Раскалённые

Такими темпами прошло несколько лет. Женя выигрывала старт за стартом. Заголовки СМИ кричали «Евгения Медведева стала лучшей на юниорском уровне!» , «Вместе с тренером они показывают самые прекрасные программы во всем мире» , «Медведева - гордость России!». Не уступала ей и маленькая Алинка, но она все еще была в юниорах, но уже принесла моему штабу множество наград. Несмотря на разницу в возрасте 4 года девочки дружили. Женя помогала Алине, показывала, как правильно выполнить тот или иной элемент, как продемонстрировать эмоции и достучаться до зрителей, а Алина заряжала ее своей искренностью и добротой. С моей Дишей Женя буквально сроднилась: они гуляли, интересовались одним и тем же, часто устраивали ночевки. Дошло до того, что несколько журналистов спрашивали меня не сестры ли они, настолько близки были их взаимоотношения.  В 2014 году я впервые побывала на олимпиаде. Тогда моя Юля Липницкая взяла золото в командном турнире, а в личке расклеилась. Мы продолжили работать вместе, но я чувствовала, что она отдаляется от меня. Уже тогда я понимала: на следующую олимпиаду 2018 года едет Женя, а на 2022 - Алина, как раз будет проходить по возрасту. Если бы было можно, я бы взяла и Алину, но на момент следующей олимпиады ей будет всего 13.  На одной из тренировок, когда мы с Юлей отрабатывали новую программу у меня зазвонил телефон.  —Щас, Юль, секунду — тогда я не приняла значения ее растерянным глазам. Звонил Горшков.  —Этери, тебе уже сказали на следующие соревнования Юлька едет с Дудаковым, а потом переходит? Она сказала, что не хочет видеть тебя за бортом — эти слова упали камнем на сердце. Я пусто взглянула на ученицу.  —Юля переходит?  —А ты разве не в курсе? Что вообще у вас там творится!?  —Нет… я знала. Да, я знала, просто вылетело из головы, спасибо, что напомнил — я отключила звонок и, с плохо скрываемой болью, посмотрела на Юлю — Тренировка закончена, ты свободна.  —Этери Георгиевна, я… —Я сказала тренировка закончена, спасибо, Юля, ты можешь идти и не возвращаться. Никогда.  Юля опустила голову и поплелась к выходу со льда.  —Простите меня, Этери Георгиевна, но так будет лучше.  А ведь именно этой девочке в красном пальто я поставила программу, которая должна была рассказать миру о моей главной боли. Диша не совсем здорова. У нее тугоухость. С этим можно полноценно жить, но это тяжело. Мне как матери больно видеть, что мой ребенок страдает. Юля предала. Ушла. Ушла после всего, что я сделала для нее. Больно. Сердце сжалось, душа свернулась в трубочку. Я постаралась незаметно уйти со льда и пройти в свой кабинет.  Как только я зашла туда, где меня никто не видел, из глаз полились огромные слезы, а с губ слетали всхлипы обиды.  —Этери Георгиевна? Что случилось? — прозвучал родной голос.  —Женька! Ты что тут?  —Я видела, как вы ушли, что случилось? У вас что-то болит? — она спрашивала это с детским волнением.  —Нет, Женечка, все хорошо, иди, я сейчас приду.  —Я не уйду, я же вижу, что вам плохо. Вас кто-то обидел?  —Да, Жень, обидели, сильно обидели.  —Это Юля, да? Она все-таки ушла?  —Ты знала? — Женя отрицательно покачала головой.  —Мы с Алинчиком разминались, а Юля говорила с кем-то, сказала, что не может больше тут оставаться, я подумала она только про тренировку говорит, потому не стала вас беспокоить. —Прекрасно — выдохнула я вытерла новую партию слез. Женька села рядом и крепко обняла.  —Не плачьте, пожалуйста, ну и пусть уходит. У вас есть я, Алинка, целый штаб. Все будет хорошо, мы вам еще сто олимпийских медалей принесем.  —Да не в этом дело, Жень. Я расскажу тебе, когда подрастешь.  —Я уже не ребенок.  —Ну да, конечно, ладно, пошли работать, сейчас не лучшее время для истерик — Женька еще сильнее прижалась ко мне, этот жест подарил мне ощущение, что я не одна.  На этой же тренировке я сказала Дудакову и Дане, что нужно собраться и кое-что обсудить. Мы встретились в нашем кабинете.  —Дела у нас, мальчики, такие: наша Юля переходит в другую группу. Я не позволю ей катать программы, которые ставил мой штаб. Это нечестно, идеи наши, и они должны оставаться нашими.  —Как это Юля уходит? Что за бред? Мы только олимпиаду выиграли — подал голос Дудаков.  —Не знаю, Сереж, и знать не хочу. —Задело?  —Давай я расскажу о своих планах, а потом поговорим о моих чувствах? Значит так, «Слышу - не слышу» катает Медведева в этом сезоне, а «Черного Лебедя» отдаем Загитовой. Сейчас не ставим. Программа олимпийская, поэтому — я глубоко вздохнула — в 2022 году Алинчику ставим улучшенный «Дон Кихот» и «Черного лебедя», обе программы в пачке. Сейчас оставляем ей то, что уже поставили. Женьке ставим произвольную «Слышу - не слышу» и короткую «Мелодии белой ночи». Все.  —С лебедем Липницкая послала меня далеко и надолго — сказал Даня —А почему не сказал мне?  —Как я это скажу? «Мы поставили программу, но наша ученица послала меня наху…» вы поняли.  —Да, здорово Юля придумала: тренеру не говорит о переходе, хореографа посылает на три буквы.  —Она даже не сказала тебе? — Дудаков возмутился. Я прикрыла глаза.  —Я вложила в нее душу, работала вместе с ней по 12 часов и что в итоге? Господи, как больно и обидно.  —Ну-ну, Этери, не расклеивайся. У нас есть подрастающие звезды. А то, что ты в нее вложила… Привыкай, что не всегда ты будешь получать благодарность. Это кредо тренера. — Серега пытался успокоить.  —Дуд, все знаю и понимаю, нужно просто время и отпустит.  На следующей тренировке я рассказала Женьке, что Юлина программа теперь ее. Женя знала, что программа о Дише, а потому катать ее было очень ответственно. Мы попробовали прокатать ее, и знаете, у Жени получилось лучше. Она катала так, будто проживала жизнь Диши. Все эмоции были нужными и правильными.  —Тебе очень идет эта программа. Наверное она изначально была твоей.  —Да, спасибо — Женя была какой-то грустной.  —Женчик, что случилось?  —Все хорошо.  —Ну я же вижу — она сделала вдох.  —С мамой поругались.  —Из-за чего?  — Она говорит, что ей не нравится, что я столько времени провожу с вами, и что вы отдали мне чужую программу.  —Ну мы же с тобой не в игрушки играем. Мы работаем. А программа - она не чужая. Она поставлена нашей командой, а ты ее часть.  —Я пыталась это объяснить, но она меня не слышит. У меня вообще ощущение, что только вы меня понимаете. Я не хочу сегодня домой. Сказала, что переночую в квартире бабушки, но и туда я не хочу.  —Если хочешь, то можешь остаться у нас. Диша будет рада. Только боюсь твоя мама откусит мне голову за это.  —Правда можно? Не переживайте, я предупрежу бабушку, чтобы она подтвердила, что я дома.  —Ну что ты, зайчик, конечно, можно.  Я любила моменты, когда моя Женя ночевала у нас. Создавалось ощущение, что теперь все на месте. Но высказывания Жанны меня тревожили. Неужели она считает, что я могу стать Жене ближе, чем она? Я знала, что она практически не видела дочь из-за работы и, конечно, ей не нравилось, что драгоценные минуты, когда они могут побыть вместе нужно проводить на катке. Но ведь это работа Жени. Этим она помогает семье. Я так задумалась, что не заметила как Женька вышла из комнаты Диши и села рядом со мной.  —Диана уснула. Мы так и не посмотрели фильм — немного грустно сказала она.  —У нее сегодня был сложный день, моталась по всей Москве.  —Да, знаю. А вы уже собираетесь спать?  —Пока не хочется, а что такое?  —Научите меня делать прическу на выступления. У вас так красиво получается.  На все соревнования красила и заплетала Женьку я. У Жанны просто не было времени, а сама Женя еще не обладала достаточным опытом.  —Ну давай. Тащи расческу, резинки и шпильки.  Мы уселись перед зеркалом, я показывала как закрутить волосок к волоску, как их закрепить и так далее. Женя внимательно слушала меня и откровенно балдела.  —Балдеешь, зайчик?  —Конечно, не каждый же день меня сама Этери Тутберидзе заплетает, только на соревнования — она засмеялась.  —Ну да, к твоему сведению Алинку тоже я заплетаю.  —Ага, как же красиво. У вас золотые руки — я мягко улыбнулась — вы расскажете мне почему вам стало обидно из-за Юли? Она всего одна из, почему так?  Почему-то именно с Женей мне хотелось пооткровенничать.  —Видишь ли. Каждый из вас для меня как ребенок. Как мой ребенок. Представь, что ты вкладываешь душу, силы, нервы. Ищешь образ и музыку, каждое движение ты отрабатываешь вместе с учеником, буквально, живешь с ним. А потом он уходит. Это как кусок души вырвать, Женька. Мне всегда больно, когда уходят. Ты была маленькая и не помнишь, но когда ушла Полина, мне тоже было плохо. Необъяснимое чувство пустоты. Вот так вот.  —Я не знаю, как вы переживаете это. Наверное, это опыт, привычка.  —Нет, Жень. К такому нельзя привыкнуть. Сколько бы ты не терял - будет больно. Ну хватит о грустном. У меня есть вы с Алиной. Ты во взрослых топишь лед, а она в юниорах. Все хорошо.  —Спасибо вам за всё. Вы не бросили меня, хотя мне говорили, что я ничего не добьюсь.  —Я сейчас заплачу — я тихо посмеялась — тобой просто не хотели заниматься. А я нашла в себе силы. Это нормально, когда не хотят.  —А вы захотели.  —Твои глаза говорили за тебя. Кроме них, если честно, я ничего не видела.  —А я была в восторге от вас. Вы такая красивая, грациозная, прекрасная и взяли меня. Я горжусь, что я ваша ученица.  —А я горжусь, что ты моя ученица.  Я крепко прижала девушку к себе. Она глубоко вдохнула и спрятала свое лицо в моих волосах.  —Ладно, пошли спать, зайчик. Завтра тренировка, скоро нужно будет показывать программы.  —Я буду лучшей, ради вас буду лучшей.  Я отправила Женю в кровать, по традиции поцеловав в лоб. Перед сном были мысли о том, что меня окружают самые лучшие ученики и коллеги. Ученики радуют результатами, а коллеги никогда не бросят. А главное у меня есть девчушка с карие глазами, которая стала частью моей души.