Чёрно-белого цвета

      I.

      Маленькие зверушки, приносящие ей ягоды лакка и летнику, рассказывают ей, что Сандроне объявилась в Нод-Крае курировать строительство Экспериментарного конструкторного бюро по исследованию куувяки и уже нагнала на людей страху. Как это на неё похоже. Когда-то она вырвала язык своему подчинённому за оскорбление её изобретений…       Коломбину это немного беспокоит.       В Нод-Крае подчинённых Фатуи становится всë больше и больше. Что-то надвигается.       Это не маленькая тучка, а что-то крупное. Габаритное.       Снаружи идёт дождь. Коломбина ест ягоды, слушая шум падающих капель. В гроте гулкое эхо, и оттого звук множится и рассеивается.       Сандроне. Они так давно не виделись. Коломбина не знает, сколько прошло дней с тех пор, как она сбежала, но ей кажется, что это была целая вечность.       Хочется снова увидеть её. Подразнить. Разозлить. Интересно, обрушатся ли камни потолка от крика Сандроне?       …       Честно говоря, Коломбина скучает по тем беззаботным дням, когда она могла доставать Сандроне, чинно сидеть на её чаепитиях, слушать её нудную болтовню о высших материях и науке, жаться к её твёрдому телу.       …       Впрочем, сейчас уже нет смысла жалеть. Что было сделано, то было сделано.

II.

      В гроте появляется чужак, незнакомец. Точнее, незнакомка.       Незваная гостья.       Коломбина, увлечённая мычанием незамысловатой мелодии и срыванием нежно-голубых цветов, расслабленная прохладой маленьких ручейков, ласкающих её босые ноги, замечает её неловкое присутствие не сразу.       — …Кто здесь?       Коломбина ожидает услышать имя, но вместо этого получает в ответ молчание.       — Как ты здесь оказалась?       — Простите, я не хотела вас беспокоить, ха-ха… — приятный голос, но его обладательница явно взволнована. — Просто…       Из колебаний куувяки и лёгкого подглядывания сквозь ресницы Коломбина извлекает небольшую информацию о пришедшей.       Это молодая женщина, даже девушка, с волосами цвета солнца и достаточно добрым взглядом. По крайней мере, так думает Коломбина.       Наивное дитя. Посмеялась бы над ней сейчас Сандроне?       …Однако Коломбину всë-таки тревожит появление незнакомки, и всë трепещет в волнении. Все люди, служащие в Фатуи, должны уметь располагать к себе людей, когда им нужно добыть информацию или ценные бумаги. Её сейчас ищут, и эта девушка вполне может быть одной из тех, кому было приказано Коломбину схватить и доставить в Снежную.       Внезапно появляется Луоннотар, очаровательная куухенки, и Коломбина начинает кое-что понимать.       — Куухенки… тебя привела.       Это очевидно. Незнакомка пытается расспросить Коломбину о том, кто она такая, и о Лунах, но Коломбина, честно говоря, уже не особо хочет разговаривать.       Незнакомка сообщает, что все называют её Путешественницей, и, получив сухое достаточно приветствие, покидает её обитель.       Коломбина погружается в свои мысли, как в туман, висящий над томной рекой в прохладный предутренний час.

III.

      Путешественница приходи вновь вместе со странной белой феей, летающей за ней. Луоннотар, конечно, в сотню раз милее, и Коломбина озвучивает эту мысль.       Сандроне бы отругала её за бестактность.       Ей приносят кучу еды, раскладывают на камне, который служит в качестве импровизированного стола, и говорят, что это угощение. Коломбине это больше напоминает подношение на каменном алтаре.       Или взятку.       Её расспрашивают о трёх Лунах и Лунном мстителе. Похоже, этих людей ничто другое больше не интересует.       Каждый раз одно и то же. Коломбина послушно отвечает всë, что знает, лишь бы от неё поскорее отстали. Энергию нужно экономить, а не тратить на ненужную болтовню, понимаете.       Коломбина начинает понимать Сандроне, запиравшуюся в своей мастерской и не выходившей оттуда суткам. В такие дни беспокоить её было очень рискованно.       — Как тебя зовут?       Опять?       — Коломбина. Куутар. Субретка. Богиня Луны. Зови, как тебе больше нравится.       Сандроне так громко и раскатисто звала её Коломбиной, когда злилась. Весёлые были деньки.       Когда Лунный мститель наносит очередной удар, Коломбина, чувствуя огромные колебания энергии, вырывает их прямо с поля боя: Путешественница, белая фея Паймон странного происхождения, высокий господин в одеждах похоронно-чëрного цвета, а ещё       Сандроне.       И, конечно же, её верный компаньон Пулония.       Давно не виделись, Сандроне.       Коломбина даже встать с со своего места не успевает, чтобы, может, обнять её, как Сандроне, кипя от негодования и фрустрации, начинает орать, уперев кулаки в бока:       — Какого чёрта ты это сделала? Я изучила каждый аспект его способностец и снабдила Пулонию соответствующими снарядами. Мы могли свести счёты!..       На её языке явно вертится слово «дура».       — Но он сумел вырваться, — Коломбина отвечает, раз уж выдался момент подколоть Сандроне.       — Это нормально, когда в битве случаются взлёты и падения!       Очевидно, Сандроне расстроена. Учитывая, что Пулонию чуть не превратили в груду металлолома, она наверняка сейчас злится на себя и пытается сохранить остатки достоинства… Дорогая, Коломбина видит тебя насквозь.       Коломбина встаёт.       — Как ты себя чувствуешь в последнее время? Ты допустила довольно серьёзный просчёт в вычислениях… Возможно, тебе стоит попробовать ложиться спать и вставать пораньше…       Сандроне не выглядит впечатленной. Сандроне выглядит так, будто хочет её убить.       Честно говоря, Коломбине бы хотелось, чтобы их воссоединение произошло более радостно.       — На тебя выписан ордер на арест, — заявляет Сандроне. — Не вынуждый меня драться с тобой здесь и сейчас.       — Я просто беспокоюсь о тебе.       Честно говоря, Коломбине бы хотелось, чтобы их воссоединение произошло более радостно.       Сандроне ещё пару минут сотрясает воздух своим гневом и, гордо задрав подбородок, — идём, Пулония! — покидает грот.       Коломбина слушает благодарности Путешественницы и Паймон, время от времени кивая головой, но больше сосредоточенна на улавливании колебаний и плеска воды под тяжёлым Пулонией.       Ей даже обидно.       …       Наверное, Сандроне тоже на неё обижается. Коломбина хочет поговорить с ней, правда хочет, но покидать прохладное убежище довольно страшно. Мир за его пределами такой огромный и недружелюбный…       Как бы хотелось Коломбине, чтобы Сандроне вернулась.       Как бы хотелось Коломбине, чтобы они помирились.

