Ледяная Исповедь

28 февраля. Цюрих, Швейцария. Ледовый дворец. Шоу "Art on Ice". От лица Ильи Малинина: Швейцария. Чистый горный воздух, аккуратные улочки, идеальные, словно сошедшие с рекламной брошюры, виды. После Милана меня ждал самый настоящий вихрь : интервью, рекламы, съемки. Шоу было частью этого вихря. Рядом со мной была Эбби. Мы приехали в Швейцарию вместе. Эбби – это воплощение той самой, беззаботной американской энергии, которая мне так знакома и близка. Мы гуляли по городу, держались за руки, смеялись. Она всегда находила способ поднять мне настроение, и её искреннее восхищение моим успехом было, черт возьми, невероятно приятным. В её глазах всегда горел тот особенный огонек гордости – не просто девушки за парня, а фанатки за своего чемпиона. И мне это чертовски нравилось. — It's almost unreal here, isn't it? — сказала Эбби, когда мы спускались к озеру. Ветер играл её светлыми волосами. — So different from the buzz of the Olympics. You're a legend now, Ilya. Like, officially. And you deserve all of it. (Здесь почти нереально, правда? Так отличается от олимпийского ажиотажа. Ты теперь легенда, Илья. Буквально. И ты заслужил это.) — Damn right I do, babe. — Я подмигнул ей, чувствуя себя чертовски уверенно. Она умела правильно подкидывать дров в огонь моей самооценки, и это было частью наших отношений. — But a legend still has to work, right? Always the next challenge. (Черт возьми, да, малыш. Но легенда все еще должна работать, верно? Всегда следующий вызов.) Она улыбнулась, и я знал, что она понимает меня. И все же… где-то в моей голове, за всей этой яркостью и шумом, последние несколько дней крутилась другая мысль. Она началась в Вероне, на церемонии закрытия Олимпиады. Это видео прошило меня насквозь. Не как болельщика, а как… того, кто понял. Я лайкнул его. И почувствовал: это не просто видео. Это начало нашего, только нашего, негласного диалога на языке льда. И я был готов к следующему ходу. И вот сегодня утром, на репетиции "Art on Ice", я решил отправить свой ответ. Адреналин бурлил в крови. Да, график был безумен, но это только подстегивало меня. Я должен был показать, что я понял её, и что я не собираюсь останавливаться. Я вспомнил, как вчера ночью, когда не мог уснуть, пересматривал её видео — ту самую первую попытку приземлить четверной лутц после родов. Я заметил одну деталь, которую, наверное, пропускали все остальные. Каждый раз после удачного элемента она неосознанно вскидывала руку в жесте 🤟🏻 — «рок-н-ролл», её фирменный знак победы.  Этот жест засел у меня в голове. И когда меня вызвали на лёд для сольного прогона во второй половине дня, я уже знал, что сделаю.  Я вышел на лед. Ледяной воздух обжигал легкие, но под коньками лёд был идеален, манил. Я хотел показать не просто мастерство, а своеобразный вызов. Глубокий вдох. Мощный толчок. Скорость. Четверной лутц – чисто! Приземление. Моментальный выход и снова вверх, словно пружина – четверной риттбергер! 4Lz+4Lo! Идеальный каскад. Чистый. Мощный. Моё тело знало, что делать, а разум – зачем. Это мой ответ. Моё утверждение: "Я здесь. Я в игре. И я понимаю." Я выбрал лутц не просто так. Это её прыжок. Короночка «Русской Ракеты». Я сотни раз пересматривал её старые видео, восхищаясь тем, как она вколачивает этот лутц в лёд. Я всегда мечтал увидеть его вживую, почувствовать эту мощь. Мой каскад был посвящением ей, хоть об этом никто и не догадывался. Я подъехал ближе к камере, тяжело дыша, но сияя от адреналина. И, глядя прямо в объектив, я поднял руку и сложил пальцы в жест ✌🏻.  