Краска на асфальте

Вэй Ин думал, что самое страшное уже позади. Вэнь Чао больше не подходил к нему в академии. Он просто смотрел издалека — тяжёлым, ненавидящим взглядом. Но Вэй Ин привык. Ингалятор всегда был под рукой. Друзья всегда были рядом. Лань Чжань ждал после каждой пары. Казалось, жизнь налаживается. Вэй Ин забыл, что Вэнь Чао не из тех, кто проигрывает и отступает. Он просто ждал подходящего момента. --- Это случилось в пятницу, в конце ноября. Занятия закончились рано. Лань Ванцзи не смог приехать — у него было важное совещание, но он обещал освободиться к шести. — Я сам доберусь, — сказал Вэй Ин по телефону. — Не волнуйся. — Возьми такси. — Лань Чжань, я на скейте быстрее. И мне полезно двигаться. — Вэй Ин... — Обещаю быть осторожным. Позвоню, как доеду. Он положил трубку и вышел из академии. На улице уже темнело. Моросил мелкий холодный дождь. Вэй Ин поднял воротник куртки, вскочил на скейт и покатил в сторону дома. Он не заметил тени, которые двинулись за ним. --- Первые минуты всё было спокойно. Вэй Ин лавировал между редкими прохожими, насвистывая мелодию. Дождь холодил лицо, но это даже нравилось — бодрило. Потом он услышал звук моторов. Обернулся. Сзади, метрах в пятидесяти, ехали несколько скутеров. На них — знакомые лица. Свита Вэнь Чао. Вэй Ин похолодел. Он прибавил скорость. Сердце колотилось где-то в горле. Скутеры зарычали громче — они приближались. — Стоять! — заорал кто-то сзади. Вэй Ин не остановился. Он летел вперёд, срезая углы. Но их было много. Они знали улицы. Они окружали. — Уйдёшь, художник? — раздался насмешливый голос совсем рядом. Скутер вылетел справа, подрезая Вэй Ина. Он едва увернулся, чудом не врезавшись в столб. Сзади — ещё появился скутер Они зажали его, оттесняя к проезжей части. — В сторону! — крикнул Вэй Ин, но они не слушались. Скутер вылетел прямо перед ним. Вэй Ин рванул руль влево, пытаясь объехать, но потерял равновесие. Скейт вылетел из-под ног. Вэй Ин вылетел на дорогу. Он увидел фары. Огромные, слепящие. Услышал визг тормозов — слишком поздно. Удар. Боль пронзила всё тело. Мир перевернулся, разлетелся на осколки. Асфальт, небо, снова асфальт. Кровь во рту, в глазах, везде. Вэй Ин отлетел на несколько метров и рухнул на мокрую дорогу. Над ним нависла тишина. Только дождь шумел и где-то далеко кричали люди. — Твою мать... — выдохнул кто-то. Это был Вэнь Чао. Он стоял на тротуаре, глядя на тело Вэй Ина. Лицо его побелело, глаза расширились от ужаса. — Я... я не... — забормотал он. — Это не я... это он сам... Вокруг уже собиралась толпа. Кто-то вызывал скорую. Кто-то кричал. Кто-то плакал. Вэнь Чао отступил на шаг. Потом ещё на один. — Уходим, — прошипел он своим. — Быстро. Они исчезли в переулках, оставляя за собой только звук удаляющихся моторов. А Вэй Ин лежал на асфальте. Кровь растекалась под ним тёмной лужей. Дождь смывал её, но появлялась новая. Скейт валялся в стороне — переломанный пополам. Рюкзак разорван, рисунки разлетелись по мокрой дороге, таяли под каплями. Ингалятор откатился далеко — его никто не видел. Вэй Ин не дышал. --- Скорая приехала через десять минут. Врачи выскочили, оценили обстановку и сразу поняли: критически. — Давление падает! — Пульс еле прощупывается! — Кровопотеря огромная! — Быстро в машину! Его грузили на носилки, кто-то ставил капельницы, кто-то делал непрямой массаж сердца. В машине «скорой» начался ад. — Теряем его! — Разряд! Ещё разряд! — Есть пульс! Слабый, но есть! — Держи его, держи! Вэй Ин не чувствовал ничего. Он был где-то далеко — в тёмной, холодной пустоте. --- В больнице его встретила реанимационная бригада. — Множественные переломы! — Внутреннее кровотечение! — Грудная клетка