IV.

      Все так стараются, придумывают план по спасению Нод-Края: Светоносцы, Дети Морозной Луны, Кураторий тайн, мастерская Дзынь-Клац, даже рыцари Ордо Фавониус… Коломбине в стороне оставаться не позволяют две достаточно простые причины.       Первая: это её псевдородина. Пусть Коломбина и не испытывает глубокой привязанности к Нод-Краю, это всë-таки место, где она явилась этому миру. Вроде можно жить и без него, но всë же жалко из сердца выбрасывать.       Второе: Коломбина чувствует, что она в какой-то степени несёт ответственность за людей, живущих на этой земле.       Вот и всë.       Коломбина хочет навестить Сандроне в Экспериментарном конструкторном бюро по исследованию куувяки, и Путешественница охотно соглашается пойти с ней.       Поначалу охрана пускать их не хочет, напоминает, что Коломбина — опасная преступница и по хорошему её нужно казнить. Сандроне требует, чтобы пустоголовые олухи их пропустили.       — Чем обязана?       Вот она, хозяйка в своих владениях, сидит, закинув ногу на ногу. Тон её голоса мало миролюбив.       …Похоже, Сандроне не рада её видеть. Коломбина расстраивается, но виду не подаёт.       — Мы больше не работаем вместе, Коломбина, и я тебе ничего не должна, если ты не забыла.       Как она холодна. Она истекает, упивается собственным ядом и желчью.       — Я лишь хочу попросить тебя о небольшой услуге.       Пожалуйста, прости её, глупышку.       — Похоже, ты не поняла. Я впустила вас, чтобы немного развлечься и потешить любопытство. Мне было скучно.       Когда Сандроне скучала, она обычно рисовала в своих толстых блокнотах на кольцах. Как-то Коломбина листала их, и, насколько она может судить, Сандроне чудесно рисует. Особенно хороши её цветы и наброски каких-то пейзажей. Возможно, это Фонтейн, её псевдородина.       — Я хочу поговорить с Арлекино.       Кукольное лицо Сандроне выражает мало эмоций, но Коломбина не отрицает, что её это заявление могло задеть. Из всех людей Коломбина выбирает именно Арлекино, потому что уверена, знает, что она может им помочь. Сандроне…       Наверняка Сандроне хотела бы, чтобы этим человеком была она.       — Что?! — Сандроне даже вскакивает с места. О, как она встревожена и вместе с тем огорчена и даже зла…       — Я хочу поговорить с Арлекино. Она в Нод-Крае?       — Нет. Она уехала. Здесь остались только я и… Зачем тебе Арлекино? — даже голос повышает, и Коломбина почти слышит в нём боль.       Зачем тебе она, когда я стою прямо перед тобой? Да, я буду глумиться, но это не значит, что я не могу уступить своей гордости и протянуть тебе руку.       — За мной охотится Лунный мститель. Чтобы его одолеть, мне нужна потерянная луна.       Конечно, Сандроне знает об Алой Луне.       Конечно, Сандроне замолкает, задумчивая.       — Это значит «нет»? — спрашивает Коломбина.       — …Он наш общий враг, — почти робко добавляет путешественница.       — С моей памятью всë отлично, напоминать нужды нет, — фыркает Сандроне. — Я была в полушаге оттого, чтобы его уничтожить, но кое-кому внезапно понадобилось перенести меня в свой странный садик.       Кусается и шипит, пытается причинить боль. Третий закон мироздания: сила воздействия равно силе противодействия. Коломбина сделала больно Сандроне, и теперь Сандроне отыгрывается, пытаясь ответить такой же уродливой рваной раной.       — Вы собирались в последнее время на чаепития? — спрашивает Коломбина.       — Само собой. Ты думала, мы без тебя чаю не можем выпить?       Ни в коем случае. Коломбина не думает, что Сандроне непозволительно двигаться дальше. Коломбина думает, что теперь много пустых мест за столом в комнате Сандроне, а сладостей слишком много. Вдвоём тяжело всë съесть разом.       Мелодичный перезвон: пять часов вечера. Пулония подносит Сандроне изящную фарфоровую чашку с чаем.       Болтовня болтовнёй, а чай по расписанию.       — Нет.       Сандроне делает небольшой глоток, полуприкрыа глаза.       — …Кстати, хорошая идея. Пулония, — ах, эта властность, — отправь Арлекино сообщение следующего содержания: «Пора устроить чаепитие».       — И передай от меня, — встревает Коломбина, — что моё тело не может вместить два Лунных светоча, поэтому один я оставлю ей.       — Я тебя не приглашала, — осажает её Сандроне. — Если тебе так нравился мой чай, не надо было уходить из Фатуи.       Если тебе так нравилась я, не надо было уходить из Фатуи.       — Под протекцией Царицы на тебя бы никто и не вздумал охотиться.       Пойми же, Сандроне…       — Нет, — твёрдо отвечает Коломбина. — Я не хочу платить огромную цену за защиту. Я ушла, потому что устала от того, что от меня постоянно требуют силы.       Ты поймешь, Сандроне, ты должна понять. Коломбина ушла не потому, что она решила тебя бросить. Проблема совсем в другом.       — Я знаю, почему ты ушла, — отвечает Сандроне, возвращая чашку Пулонии. — Мне тебя совсем не хочется возвращать, несмотря на приказ сверху.       Сандроне…       Писк. Вой сирены. Сандроне хмурится и подходит к окну, к толстому слою бронированного стекла.       — О, похоже, у нас гости.       Полчища Дикой Охоты.       — Уходите, — говорит Сандроне, не оборачиваясь, тыкая кнопки на пульте, который ей передал Пулония. — На втором этаже есть запасной выход, он вы выведет вас на равнину. Если хотите посмотреть, как я буду размазывать этих тварей, можете остаться. Но учтите, система защиты не классифицирует людей на «чужих» и «своих».       — Спасибо, Сандроне, — говорит Коломбина, но Сандроне, уже вошедшая в азартный раж, лишь пренебрежительно машет рукой, мол, засунь свои благодарности куда подальше.       Сандроне выворачивает свой арсенал снарядов и направляет Пулонию наружу. Коломбина ещё секунду смотрит на её прямую спину, на ключ, не останавливающий своё движение.       Они уходят. Земля сотрясается от взрывов.

