Право на уязвимость

Реабилитация заняла ещё один месяц. Каждый день напоминал битву. Пайпер разработала программу - щадящую, но настойчивую. Сначала было просто сгибание-разгибание в кровати. Потом упражнения на растяжку. Потом попытки встать. С поддержкой, с ходунками, с Шейном, который стоял рядом и ловил, если ноги подкосятся. Илья ненавидел каждую минуту этого процесса. Ненавидел свою слабость, свою беспомощность, свой страх. Но каждый раз, когда хотелось всё бросить, он смотрел на Шейна, то продолжал делать над собой усилие, понимая что без этого человека рядом, ничего и никогда не будет хотеть. – Ещё раз, – говорил Шейн, поддерживая его под руку. – Ты можешь. – Я так устал, – выдыхал Илья, дрожа от напряжения. – Отдохнёшь потом. Сейчас - надо сделать ещё один шаг. – Илья скорее бурчал для вида, а потом делал шаг. Потом ещё один. Потом ещё. На двадцатый день реабилитации он прошёл от кровати до двери без посторонней помощи. В палате в этот момент были все. К'ауи сидел на подоконнике, сжимая в руках бейсболку, и кусал губы, чтобы не разреветься. Брок стоял в дверях, подпирая косяк, и смотрел так, будто присутствовал при рождении новой звезды. Пайпер держала в руках планшет с показателями, но не смотрела в него. Она просто не могла оторвать взгляда от Ильи. Джеки забыла сменить лицо, и теперь её стандартная «спортивная журналистка» выглядела растерянно и по-человечески трогательно. Илья сделал последний шаг, остановился у порога и повернулся к Шейну. – Я дошёл, – сказал он просто. – Сам. – В его тёмных глазах блестели слёзы радости. Шейн шагнул к нему, обнял так крепко, что у того аж кости в некоторых моментах хрустнули. – Ты дошёл, – повторил он в макушку. – Ты молодец. Я тобой горжусь, Илюша. – К'ауи не выдержал и разревелся в голос, закрыв лицо бейсболкой. Брок хлопнул его по спине так, что мексиканец сложился пополам. – Прекрати ныть, – буркнул техасец, хотя у самого глаза были на мокром месте. Пайпер подошла к Илье и Шейну, посмотрев каждому из парней по очереди в глаза. – Я тоже горжусь вами, – сказала она тихо. – Обоими. – Джеки щёлкнула голографической камерой, запечатлевая момент. – Это будет лучший снимок в истории команды, – пояснила она, и голос у неё задрожал, но девушка взяла себя в руки и не проронила и слезинки.