Я слышал крики администраторов, видел вспышки камер. Отлично. Пусть снимают. Пусть весь мир видит. Но я надеялся, что это видео увидит лишь одна пара глаз. Когда я вышел со льда, тяжело дыша, подошла Эбби. Её глаза сияли неподдельным восторгом, как у человека, только что увидевшего нечто невероятное. — Ilya! Oh my God, that was absolutely insane! You're unbelievable! — она хлопнула меня по плечу, её голос был полон искреннего, почти оглушающего восхищения. — They got it all on video, for sure. You'll literally break the internet again with that combo! It's legendary! You are legendary! (Илья! О Боже мой, это было совершенно безумно! Ты невероятен! Они точно всё сняли на видео. Ты буквально снова взорвешь интернет этим каскадом! Это легендарно! Ты легенда!) Я улыбнулся, принимая её слова. В раздевалке, не успев снять коньки, я схватил телефон. Быстро нашел аккаунт "Art on Ice". И вот оно – моё видео. Мой ответ. Я не стал ждать. Сделал репост в свою историю. С той самой, мальчишеской улыбкой, которая была предназначена только для неё. "Вот это я могу", — пронеслось в голове, когда я смотрел на свой четверной лутц, переходящий в четверной риттбергер. Мой ответ на её кантилевер. И под этим видео, прежде чем успел опомниться, в голове возникла мысль, а за ней – ликующее ожидание. Ожидание её реакции. Я знал, что у неё, скорее всего, тоже плотный график, свои тренировки, свои шоу. Но я ждал. Ждал, что она увидит. Ждал, что она, может быть, как-то отреагирует. Что-то, что покажет, что наш негласный диалог продолжается. Что она видит мой ответ, как я увидел её. Я открыл её профиль. Новых постов не было. В сообщениях — тишина. Но я продолжал надеяться. Это ожидание, это предвкушение чего-то от неё – это было что-то новое, особенное. То, что заставляло меня чувствовать себя по-настоящему живым.

***

От лица Александры Игнатовой: Я вошла на каток, стараясь не замечать ничего вокруг. Всё, что произошло несколько дней назад, всё, что я услышала от Макара, было похоронено глубоко внутри, но давило тяжелым грузом. «Психологическая разгрузка», «картинка», «время ушло»… Эти слова, казалось, эхом отдавались от стен катка, напоминая о том, что мой собственный муж, отец моего сына, не видит во мне прежнюю Сашу, не верит в мой потенциал. Обида была тупой, но постоянной. Макар уже был здесь. Он сидел у бортика, у самой кромки льда, держа Мишу на руках. Малыш был спокоен, уткнувшись в плечо отца. Макар держал его легко, уверенно, и когда он поймал мой взгляд, его глаза были полны той самой, привычной поддержки. Он ничего не сказал, только едва заметно кивнул. Я кивнула ему в ответ, пытаясь показать, что всё в порядке, что я справлюсь. Но я всё ещё не знала, верить ли ему, тому, кем он был тогда, или тому, кем он был сейчас. В дверях зала появилась Этери Георгиевна Тутберидзе. От её появления лёд будто наэлектризовался. Её возвращение в активный тренировочный процесс ощущалось как возвращение стихии. С ней было всегда тяжело, всегда на пределе, но и всегда – результат. Сейчас она стояла у бортика, её взгляд был цепким и оценивающим, заставляя каждую мышцу собраться. — Саша, конёк! — резко прозвучал её голос. — Чувствуй его! Ноги не пустые! Я поехала на круг. Скорость. Нужно выбить из себя эти мысли. Нужно работать. — Въезд! Спина! — продолжала Этери Георгиевна. — Выше! Не разваливайся на выезде! Я старалась сосредоточиться на каждом движении, на каждом толчке. Мысли о Макаре, о его словах, о