Краска на асфальте

Час ночи. Город за окнами давно уснул, лишь редкие фары проезжающих машин разрезали темноту спального района. Вэй Ин бесшумно повернул ключ в замке, стараясь не шуметь, но едва переступил порог, как в прихожей зажегся свет. Цзян Чен сидел в кресле в гостиной, скрестив руки на груди. Он даже не переоделся — всё тот же деловой костюм, только галстук ослаблен и рубашка расстегнута на верхнюю пуговицу. Перед ним на журнальном столике остывал чай, которого он так и не притронулся. — Явился, — вместо приветствия бросил Цзян Чен. Вэй Ин стянул кеды, с наслаждением выдохнул и прошел в комнату, плюхаясь на диван напротив брата. — А ты всё ждешь меня с ночником, как мамочка? — усмехнулся он, но в голосе не было привычной легкости. Он знал, к чему этот разговор. — Не паясничай, — оборвал его Цзян Чен. — Нам надо поговорить. О твоём новом "проекте". Вэй Ин закатил глаза и потянулся к пульту от телевизора. — Ай, Ченчен, не начинай. Я устал как собака, у меня ноги гудят, давай завтра? Цзян Чен резким движением выхватил пульт у него из рук и швырнул на соседнее кресло. — Нет, не завтра. Сейчас. Ты откажешься от этого заказа. Вэй Ин замер. Улыбка сползла с его лица, и впервые за долгое время Цзян Чен увидел в глазах брата что-то, кроме веселья. Усталость. Глубокую, выматывающую усталость. — С чего это вдруг? — тихо спросил Вэй Ин. — Хорошая работа. Платят много. Я буду рисовать, Чен. Рисовать! Ты понимаешь? Не таскать подносы, не мыть полы на стройке, а делать то, что я люблю. — Я понимаю, что ты задохнешься! — Цзян Чен вскочил с кресла, голос сорвался на крик, чего он никогда себе не позволял. — Ты забыл, что было пять лет назад? Забыл, как я нашёл тебя на той стройке? Ты сидел в углу, синий, и не мог вздохнуть! Я думал, ты умрёшь, идиот! Думал, что привезу домой труп! Вэй Ин молчал. Воспоминания накрыли его с головой. Стройка. Бесконечные смены, желание заработать побольше, чтобы Цзян Чен мог спокойно учиться и не думать о деньгах. Краска, растворители, цементная пыль — он вдыхал всё это месяцами, пока лёгкие не взбунтовались. Тот день он помнил отчётливо: резкая боль в груди, спазм, невозможность сделать вдох. Он думал, что умирает. Его отвезли в больницу, а потом примчался Цзян Чен — бросил пары, сорвался, влетел в палату, расталкивая врачей. Врачи сказали: бронхиальная астма. Хроническая. Спровоцирована долгим воздействием химикатов. Теперь ингалятор всегда должен быть рядом. Никакой работы с красками, лаками, растворителями. Никаких резких запахов, никаких сливных спортивных активностей. Никакой жизни. — Я помню, — глухо ответил Вэй Ин. — Я всё помню. — И ты хочешь лезть в это снова? — Цзян Чен стоял перед ним, сжимая кулаки. — Эти их офисы — кондиционеры, герметичные окна, краска, от которой у нормального человека голова заболит, а ты? Ты будешь там дышать этой дрянью неделями! — Я буду в респираторе, — попытался возразить Вэй Ин. — А ночевать ты где будешь? Дома? Или, может, прямо там останешься, чтобы пропитаться этой гадостью насквозь? — Цзян Чен дёрнул ворот рубашки, словно тот душил его. — Нет. Я не позволю. Вэй Ин медленно поднялся с дивана. Теперь они стояли друг напротив друга — почти одного роста, почти равные. Только в глазах Вэй Ина плескалась такая тоска, что Цзян Чену захотелось отвернуться. — Послушай меня, — тихо начал Вэй Ин. — Я люблю тебя. Ты мой брат, и я знаю, что ты заботишься обо мне. Но я больше так не могу. — Что значит "не могу"? — Это! — Вэй Ин обвёл рукой квартиру. — Твоя забота. Твоя квартира. Твои деньги, на которые я живу. Твоя еда в холодильнике. Твоя, твоя, твоя! — Мы семья! — рявкнул Цзян Чен. — Ты растил меня, когда родители умерли с сестрой! Ты работал на этой проклятой стройке, чтобы я