Краска на асфальте

Шёл восемнадцатый день как Вэй Ин лежит в коме. Восемнадцать дней аппараты дышали за него. Восемнадцать дней капельницы питали его тело. Восемнадцать дней Лань Ванцзи сидел у его кровати, держал за руку и говорил, говорил, говорил. Врачи сказали: состояние стабильное, но тяжёлое. Когда он очнётся — неизвестно. Может, через неделю. Может, через месяц. Может, никогда. Лань Ванцзи выбрал вариант «через неделю» и продолжал ждать. --- Лань Сичень пришёл на пятый день. Он долго стоял у двери палаты, глядя на брата, который неотрывно смотрел на бледное лицо Вэй Ина. Потом сел рядом, положил руку ему на плечо. — Ванцзи. — Не уйду. — Я знаю. Я не за этим. Лань Ванцзи поднял глаза. В них была пустота. — Мы нашли доказательства, — тихо сказал Лань Сичень. — Записи с камер, свидетелей, показания. Вэнь Чао и его банда арестованы. Лань Ванцзи молчал. — Вэнь Жохань пытается их отмазать, но у него ничего не выйдет. Цзинь Цзысюань подключил отца. Их компания «Ланьлинь Цзинь» объединилась с нами и с «Пристанью Лотоса». Мы подаём иск. Коллективный. — На сколько? — Если всё сложится — лет на двадцать. Может, больше. За попытку убийства, организацию преступной группы, доведение до тяжких последствий. Лань Ванцзи кивнул. — Этого мало. — Знаю. Но это максимум, что мы можем. — Хорошо. Лань Сичень посмотрел на него с болью. — Ты как? — Я жду. — Ванцзи... — Он очнётся. Я знаю. Лань Сичень вздохнул и оставил брата одного. --- Цзян Чен приходил каждый день. Он сидел по другую сторону кровати, сжимал другую руку Вэй Ина и молчал. Иногда что-то говорил — тихо, зло, отчаянно. — Ты идиот, — бормотал он. — Самый большой идиот на свете. Я же говорил тебе: будь осторожен. А ты? Вечно влезаешь в неприятности. — Он сглатывал. — Если ты не очнёшься, я тебя из могилы достану и убью собственными руками. Понял? Вэй Ин не отвечал. Цзян Чен утыкался лицом в край кровати и замирал. Лань Ванцзи смотрел на них и чувствовал, как внутри разрывается сердце. --- Друзья приходили каждый день. Мянь Мянь приносила цветы — яркие, чтобы в палате было светло. Не Хуайсан рассказывал последние новости академии и глупые шутки, надеясь, что Вэй Ин услышит и улыбнётся. Цзинь Цзысюань просто стоял в углу, сжимая кулаки, и смотрел. — Мы подали иск, — сказал он однажды. — Мой отец подключил лучших адвокатов. Вэнь Чао сядет. Надолго. Лань Ванцзи кивнул. — Спасибо. — Не за что. — Цзысюань посмотрел на Вэй Ина. — Он мой друг. Я за него горы сверну. — Знаю. — Только пусть очнётся уже. А то мне его дурацкие шутки даже снятся. Мянь Мянь всхлипнула. — Мне тоже. — И мне, — тихо добавил Не Хуайсан. --- Суд состоялся на двадцатый день комы. Три крупнейшие компании города — «Облачные глубины», «Пристань Лотоса» и «Ланьлинь Цзинь» — объединили усилия. Доказательства были неопровержимы: записи с камер наблюдения, показания свидетелей, даже кто-то из бывшей банды Вэнь Чао дал показания против него. Вэнь Жохань метал громы и молнии. Он нанял лучших адвокатов, пытался давить, угрожать, подкупать. Но против трёх компаний, объединившихся ради справедливости, он был бессилен. Приговор огласили на третий день заседаний. Вэнь Чао — двадцать пять лет лишения свободы. Его ближайшие подручные — от двенадцати до восемнадцати. Остальные — от пяти до десяти. В зале суда мать Вэнь Чао рыдала. Сам Вэнь Чао сидел бледный, сжимая кулаки, и смотрел в одну точку. Лань Ванцзи не присутствовал. Он был в больнице, держал Вэй Ина за руку. Цзян Чен был. И Лань Сичень. И Цзинь Цзысюань с отцом. Они слушали приговор и чувствовали, как тяжёлый камень падает с души. — Это ещё не всё, — тихо сказал Цзинь Гуаншань, отец Цзысюаня. — Вэнь Жохань потерял половину контрактов. Компании не хотят иметь дело с семьёй преступника. — Хорошо, — кивнул Лань Сичень. — Пусть знает. --- Месяц как Вэй Ин лежит в коме. Все собрались в палате. Это было неожиданно — обычно они приходили по очереди, чтобы не мешать. Но сегодня как-то само собой получилось, что в палате оказались и Лань Ванцзи, и Цзян Чен, и друзья. — Смотрите, — вдруг сказала Мянь Мянь, глядя на мониторы. — Кажется... кажется, он глубже дышит. Все замерли. Вэй Ин действительно дышал