Сказка об умных мышах

      8.       — И все видели это? — старейшина обратился к стражникам.       Отряд стоял перед ним навытяжку. Все как по команде кивнули. Как и прежде ни один стражник не доносил о том, чего не видел собственными глазами.       — Это странно, — старейшина задумался, потом махнул рукой, отпуская их.       Отряд успел отойти, когда старейшина окликнул начальника.       — Сопроводите меня в Третью общину.       ***       Поле составляло сердцевину мышиного мира. Оно было поделено на четыре части двумя бороздами. Так, с утренней стороны, откуда встает солнце, раскинулись две его половинки; и со стороны заката, таковых было также две.        Во времена двух общин, мышки для удобства звали их Утренней и Вечерней.       Однако после второго деления им стало удобнее называть себя Первой, Второй, Третьей и Четвертой общинами.       Со стороны снежных ветров, подставляя бок восходящему солнцу, стояла высокая гора. У ее подножья начиналась земля Четвертой общины, оттуда мышки частенько брали камни для строительства жилищ, обкладки костра, наконечников копий и других нужд.       С заснеженной вершины истекала река, огибая поле по закатной стороне — там, где раскинулись земли Первой и Третьей общин.       Эта река питала поля, проходя мелкими каналами, выкопанными и поддерживаемыми в порядке трудолюбивыми мышками. Наконец, Вторая община граничила с лесом и частенько угощала собратьев добытыми старательными собирателями орешками и медом.        ***       Итак, старейшина Второй общины отправился в гости к старейшине Третьей. Путь был неблизким, но опасностей они не встретили и благополучно ступили на соседское поле.       Впереди у входа в главную норку он увидал старейшину Первой и радостно окликнул его. Они были представителями первых общин и с особенной теплотой относились друг к другу, мышатами они застали времена, когда Третьей и Четвертой общин еще не было.       — Добрый день, достопочтимый брат!       — Приветствую вас, мой добрый брат! Вот так неожиданность!       — И я совсем не чаял увидеть вас здесь!       На мгновенье Второй старейшина расслабился и позабыл о странном происшествии, вынудившем его проделать этот немалый путь. Но медленно сошедшая с лица Первого улыбка и вернувшаяся на его мордочку озабоченность, напомнили о деле.       — Вы тоже хотели поговорить с Третьим? — догадался он. — У вас назначена встреча? Так не беспокойтесь, братец, я подожду в тенёчке.       Второй махнул в сторону небольшого пустыря около дерева, и его подслеповатые глаза обратили внимание на кострище, в котором днем поддерживался слабый огонь.       Взгляд его не ускользнул от Первого, и тот поспешно запротестовал:       — Что вы! Я не позволю вам терять драгоценное время в ожидании. К тому же, я пришел м-м-м, незапланированно. М-м-м, признаться, я в замешательстве…       Ушки Второго навострились — пусть он с годами ослаб зрением, однако, слух его был отменным. Собрат был встревожен, и это взволновало его. Он высказал догадку:       — Скажите, мой друг, возможно, это связано с убитым котом?       От неожиданности Первый охнул:       — Вам известно об этом? Но как? — он вдохнул и начал степеннее. — Наши работники увидали мертвого кота в реке. Когда он прибился к берегу, вызвали стражников. Кот имел чудовищные раны, и то были следы огня! Доселе мы могли лишь отгонять котов огнем, но этот был словно изжарен!       Старейшина вздрогнул, вспоминая вид истерзанного животного.       — И вы пришли сюда…       Он кивнул:        — Кота несло течением, стало быть, он попал в реку выше. Вот я и явился сюда разузнать, как такое могло произойти!       Второй не имел привычки таиться и передал сородичу свидетельства своих стражников.       Глаза Первого превратились в горошины, усы шевелились:       — О, мышь Прародительница, разве это возможно?       Их прервало вежливое покашливание, они обернулись. Третий старейшина с радушной улыбкой взирал на них.       — Добро пожаловать, братья.       ***       9.       Сегодня дни отдыха Сплюшки и Веселой мышки совпали. Утром, прихватив с собой несколько зернышек на перекус, они побежали к своему дереву. За ними увязался Хвостик — младший брат Сплюшки. Он совсем не интересовался стихами, но ему было скучно оставаться в норке.       Веселая мышка выпила росы с подорожника и, взбодрилась:       — Как чудесно!       Втроем они уселись на толстой ветке.       — Вчера у костра Свистулька так хорошо спела мои стихи, — удовлетворенно произнесла Веселая мышь.       Сон словно ветром сдуло с мордочки Хвостика, он горячо закивал.       Сплюшка усмехнулась — в общине у Свистульки был самый звонкий и нежный голосок. С тех пор, как она стала петь стихи Веселой мышки, ее очень зауважали. Особенно молодые мыши, вроде Хвостика.       Однажды Сплюшка видела, как после песни один юный мыш протянул Свистульке вкусный орешек. Правда, она не взяла, тогда в следующий раз он придумал принести ей цветок. Красивый розовый бутончик — совершенно не пригодный для поедания, так вкусно пах, что Свистулька не удержалась.       Веселая мышь спросила:       — А как твой стих?       