мог доучиться! Ты ночами не спал, когда я болел! Чья это забота?! Твоя! А теперь я просто возвращаю долг! — Это не долг! — Вэй Ин повысил голос. — Это моя обязанность была! Я старший! Я должен был! — И что с того?! — Цзян Чен тряхнул головой. — Теперь я старше? По должности? По положению? Какая разница, кто старше, Вэй Ин?! Ты мой брат! Наступила тишина. Тяжёлая, густая, как смола. Вэй Ин опустился обратно на диван, закрыл лицо руками. Цзян Чен стоял, тяжело дыша, и смотрел на него. — Я устал быть обузой, — донёсся глухой голос из-за ладоней. — Ты стал директором. У тебя компания, будущее, уважение. А я? Я официант без высшего образования, который живёт в квартире младшего брата, потому что не может снять даже комнату. Я не могу работать с красками — единственным, что умею по-настоящему. Я никто, Цзян Чен. Пустое место. — Заткнись, — прошептал Цзян Чен. — Я тебе мешаю, — продолжал Вэй Ин, не слушая. — Ты не можешь привести девушку, потому что стесняешься своего странного брата. Ты не можешь жить своей жизнью, потому что всё время переживаешь за меня. Я тяну тебя на дно. — Я сказал, заткнись! Цзян Чен схватил брата за плечи и с силой оторвал его руки от лица. В глазах Вэй Ина блестели слёзы, которые он отчаянно пытался сдержать. — Ты — не обуза, — процедил Цзян Чен, глядя ему прямо в глаза. — Ты — мой брат. Единственный родной человек, который у меня остался. И если ты ещё раз скажешь, что ты никто, я тебя ударю. Понял? Вэй Ин шмыгнул носом и попытался изобразить улыбку. Получилось жалко. — Ты же не драчун, Ченчен. — Проверь. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Вэй Ин выдохнул и откинулся на спинку дивана. — Прости, — тихо сказал он. — Я не хотел тебя расстраивать. Цзян Чен отпустил его плечи и сел рядом. Теперь они сидели плечом к плечу, как в детстве, когда боялись темноты и жались друг к другу под одним одеялом. — Я не расстроен, — буркнул Цзян Чен. — Я в бешенстве. Ты вообще думаешь головой? Астма — это не шутка. Если с тобой что-то случится, а меня не будет рядом... — Я буду осторожен, — перебил Вэй Ин. — Честно. Респиратор, проветривание, перерывы. Я не буду ночевать там. И если почувствую что-то неладное — сразу уйду. Обещаю. — Твои обещания гроша ломаного не стоят, — проворчал Цзян Чен, но в голосе уже не было прежней стали. — А ты проконтролируешь, — Вэй Ин ткнул его локтем в бок. — Будешь приезжать и проверять. Как надзиратель. С палкой. В костюме. — С кабелем, — поправил Цзян Чен. — Ещё лучше! Цзян Чен вздохнул. Он знал, что проиграл. Знал с того самого момента, как Вэй Ин сказал "я согласен" в кафе. Этот упрямый баран всегда делал по-своему. Если он решил рисовать — он будет рисовать. Даже если это его убьёт. — Ладно, — сдался Цзян Чен. — Но на одном условии. — Всё что угодно! — Вэй Ин оживился. — Ты носишь с собой ингалятор. Всегда. И если я узнаю, что ты хоть раз оставил его дома — я лично привяжу тебя к батарее и буду кормить через трубочку. — Романтично, — хмыкнул Вэй Ин. — Договорились. Цзян Чен встал и направился к себе, но у двери остановился. — Вэй Ин. — М? — Ты не пустое место. Ты — лучший художник, которого я знаю. И если эти лягушки из "Облачных глубин" этого не оценят — я разорву их чёртов контракт. Понял? Вэй Ин улыбнулся — на этот раз по-настоящему. — Понял, командир. Когда Цзян Чен скрылся в своей комнате, Вэй Ин ещё долго сидел в темноте гостиной. Он смотрел на свои руки — руки, которые могли рисовать. Которые хотели рисовать. Завтра он пойдёт в офис и возьмёт эту работу. Ради себя. Ради брата. Ради того, чтобы наконец перестать быть тенью. И ради того, чтобы снова увидеть того красивого парня с ледяными глазами, который заказал американо без сахара. Но об этом он Цзян Чену, конечно, не скажет.