глубже. Грудь поднималась и опускалась чаще, чем обычно. Пальцы на руке, которую сжимал Лань Ванцзи, дрогнули. — Вэй Ин? — позвал Лань Ванцзи. — Ты слышишь меня? И вдруг приборы запищали. Сначала просто чаще, потом — тревожно. А потом остался только один пронзительный, леденящий душу звук. — Врача! — закричал Цзян Чен, вскакивая. — Врача, быстро! Мянь Мянь зажала рот рукой, чтобы не закричать. Не Хуайсан побелел. Цзинь Цзысюань рванул к двери. В палату влетела медсестра, за ней — врач. — Все вышли! — скомандовал он. — Немедленно! Их вытолкали в коридор. Дверь закрылась. — Что происходит? — шептала Мянь Мянь, трясясь. — Почему он... почему... — Не знаю, — голос Цзян Чена был пустым. — Просто не знаю. Лань Ванцзи не говорил ничего. Он стоял у двери, вцепившись в косяк, и смотрел на матовое стекло, за которым боролись за жизнь его любимого. --- Внутри палаты кипела работа. — Давление падает! — Сатурация критическая! — Он задыхается! Врач склонился над Вэй Ином, проверяя дыхание. — У него астма! — вдруг выкрикнула медсестра, листая старую карту пациента. – В новой карте не указано! В документах нет! — Что значит нет?! — рявкнул врач. — Почему не указали?! — Не знаю! Может, родственники не сказали... — Чёрт! — врач выпрямился. — Кислородную маску! Быстро! И смените капельницу на специальный раствор, для астматиков! Медсёстры засуетились. Через минуту на лице Вэй Ина появилась кислородная маска, капельницу заменили. Приборы постепенно начали успокаиваться. Пронзительный писк сменился ровным ритмом. — Стабилизируется, — выдохнула медсестра. — Дышит ровнее. Врач вытер пот со лба. — В следующий раз, — сказал он жёстко, — пусть родственники сообщают полную информацию. Это могло стоить ему жизни. --- Через полчаса их пустили обратно. Вэй Ин лежал с кислородной маской на лице. Дышал ровно, но во сне — врачи сказали, что он не приходил в сознание, просто организм отреагировал на что-то. — Что случилось? — спросил Лань Ванцзи, глядя на врача. — У вашего друга астма, — ответил тот. — Серьёзная. В документах этого не было. Сегодня у него случился приступ — видимо, организм начал выходить из комы и лёгкие отреагировали. Если бы мы не успели... Он не договорил. — Почему вы не сказали? — повернулся врач к Цзян Чену. Цзян Чен побелел. — Я... я думал, что в документах... мы заполняли... я сам заполнял... — Не заполнили, — жёстко сказал врач. — В следующий раз будьте внимательнее. Астма — не та вещь, которой можно пренебрегать. Он вышел. В палате повисла тишина. — Это я виноват, — тихо сказал Цзян Чен. — Я должен был проверить. Я знал, что у него астма. Знал и забыл сказать. — Мы все знали, — отозвался Не Хуайсан. — И никто не вспомнил. — Потому что он никогда не позволял нам об этом думать, — добавила Мянь Мянь. — Он всегда скрывал. Всегда улыбался и делал вид, что всё хорошо. Цзинь Цзысюань подошёл к кровати и посмотрел на Вэй Ина. — Дурак, — тихо сказал он. — Самый настоящий дурак. Даже в коме умудряется нас пугать. — Это Вэй Ин, — выдохнул Не Хуайсан с нервным смешком. — Он иначе не умеет. — Надо было раньше сказать врачам, — голос Лань Ванцзи прозвучал глухо. — Я знал. Я должен был. — Ты не мог знать, что это понадобится, — возразил Цзян Чен. — Мы все думали о травмах, о переломах... Об астме никто не вспомнил. — Потому что он не хотел, чтобы о ней помнили, — Мянь Мянь покачала головой. — Он так старался быть... нормальным. Не обузой. — Он никогда не был обузой, — жёстко сказал Цзинь Цзысюань. — Ни для кого. — Мы знаем, — тихо ответил Лань Ванцзи. — Но он не верил. Они стояли вокруг кровати, глядя на Вэй Ина. Кислородная маска скрывала половину лица, но даже так было видно, как он похудел, как осунулся. — Выздоравливай уже, — прошептала Мянь Мянь. — Пожалуйста. Мы без тебя скучаем. — Да, — поддержал Не Хуайсан. — Кто ещё будет доводить преподавателей дурацкими вопросами? — Кто будет рисовать на полях моих конспектов? — добавил Цзинь Цзысюань. — Кто будет меня бесить? — тихо сказал Цзян Чен. — Кто будет любить меня так, как никто другой? — прошептал Лань Ванцзи, сжимая его руку. Вэй Ин не отвечал. Но его дыхание под маской было ровным. Он дышал. Он боролся. Он возвращался.