Сплюшка призналась:       — Никак не могу подобрать последнее слово.       Хвостик насмешливо подтвердил:       — Она весь вечер бормотала — ветерочек, василёчек.       Сплюшка слегка толкнула его локтем. Слегка — потому что, она, в самом деле, бормотала, да вот только так ничего не набормотала.       — Свисти, — попросила Веселая мышь.       — Ветерочек налетел,        Колокольчик зазвенел.        Искрами росинка,        Светится … э-э-э…       От досады голос ее сорвался:       — Не получается.       ***       — И расстраиваться совсем незачем, — уверенно заявила Веселая мышь. — У тебя славное начало — оно точно попадает в щелчки. Послушай — па-па-ПА-па, па-па-ПА, па-па-Па-па, па-па-Па.       Стараясь объяснить, она начала прищелкивать. Хвостик, также желая помочь сестре, стал хлопать ладошами в такт.       Веселая мышь мягко направила подружку:       — И сейчас мы просто завершим: ис-кра-ми ро-СИН-ка; све-тит-ся …       Но вместо ожидаемых слов «травинка» или «былинка», она услышала всхлипывания — Сплюшка плакала.       — Ты чего? Ну, давай я закончу: Светится травинка!       Сплюшка замотала головой:       — Не надо. С меня не будет толку, — слезы ручейками текли по серой мордочке.       — Это неправда, — горячо возразила Веселая мышка. — У тебя получается. Одно позабытое слово — пустяк.       — Нет, — безутешно плакала Сплюшка. — Даже если бы я сама нашла это слово — это всё не то! Я не хочу свистеть ни о колокольчиках и васильках, ни о пчелах и кузнечиках!       Хвостик вздохнул и перелез на ветку повыше — он мало смыслил в этом, а потому решил отдохнуть от шума.       Слезы на глазах Сплюшки высохли, и она заговорила:       — Вы говорили, что в стихах можно сказать о чем-то, чего нет, но о чем интересно думать. И мне стали приходить необычные мысли, — глаза ее помрачнели, и она глухим голосом закончила: — Но стоит мне начать свистеть стихи — получаются лишь цветочки, да ветерки!       ***       Третий старейшина провел их в свою комнатку и усадил на чистую мягкую подстилку. Здесь было спокойно и уютно. Первый старейшина хотел было начать, но хозяин учтиво поклонился, невольно прервав его.       — Мои дорогие друзья, виноват — я, сам того не желая, услышал, что привело вас ко мне. А потому отвечу вам незамедлительно и так подробно, как смогу.       ***        Рассказ Третьего был краток и незамысловат. Он мало чем отличался от сказанного начальником его стражи — кот, напуганный погоней, внезапно выпрыгнул из поля и попал прямиком в костер. И им ничего другого не осталось, как сбросить его в реку.       Казалось, Первый старейшина успокоился, хотя все еще пребывал в удивлении — надо же мышки своими силами смогли погубить такого страшного злодея — хищного кота! Следовало скорее оповестить весь мышиный мир о чудесной победе.       Второй старейшина отозвался, и в голосе его послышалось нечто, отчего у обоих собеседников навострились седые уши:       — Ваш костер располагается на пустыре вдали от поля…       Первый качнул головой: так было заведено у всех — иначе искры костра могли отлететь на посевы и сжечь урожай.       Правый ус Третьего дёрнулся. Но он столь же почтительно склонился, признавая правоту говорившего.       — Стало быть, кот видел костер. Отчего же он прыгнул прямо в него?!       Первый и Второй воззрились на Третьего. Но тот развел лапки:       — Скорее всего, ваши стражники так измотали его, что у него в голове помутилось от страха, — он нахмурился и недовольно пробормотал. — И что толку размышлять, почему злобный кот прыгнул в огонь. Главное, что его больше нет.       ***       Третий старейшина лично проводил собратьев на улицу. Он собирался прощаться, когда Второй спросил:       — Могу ли я взглянуть на повозку, в которой вывозили кота?       — Что за повозка? — полюбопытствовал Первый.       По мордочке Третьего пробежала едва заметная тень.       — Мои стражники видели непомерно большую повозку, — пояснил Второй.       Третий прервал гостя, нервно рассмеявшись:       — Ох, неужели стоит говорить о таких мелочах? Это всего лишь большая повозка.       Первый переводил взгляд с одного родича на другого. Что происходило? Он нутром чуял, но не мог определить, отчего ему стало так неприятно?       ***       Старейшины стояли у огромной повозки — такую вряд ли бы могла сдвинуть с места пара сусликов. Верно, сюда требовалась запряженная шестерка. Оба почтенных гостя в изумлении молчали.       Третий заговорил четко и размеренно, но все же манера его поменялась — он по какой-то причине перестал смотреть им в глаза.       — Мы смастерили ее в прошлом году для перевозки подсолнухов. Той осенью был прекрасный урожай семечек. — он вздохнул. — В обычной жизни толку от нее немного — она тяжело поворачивается, да и сусликам в ней неудобно. Вдобавок, затраты оказались приличными — ради нее пришлось расширять дорогу. Потому-то мы и не стали показывать ее вам, ведь она не особенно помогает в хозяйстве.       Первый старейшина осуждающе произнес:       — И все-таки сказать стоило. Предки завещали нам ничего не таить друг от друга.       Третий промолчал — спорить было не о чем.