсолютной уверенности своих действий и в ненависти к незнакомцу. Как странно. Хотя, может, этот мужик просто пьяный дурак, хотя на пьяницу бармен не был похож. Вдруг тяжесть резко ударила в голову и ноги, захотелось спать. Майку срочно надо было придумать, где поспать, да и письмо написать надо было. Иначе он в «Котле» напрасно. — С тебя два золотых. — Два? Чего так дорого? — Ты не одну стопку выпил, — Бьёрн коварно улыбнулся. Майк, цокнув себе под нос, всё же достал мешок с деньгами. — У вас же можно переночевать? — Конечно. Тринадцать серебряных и девять за конюшню. «Разве конюшни не бесплатные?» — про себя возмутился Майк, нахмурив густые брови, и стал рыскать по мешку. Посчитав монеты, он протянул мужчине четыре золотые и одну серебряную. Он не любил давать гору монет, так и вырывающуюся из рук. Бьёрн забрал в руки горсть и, деловито ухмыльнувшись, отдал ключ, старый, уже чуть загрязнившийся. — Второй этаж, дальше найдёшь. — Спасибо. Рыцарь тут же забрал ключи, на которых было выгравировано кривым почерком «9», и встал из-за стойки. Только сейчас он заметил, как мало стало людей, а музыка и вовсе прекратилась. Наполняли пространство лишь керосиновые лампы, грохот посуды, которую Ларри в конце смены решил помыть, и ещё пара гостей, которые непонятно по каким причинам остались в зале в столь поздний час. Лестница была прямо рядом с баром, спрятанная в тени. Майкл сделал первый шаг и всё же, усомнившись в своей трезвости, схватился за деревянные перила, а в другой руке теребил железный ключ. Скрип деревянных плит изрезал все уши, а храп кого-то в других комнатах так и манил рыцаря побыстрее зайти в комнату, раздеться и лечь спать в кровати, а не пойми где. Спустя мучительные полминуты на поиски нужной комнаты перед Майком была деревянная, исцарапанная дверь с вырезанной цифрой «9». Он отворил скрипучую старую дверь, застревающую в неровностях пола, и зашёл в тёмную комнату. Само помещение, конечно, не было таким крошечным, но и разгуливать в нём как дома не выйдет. В ней по углам стояло всё самое нужное: кровать, окно, тумба, маленький, чуть запылившийся стол и к нему табуретка. Стены деревянные, как и пол, а на них висело пару кардиляюров. Майк, тяжело вздохнув, бросил вещи на табуретку и грохнулся на твёрдую, прогибающуюся под весом кровать. Спина в сию же минуту обрела покой, а головная боль резко оставила парня — он обрёл покой. Желанный, давно не виданный сон в доме, на кровати. Ни на улице, ни в амбаре или ферме, ни на лавке в доме какой-нибудь бабки, а в настоящей таверне. Так паладин быстро провалился в сон. Холод просачивался сквозь колючий плед, кусая щёки. Майк скручивался в позу эмбриона, стараясь сохранить как можно больше тепла возле себя и заснуть, но ни то, ни второе не выходило. Он уже полностью открыл глаза. За окном было светло, облака затянули небо, предвещая бурю. Стол, да и пол и остальные поверхности с приходом света оказались ещё более пыльными. Словно не мыли тут ничего последние пару месяцев. Парень скинул с себя плед, и холод тут же пробежался по телу мурашками. Майк не спеша сел на край кровати и, поправив растрепавшиеся чёрные волосы, нашёл силы встать и вспомнить про то, зачем он проехал столько миль, — письмо. Где-то в сумке валялось писало и пергамент — то, без чего путешествие не обойтись. Майк сел за стол и только хотел начать писать, но мыслей хватило только на подпись письма и «Дорогие Нэнси, Холли, Мама...». Дальше всё, что он копил эти долгие недели, слилось в простое пятно, сформировать которое было невозможно. Тишина. Он не умел писать письма, абсолютно. Парень часто подолгу вынашивал внутри, что хотел сказать, но, видя пред собой белый лист, тут же всё терял. Посидев так, уставившись на пергамент и повертев в руках перо, он наконец продолжил. Повторив пару таких раздумывающих кругов, он наконец дописал на конце листка долгожданное «С любовью, Майкл». Через недолгое время Майк вышел из комнаты, забрав все вещи, и спустился вниз. После сна лестница не казалась ему такой большой, как ночью. — У вас ведь есть где отправить письмо? — ещё хриплым после сна голосом спросил парень. — На улице почтовый ящик, но я не уверен, что гонец доставит все письма в срок, а тут ещё и в столицу, хах, — усмехнулся Бьёрн. Майк раздумчиво нахмурил брови, пытаясь спросонья сообразить, что делать. Подкинуть гонцу? Не вариант. Вообще не отправлять? Плохая затея. Вдруг сзади послышался глухой кашель. — Извините за вмешательство, но я завтра как раз отправляюсь в южный порт через столицу и смогу передать письмо! К стойке подошёл мужчина, облачённый в чёрный плащ. Его светлые волосы были спрятаны за уши, обнажая лицо полностью. — О боги, благодарю вас! Я буду очень признателен, если вы отвезёте это письмо во дворец. Сколько вам заплатить? — Немного, мне не сложно, — Майк тут же протянул ему две золотых. — Оу... А вы щедры, — мужчина с ладони поднял взгляд на парня. — В добрый путь! Незнакомец улыбнулся натянутой улыбкой. Майк кивнул в ответ и повернулся к бармену. — До встречи, Бьёрн. — Удачи! Майкл вышел из таверны. Солнце только начало подниматься, а улочки, окутанные прохладным воздухом и еле