V.

      Коломбина передаёт Арлекино светоч Радужной луны. Это веведь логично, да? Арлекино из рода Алой луны, и это очевидно, что Коломбина доверит артефакт именно ей, а не       Сандроне.       Сандроне…       На совещании её, конечно же, нет. Пока высокий плечистый рыцарь, зовущий себя Варкой, обсуждает со всеми детали плана, Коломбина украдкой поглядывает на присутствующих из-за повязки. Ей кажется, что это невежливо — различать голоса, но не знать, как выглядят их владельцы.       Здесь есть женщина-робот, но не такая крутая, как Пулония, — так кажется Коломбине. Интересно, кто победит в схватке: Пулония или Инеффа?       Здесь есть юный механик, младшая сотрудница Куратория тайн, сама хозяйка Куратория тайн… Женщина властная, хитрая, и что-то в ней есть такое, что напоминает Сандроне.       Сандроне, Сандроне, Сандроне.       Она в каждой мысли Коломбины. Коломбина не может думать о ком-то другом.       Здесь есть Голос Лунного гимна, госпожа Лаума, мягкая женщина и в смысле характера, и в смысле тела. Коломбине кажется, что она, жрица, одета довольно откровенно для такой роли, но не ей судить, маленькой и глупенькой.       Здесь есть тот мрачный господин в похоронно-чëрном, господин Флинс, на удивление приятный человек. Однако его взгляд, яркий, но в то же время пустой, смотрит куда-то далеко, дальше этого места, и в нём есть какая-то меланхоличная тоска.       Коломбина пытается придумать, почему у него такой взгляд. Может, он кого-то потерял? близкий человек, возлюбленный? Или этот человек сейчас просто далеко от него?       Коломбина понимает его, ведь она тоже потеряла       Сандроне.       Как Сандроне умудряется оставаться в её жизни, даже несмотря на своё отсутствие?       Возможно, Сандроне ин-тег-ри-ро-ва-лась в Коломбину, въелась в её сущность, стала с ней одним целым. Вырвать её с корнем, как сорняк, не получится. Корни переплетаются, и окончательный разрыв причинит боль им обеим.       Обоюдоострое.       Пока Путешественница встречается с мондштадтскими ведьмами, Коломбина ест хлеб, лёжа на прохладном камне в форме полумесяца, и ни о чëм не думает.       Мысли путаются.       — О, мы думали, ты отдыхаешь, — говорит Паймон, когда Путешественница снова возвращается со своей спутницей. К этому времени Коломбина сменила положение тела и теперь сидит.       — Я бы отдыхала, если бы не внезапные визиты гостей, — отвечает Коломбина, нет, Сандроне. Сандроне внутри неё.       — Аэ…       — Но я не возражаю. В конце концов, сюда можете прийти только вы… И с моей стороны было бы невежливо, если бы я разговаривала с вами лёжа.       Сандроне себе такого никогда не позволяла.       — Я не думала, что тебя заботят такие вопросы… — Путешественница улыбается ей.       Коломбина сползает вниз с камня, скатывается, как по горке.       — В последнее время я задумываюсь об этом, когда вспоминаю тебя и твоих товарищей.       Точнее, когда она вспоминает Сандроне.       Они говорят о Ночи лунной молитвы, о приближении истинной Морозной луны к земле. Путешественница изъявляет достаточно искреннюю готовность помочь Коломбине прорваться сквозь лживое небо. Это так странно, честно говоря.       В Фатуи такого не было.       Они все говорят для неё какой-то сюрприз, когда Коломбина       исчезает.

VI.