его взгляде то и дело пытались вырваться наружу, но я гнала их прочь. — Это что такое?! — её голос стал громче, наполненный недовольством. — Это не тройной даже, Саша! Соберись! Я чувствовала, как тело напряжено, как силы на исходе. Но нельзя останавливаться. Но всё же…может я ошибаюсь? И Макар говорил вообще не обо мне? — Ну же, Саша! — её тон стал ещё более требовательным. — Где твоя сила? Где чемпионский характер?! Внезапно, откуда-то издалека, донеслись голоса младших девочек, толпившихся у другого конца катка. — …видела? Малинин! Сегодня утром! — звонкий голос одной из них, по-моему, Аделии, пронзил воздух. — Да! Четверной лутц, а потом ещё риттбергер! Прям сразу! — подхватила другая. — В Цюрихе на "Art on Ice"! — Невероятно! Просто нереально! Он просто зверь! — восторженно прозвучало в ответ. Я замедлила ход. Малинин? Каскад? 4Lz+4Lo… Мне не нужно было видеть видео, чтобы понять, о чём речь. Моя спина тут же выпрямилась, а обида на Макара внезапно отошла на второй план, сменившись чем-то иным. Невероятно. Я осознавала, что после Олимпиады Илья не просто расслабился и не просто ушел в себя, а снова бросил вызов. Это было… это было сильно. Это было то, что я могла оценить. Внутри меня что-то ожило, что-то, что было сильнее обиды и сомнений. Это был азарт. Я резко развернулась и поехала в центр катка. Этери Георгиевна внимательно смотрела на меня. На её лице не было ни удивления, ни одобрения – только привычная, глубокая сосредоточенность. Она, кажется, заметила мой новый настрой. Разгон. Скорость. Мощный толчок, и я взлетела в воздух. Четверной лутц. Чистое приземление и второй прыжок, тройной тулуп. 4Lz+3T. Чисто. Звонко, отчетливо. Я выехала из каскада, чувствуя, как ледяной воздух обжигает горло. Адреналин. Да. Вот оно. Я смогла! У меня получилось! Радость хлынула через край, смешиваясь с остатками обиды и напряжением. Но эта радость была настоящей. — Вот это другое дело! — в голосе Этери Георгиевны прозвучало явное одобрение. — Так! Продолжаем! Девочки, не стоим просто так!

***

От лица Ильи Малинина: Весь день мы пахали: репетировали общие выходы, выстраивали свет, отрабатывали синхронность. Я носился по льду вместе с остальными, но, честно говоря, работал на автопилоте. Мои мысли были в другом часовом поясе. Утром, в семь по местному, когда в Москве было девять, я выложил тот каскад с риттбергером. Это был мой брошенный вызов. Мой способ сказать: «Я не просто выиграл Олимпиаду, не просто сломался на произвольной, я иду дальше. А ты?» И весь день я дергался. Каждый раз, когда музыка смолкала или когда мы уходили на короткий перерыв, я первым делом лез в карман за телефоном. Я просматривал аккаунты, которые просмотрели мои репосты, просматривал лайки или комментарии, но ничего. Она даже не просмотрела. Около полудня мы всей бандой повалили в ресторан через дорогу. Атмосфера была чисто спортивная: все шумят, смеются, обсуждают предстоящее вечернее шоу. Эбби сидела рядом, её рука собственнически лежала на моем колене. Она была частью этой картинки — яркая, успешная, «моя девушка». — Ilya, you're so distracted today! Look at the menu, they have those amazing truffles you liked last time, — Эбби заглянула мне в лицо, улыбаясь. — Forget the phone for five minutes, okay? Celebrate your win! (Илья, ты сегодня такой рассеянный! Посмотри в меню, тут есть те потрясающие трюфели, которые тебе понравились в прошлый раз. Забудь про телефон на пять минут, ладно? Празднуй свою победу!) — Yeah, sorry, babe. Just a bit