Так закалялась сталь

Несколькими неделями работы над эликсиром позже, Виктор вдруг поймал себя на том, что совсем спокоен. Они лежали на траве и смотрели на звездное небо перед собой. Джейс вдруг положил ему на ноги голову. – Как твой сустав? – Говорить некроманту мешала травинка меж зубов. – Кажется, доски снова начали гнить. – Виктор лениво чесал его голову. На ощупь волосы Джейса почти не отличались от собачьей шерсти. – Надо будет заменить. Голос Джейса гармонировал с песнью сверчков и праздником в деревне. Виктор наслаждался им. – Я очень испугался тогда. – Джейс повернулся к Виктору. Его глаза блестели, а сердце стучало громче, чем шумела трава. – Что ты больше не вернешься. – Но я бы не умер. – Умер бы твой разум. – Некромант вновь вглядывался в бесконечную ширь космоса. – А твое тело не настолько важно. – Значит, ты согласен со мной? – Тепло проговорил Виктор. – Не до конца. Просто я понял, что если бы тело действительно было таким важным, мы бы никогда не встретились здесь. Жаль, что мы не были знакомы раньше. – Вообще-то были. – Виктор сосредоточенно глянул на кроны деревьев. – Когда умирала твоя мать, я стал свидетелем. Больше всего я хотел помочь твоему отцу, но Она только смеялась. – Врешь. – Джейс нахмурился. По его спине побежал холодок. – Может, оно не так все было. – Попытался успокоить Виктор. И тут же почувствовал, как в воздухе запахло гарью. Он дернулся, и Джейс приподнялся вместе с ним. Посмотрел в сторону деревни, где медленно развивались флаги инквизиции. Праздник продлится еще неделю, если его знакомая Ведьма не солгала, а у них как раз почти все готово. – Время удивительно. – Закончил Джейс. У него совсем не было настроения на конфликт. – Нет, но мы сможем дождаться, когда все закончится. – Джейс ложится головой на худую грудь, словно пытаясь услышать биение сердца. Виктор, грустно улыбнувшись, имитирует его звуками рта. Некромант на это наигранно-восторженно восклицает: – Надо же! Но в смехе Виктора слышится голос чувства, что не умирает, несмотря на логику. Как странно, подумал Виктор, мать ребенка, которого он гладил по голове, спасти не удалось. Но ребенок вернул его к жизни, чтоб разорвать цикл. – Я не готов. – После короткого молчания произносит Виктор. Он поднялся и магия объятий исчезла. – Мечта теперь ближе, чем когда-либо. Но я... я же теперь совсем другой. Лучше спаси других, с этой силой ты сможешь все. Виктор говорил спокойно, но слова звучали металлом. Смесь ужаса и боли наполнила Джейса. Он ведь не понимал, по какой причине Виктор отказывается от их плана и тем более заявляет об этом сейчас. Виктор был здесь и при этом словно не существовал в материальном мире. В нем слышалась мольба на том языке, который Джейс не успел освоить. Гарью запахло сильнее, а запах разложения вдруг ударил Виктору в нос. Они оба привыкли к нему, и потому Виктор счел зловоние фальшивым. – Почему? – Джейс бессильно опустил голову. – Потому что сделку не отменить. Я говорил тебе об этом. Джейс сглотнул резкое чувство тошноты. Ему вдруг захотелось смеяться и плакать. Из всех тысяч мертвых он воскресил того, кого Смерть взяла в свои рабы. И из всех живых Она отдала предпочтение Джейсу. Не зная, куда себя деть, некромант нерешительно подобрался ближе к Виктору. Где-то внутри покойник знал, что сегодня ночью все решится. Она не потерпит насмешки. В деревне ярче пылали костры и приближались, восходили на гору их покоя. Теперь страх Джейса становился ощутимым: он дрожал, как и земля возле них. Вдруг она зашевелилась и в нескольких метрах поодаль поднялась. Из нее выбралась костлявая рука. Некромант прижал Виктора крепче, носом уткнулся в плечо. Он разглядывал толпу, скрытую в дыму, и сам наполнялся чужим презрением. – Пришла. – Виктор коснулся его спины. – Давай уйдем. Но Джейс не слышал его. Армия – до сегодняшнего дня отдыхавшая в черноземе братской могилы, а теперь восстающая по воле страха Джейса – кричала от боли, заглушая то внутреннее, что хотелось сберечь до утра. Джейс отпустил Виктора, чтоб схватить нож. Он резко провел им вдоль ладони, не ощутив пореза, и кровью обозначил место, в которое теперь утекала его воля. – Пообещай, что не умрешь здесь. И я поверю твоим идиотским планам. Джейс слабо улыбнулся, коснулся сухой