      Невесомая и воздушная, она едва чувствует своё тело, не может ничего взять в руки и даже просто пощупать, и крик её совершенно не слышен.       Она как будто невидимая.       Голубые цветы в гроте белеют.       Пытаясь придумать как бы достучаться до окружающих, она следует за Путешественницей по пятам, совсем как Паймон. По дороге они встречают много людей: Лаума, Варка, ведьмы, дракон в человечьем обличье, господин с льняными волосами и холодным взглядом, некий юноша в шляпе (кого-то он ей напоминает), Арлекино и       Сандроне.       Коломбина нежно тычет пальцем в её щеку, трется щекой о её обнажённое плечо, обнимает её с боков и со спины, даже чмокает в щеки несколько раз. Какая разница? Все равно Сандроне ничего не чувствует.       Они говорят о Дотторе. Коломбина настораживается.       Ей не нравится Дотторе. Этот странный тип, пахнущий ацетоном и табаком Панталоне…       Суда по всему, Дотторе тоже в Нод-Крае, причём Панталоне уже уехал. Так странно. Обычно они всегда вместе, не отлипают друг от друга.       — Давайте перейдём к делу, — предлагает Сандроне. — Вы говорили, что Коломбина «исчезла»?       Коломбина снова виснет на её шее.       — Да, — кивает Варка зачем-то севший на стол. — Нам нужно помочь ей восстановить связь с этим миром. Самый простой способ это сделать — узнать её настоящее имя.       Коломбина задумывается.       Это невыполнимая задача. У неё нет имени.       — Когда я спрашивала её об этом, она неизменно отвечала, что не знает его, — заявляет Сандроне. — Учитывая, в каких мы были отношениях, я не верю, что она лгала.       Сандроне… Коломбина жалеет, что она сейчас бесплотная и нематериальная. Хочется сжать Сандроне в руках, обнять покрепче.       — Коломбина не была задействована ни в каких работах и большую часть времени была предоставлена самой себе… Мне всегда было интересно, что она умеет такого, что не могут сделать другие Предвестники.       — Наверное, это как-то связано с куувяки, — предполагает Паймон.       Сандроне кивает.       — Верно, — и внезапно её бесстрастное лицо приобрестает какое-то нежное, почти печальное выражение. Коломбина не понимает, почему. — Она часто спрашивала её Величество, когда ей можно будет приступить к своей части работы в проекте «Стужа», но каждый раз ей говорили, что время ещё не пришло.       Сандроне ещё много говорит о том, как Коломбина бродила по зимнему саду, распевая свои песни, пока сама Сандроне занималась своими исследованиями, и сетует, что всегда выполняет много работы, но в итоге остаётся внакладе.       Коломбина нежно касается её плеча. Но, Сандроне, ты же такая ответственная. Когда ты увлечкаешься, у тебя горят глаза и ты едва переводишь дух, рассказывая о своих исследованиях. Ты правда думаешь, что это всë бесполезно и не имеет никакой ценности? О, Сандроне…       — Спасибо, что рассказала нам, — Путешественница говорит, слабо улыбаясь.— Теперь я хочу узнать её настоящее имя ещё больше.       — Успехов вам, — Сандроне пренебрежительно пожимает плечами. — Но, если вам интересно моё мнение, мне привычнее всего звать её Коломбиной.       Раскатистый яростный крик. Лёгкая насмешка. Бездыханный стон.       Коломбина нежно переплетает их руки, но Сандроне проходит сквозь неё.

VII.

      Ведьма Николь пытается найти людей, через которых можно будет пустить поток куувяки. Очередной способ вернуть её, Коломбину, обратно.       Тестирование очень странное, и, кроме Путешественницы и Лаумы, никто не подходит. Варка сетует, мол, как жаль, что с ними нет Лоэна. Коломбина не знает, кто такой Лоэн, но, может быть, он был бы хорошим кандидатом.       Господин Флинс предлагает связаться с Иллуги для поиска добровольцев, и, когда он произносит это имя, его лицо едва заметно смягчается. Очевидно, это для него кто-то очень важный и нужный.       Как Сандроне для Коломбины.       Путешественница бессмысленно бегает по гроту, расплескивая журчащую прохладную воду и кричит во весь голос:       — Коломбина! Коломбина!       Её правда так зовут?       — Ты меня слышишь, Коломбина? Когда мы встретились, ты представилась так!       Коломбина…       Истошный крик Сандроне. Дрожащий стон Сандроне.       — Коломбина… скажи, тебе нравится это имя?       Цветы вспыхивают ярко-голубым цветом.       Коломбина. Так всегда её называла Сандроне.       Конечно, оно ей очень       — …Да.       нравится.       — Меня зовут Коломбина… Коломбина Гипосилениа.       И пусть Сандроне исковеркает её имя и обзовёт Коломбиной До Посинения.       Ведь Коломбина была Коломбиной отстанется ею.       Это идентичность.       Выбранная личина довольно придирчива.

VIII.