повреждена! — Готовьте операционную! Операция длилась шесть часов. Врачи боролись за его жизнь, сшивая сосуды, собирая кости, останавливая кровь. Три раза его сердце останавливалось. Три раза его возвращали. — Держись, парень, — бормотал хирург, накладывая швы. — Держись. Ты нужен кому-то очень сильно. --- Лань Ванцзи узнал о случившемся через два часа после аварии. Ему позвонили из больницы. Голос в трубке сказал: «Ваш близкий человек в критическом состоянии. Приезжайте немедленно». Он не помнил, как добрался. Как парковался. Как бежал по коридорам. Помнил только лицо врача — усталое, серьёзное. — Вы родственник? — Да... — голос сорвался. — Я его парень. Врач кивнул. — Состояние крайне тяжёлое. Множественные травмы, внутреннее кровотечение, остановка сердца три раза на операционном столе. Мы сделали всё, что могли. Сейчас он в коме. Будем бороться дальше. — Можно к нему? — Пока нет. Он в реанимации. Когда стабилизируется — пустят. Лань Ванцзи опустился на стул в коридоре. Руки тряслись. — Кто это сделал? — спросил он глухо. — Не знаем. Свидетели говорят, он вылетел на дорогу. Кто-то на скутерах... подробностей пока нет. Врач ушёл. Лань Ванцзи остался один в белом, стерильном коридоре. Он сидел и смотрел на дверь реанимации. И ждал. --- Через час примчался Цзян Чен. Он влетел в коридор как ураган, бледный, с безумными глазами. — Где он?! Что случилось?! — В реанимации. — Голос Лань Ванцзи звучал глухо. — Кома. Три остановки сердца. Цзян Чен пошатнулся. — Нет, — выдохнул он. — Нет, только не это. Только не он. Он опустился на стул рядом, закрыл лицо руками. — Я же говорил ему... я же просил быть осторожным... — Это Вэнь Чао, — тихо сказал Лань Ванцзи. Цзян Чен поднял голову. — Что? — Его окружили на дороге. Подрезали. Он вылетел под фуру. — Вэнь Чао... — Цзян Чен побелел от ярости. — Я убью его. Своими руками. — Я первый. Они сидели в коридоре, два сломленных человека, и ждали новостей. А за дверью реанимации боролся за жизнь тот, кого они любили больше всего. --- Друзья приехали утром. Мянь Мянь плакала, уткнувшись в плечо Не Хуайсана. Тот сам был бледен как мел и молчал. Цзинь Цзысюань стоял у стены, сжимая кулаки так, что кости побелели. — Это мы виноваты, — прошептала Мянь Мянь. — Надо было проводить его. Надо было... — Никто не виноват, — голос Лань Ванцзи был пустым. — Кроме тех, кто это сделал. — Вэнь Чао, — выдохнул Не Хуайсан. — Я убью его. — Не надо, — вдруг сказал Цзинь Цзысюань. — Он сам себя убил. Все посмотрели на него. — Я знаю его отца. Вэнь Жохань не простит позора. Если узнает, что его сынок причастен к убийству... — Он покачал головой. — Ему конец. Без нашей помощи. — Мне плевать на его отца, — отрезал Лань Ванцзи. — Я хочу, чтобы он ответил. — И ответит. Но сначала... — Цзысюань посмотрел на дверь реанимации. — Сначала пусть Вэй Ин выживет. Все замолчали. Слово «если» висело в воздухе, но никто не решался его произнести. --- На третьи сутки врачи разрешили зайти. Лань Ванцзи вошёл в палату один. Вэй Ин лежал на кровати, опутанный трубками и проводами. Лицо белое, почти прозрачное. Глаза закрыты. Грудь медленно поднималась и опускалась в такт аппарату ИВЛ. Лань Ванцзи подошёл, опустился на стул рядом. Взял его руку — холодную, безжизненную. — Вэй Ин, — прошептал он. — Ты слышишь меня? Тишина. — Ты обещал. Ты обещал быть осторожным. Ты обещал жить. Молчание. — Я люблю тебя. — Голос дрогнул. — Ты слышишь? Я люблю тебя. И ты не имеешь права умирать. Потому что без тебя мне незачем жить. Слеза упала на их сплетённые руки. — Пожалуйста, — прошептал Лань Ванцзи. — Вернись ко мне. Вэй Ин не отвечал. Только аппарат ИВЛ ритмично шипел, отсчитывая секунды его дыхания.