щеки Виктора и отпустил. Он читал заклятие, а ветер разносил его сквозь скрип и подгонял Виктора к дому. Он пытался попросить помощи, но вместо заклинаний получался только хрип. Никто не хотел спасти его, кроме Пилто. Пес ждал у двери, успел ее исцарапать, просился внутрь, словно знал, что делать. Виктор пустил его, сложил руны и кости в маленький мешок и отдал слепой собаке. Она чувствовала Джейса, знала его запах и чуяла его страх. В ее смелости не было сомнения. Пилто через несколько секунд затерялся там, где мелькали факелы, похожие на звезды, но не способные дотянуться до той высоты, где лежали два покойника. Виктор осторожно спрятал колбы и записи в сумку. Туда же он поместил все, что могло бы пригодиться в бегах. Он вновь и вновь повторял под нос слова, но губы шевелились иначе. Кто-то большой словно мешал им разомкнуться и сомкнуться правильно. Кто-то, кто все это и затеял. Нога вновь болела ему, и хотелось плакать. Там, где деревья резали ему щеки, где нельзя было остановиться и изобразить из себя совсем живого своими слезами, он спрятал недоделанный эликсир. Умирать никому нельзя, теперь хотелось верить, что Джейс мог спасти не только его тело, но и душу: владельца того договора больше не существовало бы. На поле собралось несколько десятков сильных солдат. Плоть их наливалась черным, они свирепо разевали рты. Джейс оставался позади их плотной стены, окруженный рунами, и сосредоточенно пускал магию по их жилам. Они не нуждались в приказе и были чистой яростью, животным инстинктом защиты, и рвали инквизиторов лишь потому, что ненависть была единственным, что они помнили. Белые цветы краснели. – Джейс! – Виктор схватил его за плечи, переступив сквозь руны. – Джейс, пойдем... – Ты свободен. Отпусти меня. – Резкий крик раздался над полем. Джейс дрожал, глаза его закрывались, и только крик позволял понять, что он еще жив, но силы уже на исходе. – Я был с тобой не из-за магии! Я хотел быть с тобой! Я верю тебе! – Виктор тряхнул его. Джейс поднял голову, по его щеке скатилась кристальная слеза. Подав Виктору руку, он поднялся, плотно сжав зубы. Держась за создание, он покидал свою войну. Мир позади прекращал существовать. Приглушенный звук мечей и луков отдалялся, оставив только тяжесть в теле и ноющие раны. – Только держись. Немного – и мы все сделаем. В дыму не было видно двух удаляющихся фигур. Им казалось, что они уходят быстро, превозмогая физическое. Поворачивая голову, уже не увидеть мертвых солдат. Он раскрыл глаза шире. Закашлялся. Ноги ослабли, а тело покачнулось и склонилось над землей. Кровь тонкой струей бежала из рта. Виктор не сразу понял, что заставило Джейса упасть. Он отрешенно смотрел на стрелу, торчащую из спины некроманта – последняя шутка инквизиции. Теперь, когда армия вернулась в братскую могилу, лишившись подпитки, можно было заметить, как человек в синем втыкает нож в пса. Пес, свернувшись у мертвого инквизитора, в последний раз заскулил. Кровь его была бледной, почти розовой, и мордочка казалась совсем человеческой. Виктор не смог смотреть дольше. Он отвернулся, поднял глаза к луне, но встретился только с воющей пустотой. Нога сильнее заболела, напомнив ему о том, что нельзя обмануть Смерть. Виктор протащил Джейса по траве те несчастные десять метров, что они не успели преодолеть. Беспомощно перебирая пробирки, Виктор не нашел ничего, что могло бы вернуть Джейса к нему. Он сжал лунный камень и отчаянно ударил им по древесной коре. Если бы была возможность заключить одну сделку, Виктор согласился бы. И снова – он чувствовал першение в горле и невыносимую усталость. Уткнувшись в плечо Джейса, обнял его руками и ногами и остался с ним – на короткий сон. Деревня праздновала победу, ее восторг был слышен Виктору, который копал маленькую могилу для Пилто. Вновь почувствовав себя слабым и неспособным двигаться, Виктор сел на крыльцо и рассматривал лес, укрытый туманом, до самого вечера. Тогда и пришла Ведьма. В руках ее был последний ингредиент. Она узнала о смерти Джейса без подсказки. Кивнула и оставила Виктора наедине с пером фавна, но Виктор даже не взглянул на него. Он неторопливо заменил дерево костью, помня бережные касания Джейса, и, провожая солнце, направился на восток. Виктору здесь больше нечего делать.