      В Ночь лунной молитвы ей дарят ценный подарок.       Когда Путешественница приводит Коломбину на площадь, каждый встречный ей говорит:       — Добро пожаловать домой, Богиня Луны.       Это не адресовано конкретно Коломбине — многие маленькие девочки нарядились в белые платья, украсили волосы белыми перьями и закрыли глаза белыми повязками, — но сердце Коломбины все равно радостно трепещет.       Целую ночь она, вечная скиталица, может называть это место своим домом.       Коломбина бродит по ларьками, ест сладости, катается на карусели, играет в разные игры. Ведьма-предсказательница сулит ей скорую смерть, и это немного омрачает её настроение.       Почему? Она едва вернулась домой. Скоро ей придётся снова уйти?       — Ого, посмотрите, кто пришёл, — знакомый глумливый голос. Коломбина сразу же оборачивается, чуть улыбаясь. — Говорят, чтобы спасти тебя, твои друзья весь Нод-Край перевернули вверх дном… Честно говоря, я не ожидала что ты вернешься в Ночь лунной молитвы.       — Ты беспокоилась обо мне, Сандроне?       — Что? С чего бы?       — Ты надела праздничный головной убор, чтобы встретиться со мной в Ночь лунной молитвы. И даже Пулонию с собой не взяла.       Сандроне заметно смущается: её взгляд бегает туда-сюда.       — Я думала, ты ничего не видишь.       — Не вижу, — соглашается Коломбина, — но чувствую колебания куувяки и твоё замешательство… Зная тебя думаю, ты надела кошачьи ушки.       Сандроне очень идёт этот ободок. Отражает её натуру, так сказать. Кошки — порой такие вредные и нелюдимые создания… Но, если постараться узнать их получше и заслужить их доверие, они становятся преданными друзьями.       Сандроне отворачивается.       — Я пришла проинспектировать территорию, принадлежащую Фатуи. Встреча с тобой — неудачное стечение обстоятельств.       — Правда? Но ведь именно ты попросила Арлекино помочь остальным найти моё имя.       Сандроне набирает побольше воздуха в лёгкие и       кричит.       — Коломбина!!! Ещё одно слово — и я тебе шею сверну!       Коломбина улыбается. Знает же, что Сандроне никогда всерьёз не попытается ей навредить. Те разные чаи, которые она ей предлагала во время чаепетий, — Сандроне просто пыталась познакомить её с новыми вкусами. А рассказы о науке? её собственных изобретениях? Фонтейне?       Какой бы холодной ни была Сандроне, Коломбина знает: она всегда желала ей добра. Даже сейчас, когда она всë ещё злится.       — Теперь меня зовут Коломбина Гипосилениа.       — Гипосилениа, До Посинения… Да какая разница!       Фрустрация, фрустрация. Гнев, досада, волнение. Сандроне отворачивается, занимая себя рассматриванием близ стоящего аттракциона, напоминающего акулью пасть.       — Я скучала по тебе, Сандроне. Когда я «исчезла», я всë время думала…       Сандроне напрягается, вытягивается в струну, взволнованная.       Коломбина много думала о тебе, Сандроне.       — …о том, какие гадости скажу тебе при встрече.       Прости, Сандроне. Хочется тебя подколоть, как в старые добрые времена.       Нежные руки Сандроне в перчатках сжимаются в кулаки.       — …Это шутка? — шипит она сквозь стиснутые зубы.       Коломбине хочется смеяться.       — Давай поиграем в одну игру, Сандроне?       Сандроне смотрит на неё с долей скептицизма, но — соглашается с условием.       Проигравший получает щелбан в лоб. Они как будто малые дети.       Коломбина тащит её на аттракцион-акулу.       Суть игры проста: каждый игрок наступает на один из зубов акулы. В одном из зубов есть механизм, который схлопывает пасть акулы, если на него наступить. Коломбина щупает зубы при помощи куувяки и выигрывает исключительно благодаря этому.       Сандроне, оказавшись в ловушке, начинает истошно орать.       — Блять!       Коломбина садится рядом с ней на корточки.       — Тебе помочь, Сандроне? Ты, кажется, застряла.       — Нет! — гордая и упрямая, она вздëргивает подбородок, дëргаясь, и поток ругательств продолжается: — Почему у этой блядской игрушки такая мёртвая хватка?!       — Ха-ха…       — Прекрати смеяться!       — Ты проиграла, Сандроне, — говорит Коломбина и нежно стукает её в лоб костяшкой указательного пальца. Сандроне яростно воет.       Когда челюсти акулы разжимаются, она, едва вскочив и оправив платья, кричит:       — Я требую реванш!       — Хорошо, — Коломбина кивает. — Но ты в порядке? Тебя довольно сильно зажало…       — Да.       — Ладно, я начну.       Коломбина думает, что Сандроне уже догадалась, что Коломбина чувствует, какой зуб с секретом, потому она её дурит.       Сандроне, едва заходя в пасть акулы, сразу же оказывается придавленной как минимум четыре раза.       — Тупая игра! — жалуется Сандроне, дуясь. Коломбина хихикает. — Кто эту хуйню придумал?       — Не ругайся, Сандроне, — Коломбина улыбается ей. — Если хочешь, можешь тоже стукнуть меня по голове.       — Не хочу!       Упрямится, как ребенок.       — Можешь стукнуть несколько раз.       — Я сказала, что не хочу! — вопит Сандроне, топая ногой. Злючка. — Не беси меня ещё больше.       Вверх-вниз, вверх-вниз. Сандроне качается на эмоциональных качелях очень занятно.       — Сначала пела у дверей моей спальни, заявлялась на чаепития без приглашения, потом взяла и пропала… а теперь вообще собралась на луну!       Коломбина знает: в глубине души Сандроне переживает гораздо больше, чем показывает миру.       — Из всего времени, что я была в Фатуи, я особенно дорожу теми часами, которые провела с тобой, Арлекино и Розалиной.       Но прежде всего ты, Сандроне.       — Я никогда не забуду их, как и не забуду эту минуту.       Коломбина хочет хранить эту память, ведь мелочи важны, даже если они невидимы для истории.       — Где бы мы ни были, мы всегда будем подругами, верно? — Коломбина подходит ближе.       — Да кому нужна твоя…       И Коломбина обнимает её.       Впервые за долгое время.       Сандроне замирает, неловкая, не знающая, что делать, как будто они обнимаются впервые.       — Я буду скучать по тебе, Сандроне, — шепчет Коломбина, едва касаясь губами её уха. От Сандроне так вкусно пахнет духами.       Нарцисс, жасмин, кедр и амбра — Коломбина знает все составляющие её духов.       Сандроне поднимет руку, хочет обнять её в ответ, дотронуться сжать в руках, но       Коломбина отстраняется быстрее чем Сандроне решается.       — Прощай, Сандроне, — говорит она и       уходит.       Она знает, что сейчас Сандроне выглядит опечаленной, что она почти плачет. Куувяки доносит нежные слова:       — …Я тоже буду скучать, Коломбина.

IX.

      Она незаметно сунула в карман платья Сандроне конфеты со вкусом кофе.       Коломбина очень надеется, что ей понравится.

X.