заметным туманом, были пусты. Наконец он увидел их в свете: каменные и деревянные дома, каменные дороги, в подворотнях спят дворовые псы, кучи грязи валяются на земле. Столица была другой. Чистая, светлая, куча магазинов. Вдруг его отвлёк громкий лошадиный ржач. Всего за одну ночь рыцарь успел соскучиться по своему другу. Оказывается, услышав, как открывается дверь в дом, Гарт тут же проснулся. Майк подошёл к загону и, погладив лошадь, вывел наружу. Город ещё и не думал просыпаться. Тут, на севере, где солнце выходило дай бог раз в неделю из-за пелены серых облаков, люди просыпались не рано. Конечно, какие-то лавочки уже открывались, но и там работа только начиналась. Майк, после того как вывел Гарта, ловко запрыгнул на него, прицепив к нему сумки, и наконец-то отправился дальше. С убеждением, что дорога, по которой он ехал, была правильной. После вчерашней ночи слова бармена не вылезали из головы. Там был диссонанс. Паладин так долго был уверен, что Клерик — убийца, а теперь и сам понимает, какой же это бред — называть лекаря-мага убийцей. Хотя, может, они тоже совершают ошибки? Сколько же детей и матерей умирает во время родов от ошибок врачей и бога? Вряд ли магия не способна их допускать. Пройдя пару минут по улицам из каменной потёртой плитки, паладин увидел ларек с овощами и фруктами. Какая-то бабка гремела корзинами в глубине дома, а сами тарелки с яблоками, баклажанами, тыквой и другой едой лежали на виду. Видать, тут все уже привыкли, что режим тут иной. Нелепо оглядевшись по сторонам, Майк схватил пару самых ярких и крупных яблочек и бросил в мешок, одно бросил Гарту, а последнее засунул прямо в рот. Кисло-сладкий сок тут же просочился сквозь мякоть, и парень откусил первый кусочек. Честно говоря, этот вкус яблок ему уже надоел. Это было самое доступное, что можно было найти, но, оказывается, именно северные яблоки имели характерный кислый вкус, чем-то напоминающий жимолость. Южные, с порта, были другими: сладкими, мягкими и красными. Повертев ещё чуть-чуть яблоко в руках, Майк продолжил путь и быстро выехал из города. Хоть солнца сквозь толстый слой облаков и не было видно, оно уже осветило всё как надо. Пред паладином расстилалось поле, а дальше — густой лес, окутанный белым налётом. Холодный ветер уже просачивался сквозь плащ, и Майкл не представлял, что будет в лесу. В настоящем севере. Он вновь откусил фрукт. По мере того как Майк приближался к лесу, тревога возрастала. Он знал, что скоро, возможно, встретится лицом к лицу с убийцей, но был не уверен насчёт того, сумеет ли он мечом укротить магию. Он убил много душ, а спас ещё больше. Его объявили королевским рыцарем в столь юном возрасте за возглавление армии. Но несмотря на это, магию он видел лишь единожды, когда подглядывал за Клериком сквозь щель в двери. Это было так странно, так волшебно и так красиво. Но он не мог вспомнить, что точно видел. Лишь то, что после этого все были счастливы. Но их счастье оборвалось почти сразу, как незнакомец покинул столицу и унёс с собой эту радость и, самое главное, жизнь принца. Ездя на любимой лошади в путешествии, паладин каждый день представлял, как найдёт Клерика и нехотя оставит в живых, а через пару недель никто и не вспомнит голоса этого убийцы, его даже не похоронят, а оно и к лучшему. Детоубийцы недостойны таких ритуалов. Майк и оглянуться не успел, как перед ним оказалась зелёная еловая стена. Тёмная, так и кричащая: «Уходи прочь». Парень от тревоги своей сдвинул брови, но, откусив ещё кусок, всё же заставил Гарта тронуться с места. Первое, что ты чувствуешь, ступив на эту землю, — это даже не промёрзшая, покрытая инеем трава, а воздух. С каждым вдохом кислород всё сильнее колет нос, а сам забирается под одежду, заставляя всё тело дрожать. И хотя снег лишь лёгкой вуалью лежал на земле, зима была ближе, чем казалось. Вокруг слышался вой зверей и шуршание холодного ветра в кроне. Сердце в груди сжалось, заставив дыхание затаиться. Оглянувшись по сторонам, Майка окружала лишь тёмная чаща, освещённая только снегом. Этот лес в народе так и звали: «Чёрный». Проехав дальше, он стал приглядываться в каждый куст: ни души. Не было тропинок, заброшенных изб. Ничего. От такой скуки яблоко было уже съедено и выброшено в кусты. Хорошо, что он взял несколько фруктов. Вдруг под копытами лошади что-то громко и тяжело хрустнуло. Майк насторожился и посмотрел вниз: прямо у копыт Гарта лежала толстая палка. Что-то сверкало. Парень, нахмурив брови, спрыгнул с лошади и наклонился. Это лежала длинная палка с треснувшим ярким камнем, похожим на аметист, и кучей украшений и висюлек. То, скорее всего, был посох Клерика. Майк тут же помрачнел. Хоть гордость, что он всё это время шёл правильно, переполняла его, но чувство, что маг где-то близко, тревожило. Особенно было непонятно, что же случилось с посохом — главным атрибутом клериков. Парень сам не заметил, как нахмурил брови, спускаясь к земле, чтобы рассмотреть всё поближе. Первые секунды притронуться он не смел. Боялся. Мельком проскочила мысль забрать посох как трофей, но эту идею развеял отчётливый шорох слева. Майк тут же вскочил с корточек и резко повернул голову…