Красные губы и анархист

В затхлом и пропахшем баре тихо бурчали завсегдатаи. Кто-то от скуки, кто-то обсуждал новую официантку с аппетитными габаритами, с гадкой ухмылкой подзывая ее поближе. Мужчины, в последний раз подмигнув ей, хлопнули девушку по пятой точке. Зал внезапно оглушили гитарными аккордами. Струны плавно перебирались сквозь грациозные пальцы парня. Большие фаланги мужской руки бренчали про несправедливость мира и качественный отсос, но мелодия не зацепила, юноша это заметил. Ненавистно оглядев всех присутствующих, рокер прищурился. Нужно менять позиции. Кивнув головой группе, они молниеносно сменили тон музыки. Заиграл резкий и тяжёлый метал. Вот теперь неформалы расслабились. Хоби любил свою работу. Музыка — его всё. Парень обожал писать тексты, чуть затянувшись для вдохновения. Для него создание треков считалось посланием обществу. Может, его прокуренный бархатистый голос не слишком завораживал, однако смысл понимал каждый. Он, немного замечтавшись, оторвался от игры на гитаре и внезапно перешёл на инди. Теперь речь шла о любви со спокойными мотивами. Где-то за стойками послышались агрессивные овации с разбитыми стаканами. — Хоби, блять, мы пришли не для того, чтобы слушать эту сопливую хуйню! — выкрикнул не выдержавший Джимми, владелец клуба. Старый панк выглядел устрашающе — седые дреды, кожаная жилетка поверх голого торса, всё тело в татуировках. Особенно жутко смотрелась левая рука. Вместо трёх пальцев — металлические штыри, тускло блестевшие в полумраке. Он укоризненно уставился на парня. Хоби закатил глаза, но усмехнулся. Джимми вечно ворчит, но он единственный, кто дал ему сцену, когда весь мир послал его куда подальше. — Блять, О’Рурк, для тебя всегда всё «сопливая хуйня», если это не Sex Pistols! — крикнул музыкант в ответ. Пара панков в зале заржали. Джимми тоже не сдержал улыбку. — Засранец, — покачал он головой, но в глазах читалась гордость. — Играй давай, чего встал! — А по-моему, это было восхитительно! Я про игру, конечно, — восторженно пропела вошедшая дива, стуча красно-лакированными каблучками. Девчонка, с такими же ярко-алыми губами, тянула улыбку до ушей. Её розовое пальто было перекинуто на вешалку, а берет всунут в рукав верхней одежды. Она встряхнула длинные, цвета кремового блонда волосы — Хоби не сомневался, перекрашивает каждый раз, когда те тускнеют — и подошла ближе к стойкам. — Это пиздец… — прошептал певец, оценивающе оглядывая ее прикид. — Нахер ты опять сюда припёрлась? Джимми, стоявший у стойки, хмыкнул: — Так, детишки, я сваливаю. Разбирайтесь сами. Он подмигнул Хоби и скрылся в подсобке. Девушка помахала ему наманикюренными пальцами, потом перевела взгляд на анархиста. — Давно не виделись. Ты похорошел. Рокер на замечание подруги лишь отрешённо отмахнулся — потёртые джинсы, рваная футболка, косуха, взлохмаченные дреды — что в этом может быть «хорошего»? Она издевается. — Отъебись! — прорычал юноша. — Чё тебе надо? — Милый Хобарт, — процедила девица, намеренно стряхивая грязь с футболки юноши, — ты мне нравишься, когда не выставляешь свои панковские шипы. Впредь будь хорошим мальчиком, и дай мне косяк. Хоби начал закипать. Одно присутствие этой богачки выбивало его из колеи. Он перехватил гитару поудобнее — не для удара, просто руки сами сжались в кулаки. — Чувак, тормози! — Гвен ловко выхватила у него гитару и сунула молодому музыканту. Тот прижал инструмент к груди, испуганно глядя на лидера. — И этот мелкий тоже с вами? — хихикнула Ким. — Это Майлз, — буркнул Хоби. — Наш универсал. Играет лучше, чем ты слушаешь. — Приятно познакомиться, мисс! — подросток чуть не поклонился. Гвен закатила глаза. — Бро, она правда того не стоит, — Павитр тронул его за плечо и улыбнулся своей неизменной улыбкой. — Пойдём лучше чай попьём? — Какой чай, Павитр, тут… — начал Хоби, но Ким перебила, ядовито ухмыляясь. — Да, он прав. Ты же хочешь получить свои триста баксов, а, дилер? Или мне искать другую группу? Хоби дёрнулся, но Гвен встала между ним и девушкой. — Ким, — холодно сказала она, — если ты продолжишь его бесить, мы уйдём. Все. Кимберли на секунду опешила, но быстро взяла себя в руки. Взяла пачку с травой, профессионально завернула самокрутку и затянулась, прикрыв глаза. — Мальчики и… девочка, — она кивнула на Гвен, — у меня к вам деловое предложение. За которое вы хорошо получите. Четверо музыкантов стояли у стола. Хоби — впереди, с гитарой за спиной. Гвен — рядом, лениво крутящая барабанные палочки в пальцах. Павитр — чуть позади и — откуда, черт возьми, у них в баре чай? — чашкой в руке. Майлз жался сбоку, пытаясь выглядеть старше. Ким окинула их взглядом. Задержалась на Гвен — та смотрела в ответ с лёгким вызовом. На Павитре — тот просиял ещё ярче. На Майлзе — хмыкнула. Не насмешливо — впервые почти тепло. — Отлично. Она постучала ноготками по столу. Красный лак блеснул в полумраке. Её взгляд скользнул по Гвен, задержался на Павитре, на Майлзе — и вернулся к анархисту. — Итак, Хоби… — она растянула его имя, словно пробуя на вкус. — Как насчёт того, чтобы дать концерт у меня дома? Майлз дёрнулся, но промолчал. Павитр удивлённо приподнял бровь. Гвен перестала крутить палочки. — Индивидуальный, — добавила Ким, глядя прямо на Хоби. — Только ты и твоя гитара. Для меня одной. Тишина. Ребята переглянулись. Ким играла с ними. Насмехалась над их чувствами. — Заплачу вдвое больше, чем ты получаешь со всей своей травки, — она наклонилась ближе, состроив глазки. — Ну как тебе предложение, дилер? Хоби медленно поднялся. Гвен напряглась, готовая вмешаться. Павитр перестал улыбаться. Майлз вжался в стену. Браун наклонился к лицу Ким. Так близко, что она почувствовала запах табака. — Иди нахуй, — прошептал он. — Сучка. И отстранился, гадко ухмыляясь. Гвен выдохнула. Павитр прикрыл глаза. Майлз смотрел на Хоби с ужасом и восхищением одновременно. Кимберли не моргнула. Только улыбнулась шире. «Мы те самые, мы не такие, как все. Мы сбиты с ног, мы злые, — мы не такие, как все…»