      Луна над Нод-Краем сегодня такая яркая. Коломбине кажется, что, если она подпрыгнет достаточно высокой, она сможет взлететь и дотянуться до небес, сорвать несколько колючих звёзд.       Однако…       — Начинается финальная стадия эксперимента.       Дотторе путает карты. Чёртов Дотторе. Почему ты не уехал в Снежную вслед за любимым Панталоне?       Коломбину вырывает из этого мира и выбрасывает в совершенно иное место.       Дотторе становится новым божеством. Возложите на его голову венец и преклоните колени перед его величием.       Пока Коломбина бродит по мрачным пустошам, окутанным голубым туманом, и встречает успокоившегося Лунного мстителя и остатки души его погибшей возлюбленной Толиндис, в городе господин Флинс встречает того человека, по которому вечно тоскует и ласково зовёт «молодым господином», хотя для большинства он известен под именем Иллуги.       Иллуги слегка дëргает его за высокий ворот чёрного пальто, заставляя наклониться и, нежно целуя, молит вернуться обратно живым и невредимым. Господин Флинс усмехается в ответ, ведь как он может иначе? И многие, кто заметил их в этот нежный момент, позже смогут сказать: когда господин Флинс видит Иллуги, его лицо приобретает необычайно нежное, почти трепетное, благоговейное выражение.       Господин Флинс обещает Иллуги вернуться назад. Сандроне обещает пропавшей Коломбине и самой себе вернуть её назад.       — Пулония, — командует Сандроне, сидя за столом, заваленным блокнотами и книгами, подперев голову тыльной стороной ладони, — выполни поиск по ключевым словам «мировая формула» и принеси мне все книги с соответствующими записями.       Лист большого формата лежит перед ней, развёрнутый и абсолютно пустой.       Пулония, грузно шагая, приносит книги и аккуратно подаёт их своей хрупкой госпожи. Сандроне читает в слух какие-топпроповеди:       — «…Я считаю, что именно такие обстоятельства следует называть словом «Фортуна». То была технология древнего царства Ремурия, а ещё — высшая мудрость. У меня и мысли не было, что идеи Ремурии окажутся так похожи на расчётную диаграмму, названную мной «мировая формула». Это веское доказательство…»       Понимал ли сам Атонеки, что он написал?       — «Человеческая цивилизация в процессе непрерывного исследования и развития постепенно исчерпывает свой потенциал… Возможно, упадок человечества уже наступил… Искры цивилизации погаснут, если мы начнём вводить «переменные» извне системы…»       Бред какой-то.       — Переменные? Что ещё за переменные? — Сандроне облизывает пересохшие губы, хмурясь. — Сошедшие…?       …       Источником власти Трёх Лун является сам мир. Схватив Сошедшего, Дотторе больше не нуждается в дополнительных материалах.       Сандроне начинает писать, бормоча, привыкшая болтать сама с собой.       — Переменные… По отношению к чему? По мировой формуле можно вычислить весь мир, и, если ввести в неё переменную, мы получим… — Сандроне пишет, пишет, пишет, чертит круг, линию, ещё один круг, — вот такую штучку, если я всë правильно понимаю… Пулония, выполни поиск по ключевому слову «канал» и принеси мне все книги с соответствующими записями.       Пулония приносит книги. Опять проповеди Атонеки с заумными пафосными названиями, по которым вообще нельзя догадаться, о чëм книга. Сандроне листает её.       — «Наблюдайте и вычисляйте «каналы», показанные на диаграмме. Если деконструировать и обратить вспять их действие, это может принести новые идеи…», — Сандроне морщится, зачëркивая некоторые строки под большим кругом. Неверно. — Какие идеи? Что мне съесть на ужин? Кстати, да, мне нужно об этом подумать, но не сейчас… Хм-м… Разве это не конспект лекции Рене? Кажется, в одной из его работ было что-то о деконструкции каналов… Ладно, неважно.       Ещё одна фигура из кругов и линий. Несколько подписей.       — Фу, ну и выпендрежник, — Сандроне морщится. — Понтуется своими знаниями, ибо гордится ему больше нечем… Бе. Пулония, проведи поиск по ключевым словам «древовидная модель» и принеси мне все книги с соответствующими записями.       Пулония приносит ещё книги.       — «Большинство экспериментальных устройств, которое продвигало общество «Крест и лилия», были построены на основе простой и базовой логической структуры древовидной модели…». Опять математика… Крест и лилия? Разве это не Ордо Нарциссенкрейц? Э-э… Герцог Сен-Жермен? Это ещё кто такой? Что это за книга? — Сандроне закрывает книгу, чтобы посмотреть на обложку. — Чëрт возьми, это детективный роман о Харлоке. Это больше об алхимии, чем о математике… Думаю, господин Альбедо здесь больше поймёт, чем я.       Впрочем, как и Ален и Рене. Алену были ближе механизмы, в то время как Рене изучал технологии Ремурии, основанные на алхимических принципах.       Сандроне рисует размашистый круг, ещё круги, больше, больше, больше, соединяет их жирными линиями. Для обывателей это какая-то бессмыслица.       — Если задуматься, мировая формула Рене полна расчётов констант, — Сандроне встаёт, бродит по комнате. Отчасти для того, чтобы подумать, отчасти для того, чтобы размяться. Куклам тоже вредно много сидеть, знаете ли. — Смею предположить, что он был детерминистом, то есть верил в предопределённость судьбы мира. А вот Ален… Я уже забыла, что он говорил. «Мир можно изменить, но для этого нужно упорство»? Что-то такое… Наивно так. Всю жизнь ждать, когда твой алгоритм, неспособный просчитать всë необъятное количество дорог судьбы, наконец-то сработает, а потом умереть без славы и оставить меня одну на пепелище своих фантазий…       …       — Ален, ты никогда не изучал исследования Рене, верно? Ты наверняка посчитал его философию несовместимой с твоей моделью. М-м… — Сандроне, оглянувшись, хотя в комнате нет никого, кроме неё самой и Пулонии, потягивается. — Фух…       Возвращается на место и берёт новую книгу.       — «Даже самая незначительная перемена может вызвать большие изменения в настоящем». Это и так понятно, я же не тупая… Ладно, попробуем всë это дело совместить, — Сандроне берёт ручку. — Прежде всего нужно установить и подтвердить существование большого круга…       Ещё больше кругов в центре листа, целая система, напоминающая механизм из цепочки шестерёнок.       — Поиск между абсолютным ничем и реальностью… М-м… Так, теперь нужно задать условия… Переменные.       Сандроне соединяет синий, жёлтый, чёрный и зелёный круги с ближайшими не закрашенными.       — Извлечь основные узлы и определить переменные, на которые они указывают…       …       — Слишком сложно. Переменных не хватает, — Сандроне откладывает ручку. — Нужно хорошенько подумать, что туда вписать…       …       — Как же бредово выглядят мои записи… Что скажешь, Пулония?       Пулония молчит.       — Конечно, ты мне не ответишь. Ты же не умеешь разговаривать, — Сандроне вздыхает, заправляя прядь русых волос за ухо. — Ладно, неважно. Будем считать, что тебе нравится… Интересно, решили бы Коломбина и Арлекино, что я сумасшедшая и меня пора упечь в психлечебницу?       Ах, этот прекрасный дом нежного жёлтого цвета… Когда твоя кукуха едет, список развлечений становится безграничным. Сандроне вспоминает какой-то детский рисунок поезда с головой кота, в вагонах которого сидят люди и собаки, и почти смеётся.       Поехали, блять. Ощущает ли это же Дотторе, который ещё более неадекватный?       — А Розалина… Она мертва. Ха-ха…       Розалина не сможет поучаствовать в связывании Сандроне и одевании на неё смирительной рубашки с ремнями.       Жаль.       — Когда я напрягаю память, я первым делом думаю о её длинном платье и высоких каблуках, который громко стучат… Ух-х, не люблю этот звук, — Сандроне морщится. — И как она сражалась в таком платье…? Хотя она говорила, что-то о том, что настоящая леди должна оставаться на поле боя в равной степени красивой и смертоносной…       …       — Мир молит ответов, в то время как я его ни о чëм не прошу.       …       — О, уже пять. Пора пить чай… Пулония, завари мне чёрный чай с бергамотом и принеси печенье «Мадлен».       Пулония, тяжело ступая, уходит и очень скоро возвращается, осторожно держа хрупкую фарфоровую чашку на блюдце и блюдо с печеньем. Сандроне закидывает ногу на ногу, дует на чай, раздувая дым.       Ей нужно поговорить с Альбедо.