tired from the morning session, — я выдавил улыбку, быстро просмотрел меню и заказал пасту. (Да, прости, малыш. Просто немного устал после утренней тренировки.) Но еда меня не интересовала. В час дня, когда мы уже вернулись на каток и я сидел на трибуне, ожидая своей очереди для сольного прогона, я снова открыл ленту. И вот оно. Пост от Саши. Я нажал на «плей» и замер. Я видел её прыжки сотни раз. Но это… это было другое. Она заходила на лутц с какой-то особенной грацией. Я видел, как она вложилась в толчок — мощно, бескомпромиссно. Четверной лутц. Высоченный, пролетный. И следом, без малейшей паузы — тройной тулуп. 4Lz+3T. Боже, я чуть не выронил телефон. Я смотрел на экран и чувствовал, как по коже бегут мурашки. Это было не просто возвращение, это был триумф. Я видел, как она приземлилась — чётко, жестко, по-королевски. Внутри меня всё просто ликовало. «Да, Саша! Да!» — хотелось крикнуть на весь каток. Радость за неё была такой огромной, что я едва сдерживал улыбку во весь рот.  Я ведь знаю, что она пережила. Я знаю, что такое восстанавливаться после травм, а она… она сделала этот сложнейший каскад после родов. Большинство на её месте ограничились бы красивыми вращениями и участием в шоу. Я пересмотрел видео еще раз. И еще. В замедленном темпе. Я смотрел не на прыжок, я смотрел на её лицо в момент приземления. На эту гордую посадку головы. Это была та самая «Русская Ракета», которая не знает слова «невозможно». Я почувствовал такой прилив гордости за неё, что на секунду забыл, где нахожусь. Она не просто ответила мне. Она доказала всему миру — и мне в первую очередь — что её огонь не погас. «Черт, Саша… ты просто сумасшедшая», — прошептал я, и на моем лице расплылась идиотская, восторженная улыбка. Это было так круто, так по-настоящему. В груди вдруг разлилось приятное чувство. Она ответила мне. — Ilya? — крикнул координатор шоу. Я вскочил. Энергия била через край. Я вышел на лед под взглядами других фигуристов. Эбби стояла у борта, махая мне рукой. Я разогнался, чувствуя, как ветер свистит в ушах. Мои коньки пели на льду. Разбег на лутц. Я знал, что сейчас сделаю. Это не было в плане тренировки. Это было безумие. Толчок. Четверной лутц — легко, как пушинка. Приземление. И сразу же, на той же бешеной скорости, я вхожу в аксель. Не в три с половиной. В четыре с половиной. 4Lz + 4A. Мир превратился в размытое пятно…это физически невозможно. Но я сделал это. Приземление было жестким, я почувствовал вибрацию всем телом, но устоял. Выехал. На арене воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудит вентиляция. А потом начался хаос. — WHAT THE HELL?! — заорал кто-то из американской сборной, вскакивая со скамейки. — Ilya, are you even human?! (ЧТО ЗА ЧЕРТ?! Илья, ты вообще человек?!) Эбби стояла у борта, прижав ладони к щекам. Её глаза были огромными от ужаса и восхищения одновременно. — Ilya! That was… oh my God! You’re insane! You could’ve killed yourself! — закричала она, когда я подъехал к ней. (Илья! Это было… о Боже! Ты сумасшедший! Ты мог убиться!) Я тяжело дышал, пот градом катился по лицу, но я чувствовал себя богом. Я посмотрел прямо в объектив камеры, которая снимала репетицию. Я знал, что это видео окажется в сети через пару часов. «Смотри, Саша», — подумал я, и моё сердце сделало лишний кувырок. — «Я принял твой вызов. Мы всё еще в игре. Только ты и я». В этот момент Эбби обхватила мои плечи руками и обняла, гордясь своим «Quad God». Я ответил ей, но мои мысли были за тысячи километров отсюда.