XI.

      Коломбина пытается объяснить трём Лунным сёстрам — Арии, Сонет и Канон, — как она собирается вернуться домой и вытащить их из этой вечной темницы, в которой их запер Изначальный.       — Я «умру» здесь, а мои друзья помогут мне заново «родиться» в будущем.       — Что… что ты такое говоришь? — Сонет, очаровательная молодая женщина с живым лицом, прижимает руку к груди, как будто ей тяжело дышать. — Как можно заново родиться после смерти? И… и как твоим друзьям из будущего об этом плане? Сюда не пробиться даже лучу лунного света…       Она права. Они в полной изоляции.       — А если они не отыщут твоё послание… ты…       Несчастная Сонет почти плачет. Коломбина спешит её утешить, решительно качая головой.       — Нет, это не произойдет. Они найдут моё послание.       Когда Коломбина была эфемерным признаком, она оставила достаточно знаков и подсказок, пусть и не знала заведомо, что её выбросит за пределы Тейвата.       — Расскажи, что именно ты собираешься сделать? — просит высокая и статная Канон. Морозная Луна, излучающая холодный свет.       — Всë довольно просто, — Коломбина нежно улыбается им. — Я оставлю здесь свою «душу».       — Душу? — печальная Ария тревожится. — То есть свою божественную суть?       — Да. Когда-то я оставила в будущем частичку своей души, настолько крохотную, что темница её едва заметила. Эта частица способна резонировать с моей душой в настоящем… И я уверена: в решающий момент она послужит якорем, который вернёт мою душу в будущее.       — …Как сила притяжения соединяет Луны с землей, — замечает Канон.       — Верно.       …       — В будущем, где я живу, Луна была изгнана за пределы лживого неба, но я все равно чувствую с ней связь, как и связь с фрагментом своей души. С его помощью друзья смогут меня обнаружить.       Коломбина верит в это.       Сонет сомневается.       — Разве это возможно — оставить свою душу здесь?       — По пути сюда я встретила обычную смертную, которая оказалась в этом пространстве по ошибке. Её тело давно рассеялось, но душа осталась. В ещё я встретила одного из своих бывших врагов. Его душа тоже сохранилась в целости, а его сила, наоборот, исчезла.       — Иными словами, — говорит Канон, — законы этого пространствоэа призваны удерживать «божественную природу» и «власть», в то время как побегу «тела» особое значение не придаётся…       — Но даже если тело выйдет из клетки… Лишившись «божественной природы», не окажется ли оно пустой оболочкой? — спрашивает Сонет. — Постойте…       — Я обращу своё «тело» в лунный свет и разолью его по Нод-Краю, — говорит Коломбина. — Оно превратится в силу, которая будет защищать Нод-Край. Тихо сольётся с этой землёй и будет ждать возвращения моей души в будущем.       …       — Но одной мне не справится. Мне нужна ваша помощь. Пожалуйста, помогите мне.       И три сестры соглашаются, передают ей свои полномочия. Отсветы прошедшей древней эпохи рассеиваются вместе с Коломбиной.       …Похоже, она начинает понимать, почему нигде больше в Тейвате не встречается куувяки.       Это была её собственная сила.

XII.

      — Сандроне, хочешь сказать последнее слово? Мы же коллеги.       Сандроне криво улыбается, морщась. Тупой пидорас Дотторе буквально секунду назад проткнул её насквозь своим отвратительным летающим шипом и теперь сдавливает её глотку.       Ебанат. Почему-то Сандроне думает об Алене.       Сандроне хрипло смеётся, едва дыша. В голове мутнеет.       Пошёл нахуй, мерзкий педик.       — Сдохни, Дотторе. Кхе…       Сдохни в мучительных муках.       Влажный звук.       Ангел и смертные тянут настоящую Луну вниз, ближе, ближе к земле, и является       она.       Коломбина снова ступает на эту землю.       Едва они покончили с Дотторе, Коломбина бросается в сторону, ведь эта история совсем не о нём, а о       Сандроне.       Коломбина слабым руками поднимает её отброшенное в сторону переломанное тело слабыми руками и с ужасом о чëм-то догадывается.       Ключ Сандроне застыл. Завод закончился.       Пулония лежит огромной грудой металлолома с потухшим «глазом».       Коломбина прижимает к себе бездыханное тело Сандроне с похолодевшей, как у реального мертвеца, псевдокожей и сидит, уставившись в пустоту.       У неё нет сил даже плакать.       Коломбина опустошена.       Она так много не успела ей сказать.

XIII.

      Сандроне. Она пожертвовала всем чтобы спасти её, Коломбину. Своим алгоритмом она переломила ход битвы, вживив в себя фальшивую плату, а настоящую спрятав в Пулонии.       В соответствии с последней волей Сандроне, ядра её и Пулонии передают в Исследовательский институт Фонтейна. Арлекино уезжает в Фонтейн вместе с ящиком, чтобы проконтролировать процесс перевозки, и перед этим отдаёт один из блокнотов Сандроне Путешественнице, который нельзя показывать Коломбине даже под страхом смерти.       Записей важных мало. Так, просто воспоминания Сандроне об Алене и тех светлых днях, когда весь состав Фатуи ещё был полным.

XIV.

      — Сегодня мы собираемся здесь с тяжелым сердцем, чтобы оплакать нашего друга…       …       — …Хотя мир забрал у неё так много на протяжении всей её жизни, она, тем не менее, решила спасти его. И хотя она так много дала тем, кого называла своими друзьями, у нас нет другого выбора, кроме как попрощаться с ней таким образом…       …       — Пусть она упокоится с миром на родине, где она ляжет, воссоединившись с теми, кого любила и потеряла…       …       — Пусть однажды мы встретимся снова, в другой стране, на её чаепитии.

XV.

      Сандроне… Какой бы ты ни была холодной и колючей, в глубине души ты всегда была доброй, сильной и готовой стоять за дорогих тебе людей до конца.       В голове Коломбины мутно и пусто. Это какое-то оцепенение.       К чему ей жить, если Сандроне больше нет? Такая жизнь ей даже даром не нужна.       В чëм теперь смысл?       Коломбину терзают сомнения и вина. Ей нужно было быть чуточку смелее, чуточку напористее. Буквально пара часов объяниться, излить все накопившееся чувства…       Коломбина плачет, захлëбывается слезами, горячими и горькими.       Сандроне, Сандроне, Сандроне.       Почему, Сандроне?       Она даже не знает, помирились ли они в конце концов. О чëм вообще она думала, когда пыталась вернуть глупую мямлю Коломбину?       Сандроне…       Ты идиотка, Сандроне.       Коломбина истерично бьёт кулачками мягкую прохладную землю, поросшую лиловой травой, вминая несколько голубых цветков.       Коломбине бы ненавидеть Сандроне, но как, как она может? Коломбина слишком добра и оттого обречена её любить.       …       Прости, Сандроне. Это Коломбина идиотка.       Сандроне говорила: надежды и счастья нет, и она оказалась права.       Их действительно не существует. Это всë большая ложь.       Лжецы. Лжецы. Лжецы.       Они все одинаковые.       Дотторе. Как Коломбина на него зла, пусть он уже мёртв. Он убил Сандроне, её дорогую Сандроне.       …       Коломбина рвано всхлипывает, пытаясь вытереть слëзы. Во рту так сухо. Сколько она уже плачет? день, два, неделю?       Дождевые капли, ударяющиеся о землю, сосчитать невозможно, как и сколько слëз пролила Коломбина. Сандроне говорила, что, когда умер Ален, шёл дождь.       Коломбине бы заткнуть шалый шёпот в своей голове, предлагающий ей сделать что-то очень глупое.       Сандроне не для того писала алгоритм и потребовала опустить Морозную луну, чтобы Коломбина наложила на себя руки.       Наверняка Сандроне хотела, чтобы она жила и дальше и была счастлива.       Но как Коломбина может быть счастливой, если Сандроне больше нет рядом с ней?       Путешественница навещает её каждую неделю. Они вместе играют с куухенки, помогают им рисовать, готовят еду. Иногда Путешественница играет на заморских музыкальных инструментах такие же заморские мелодии.       — В Фонтейне скоро пройдет кинофестиваль «Фонтиналия», — в один день сообщает Путешественница. — Хочешь поехать, Коломбина?       — Фонтейн…       Родина Сандроне. Место, куда отвезли её останки.       — Хочу.       Коломбина бы посидела у могилы Сандроне, если она у неё, конечно есть, даже если это просто ящик. Выпила бы невкусный горький кофе, съела бы какой-нибудь местный десерт, прогулялась по широким улицам… Наверняка Фонтейн очень красивый город.       — Очень хочу.       Коломбина очень хочет повстречаться с Сандроне вновь, и что-то смутное подсказывает ей, что это вполне возможно.       Наверное, это просто надежда на чудо.       Когда она посещает Гильдию искателей приключений в Фонтейне, чтобы купить карту города, опьяненная ароматами цветов и красотой малинового заката, ей кажется, что за ней наблюдают из-за кадок с цветами, что она слышит стук её невысокого каблука и её несколько ворчливое бормотание под нос.       — Сандроне…? — негромко зовёт её Коломбина, и шаги удаляются, и да, она уверена, что это была она, её дорогая       Сандроне.       И это как будто первые лучи рассвета, как будто приветствие чистого неба.       Сандроне или её мираж, фантом, иллюзия не отвечает ей, но Коломбина уже воспряла духом.       Сандроне жива, она уверена. Сандроне здесь, и они ещё встретятся.       Красное солнце медленно сползает с покатых крыш вниз и клонится к горизонту.

24.06.26 — 26.06.26