нездоровая одержимость

В деревне лето всегда ощущается по другому. Там теплее, свежее, там краски ярче. На горизонте раскинулись бескрайние поля, усыпанные золотистыми колосьями, которые колышутся под лёгким дуновением ветерка. В этом мире всё кажется простым и гармоничным. Дети, смеясь и играя, бегут к реке, где вода сверкает на солнце, как множество драгоценных камней. Они ныряют в её прохладные объятия, оставляя за собой лишь всплески и радостные крики. В домах слышен запах свежевыпеченного хлеба и варенья из ягод, собранных с утра. За столом собирается семья, делясь историями и смехом. В такие моменты время останавливается, и кажется, что счастье — это не что-то далёкое, а простая радость быть рядом с теми, кого любишь. Когда день подходит к концу и солнце начинает свой путь к горизонту, небо окрашивается в нежные розовые и золотистые оттенки. Вечерняя заря обнимает деревню, и звёзды начинают мерцать на тёмном бархате неба. Бабушка Честера жила в деревне, неподалеку от их города, где-то час езды. Он с семьей раньше часто ездил к ним, когда был маленький, он помнил все теплые моменты, которые происходили там. И больше всех он любил свою бабушку. С детства у них были теплые отношения: он всегда помогал ей, хоть это и не всегда у него получалось, из-за того что он довольно неуклюжий, но она была только рада его попыткам помочь. Бабушка всегда ощущалась как что-то светлое, теплое, доброе, приятное. Честер стоит на улице, возле дома, направляясь к огороду. Горячее солнце жжет ему голову, он прикрывает ее рукой. Он несколько секунд смотрит вдаль, высматривая что-то, перед тем как закричать: -Бабушка! Там сейчас мультик начнется, идем смотреть!-Он немного картавил, потому-что голос еще не до конца сформировался, из-за чего мама водит его к логопеду в детском саду.  -Чесик, сейчас!- ответил пожилой голос. Бабушка копошилась в огороде, кормила куриц, после чего направилась в загон к свиньям.-Ты беги пока-что, я подойду попозже! Честер послушался бабушку, направившись к двери дома. Но возле нее он остановился, думая несколько секунд, решив, что он хочет устроить «пранк». Мальчик звонко смеется, гордясь, что он задумал: он решил подойти к бабушке с задней стороны загона, чтобы выпрыгнуть, и напугать. С детства он любил шутки, часто «пугал» родителей и бабушку, прячясь за шторой, или поджидая возле двери. Его детское «Бу!» конечно не пугало, но семья делала вид, что он самый страшный монстр на свете, чтобы Честер не расстраивался, и отвечала на его пранки испугом.  Красноволосый на цыпочках пошел к задней стороны загона, бабушка была занята, и не заметила, как он проскользнул мимо нее. Странно, у бабушки была какая-то непонятная штука в руке, деревяшка с металлической головой. Она была острая, Честер не понимал, что это. Наконец, он подошел к месту, где он планировал напугать бабушку, и начал выглядывать издалека на нее, дожидаясь подходящего момента. Он сел у угла загона, за кустом, так-что бабушка не видела его. И вот, он уже почти готов, с не сдерживаемой улыбкой на лице, пытаясь не засмеяться, маленький Честер приготовился «в атаку». Он  привстал, внимательно наблюдая за бабушкой, после чего его лицо сменилось с игривой улыбки на гримасу ужаса. Глаза были широко открыты, он застыл.  Бабушка замахнулась «странной штукой»- то есть топором над свиньей. Перед этим она ловко схватила свинью за уши, прижимая её к земле. Свинья взвизгнула, но бабушка была сильнее. Она знала, как обращаться с животными — каждый её жест был точен и уверен. В этот момент в воздухе повисло напряжение. Хрюканье сменилось тишиной. Острым топором бабушка быстро и решительно нанесла первый удар. Честер не понимал, что происходит, он был в ужасе. Кровь брызнула, окрашивая землю в яркий алый цвет. Свинья дернулась, издавая пронзительный крик, который разорвал тишину деревни. Детская психика Честера дала сбои, ему нельзя было это видеть. Бабушка не отступила: её лицо оставалось спокойным, глаза сосредоточены. Каждый следующий удар был точен, как молния. Бабушка работала быстро и эффективно, её действия были отточены годами практики. Крики свиньи становились всё тише, пока не стихли окончательно. Свинка тихо стонала, подавая последние признаки жизни. Она больше никогда не встанет, не сможет поесть, понежиться на солнышке. Честер не понимал, для чего это нужно было. Вокруг разлился запах крови и пота, смешиваясь с ароматом свежего сена. Мальчик в панике побежал домой, спотыкаясь, слезы полились рекой по его щекам. Он забежал в дом, плача и крича, ему было страшно, ему было жалко эту ни в чем ни повинную свинью. Он забился в угол, закрывая свое лицо руками. Он не хотел вспоминать этот ужас. Разве можно убивать животных?-думал он. Зачем делать ей больно?-в глазах мальчика опять всплыли алые пятна крови, и умирающее тело свиньи. Зачем делать больно свинке?- повторял Честер. 8:06 утра. Парень буквально вскочил с кровати, ошеломленный таким сном. Этот кошмар из детства периодически снился ему, напоминая о себе. Он думал, что скорее всего, это ужасное воспоминание оставило в нем большой отпечаток. Слишком большой. Тело ломало. Он повторял хронологию вчерашних событий у себя в голове, он помнил отрывками. Парень удивился, как он вообще вернулся домой целым и невредимым. Сегодня мы сделаем это У Честера расширились глаза. Он испугался голоса, он совсем забыл про него. Но про свой план он не забывал. В груди появилось неприятное покалывание от волнения. Сегодня суббота, никуда не нужно было идти. Но от этого Честер не чувствовал расслабление. Он вообще не понимал, что он чувствует, смесь отчаяния со страхом и жестокостью. Он не мог описать это. Родители уехали, оставляя его наедине со своими мыслями. Он дошел до кухни, в поисках чего-то поесть. Решив сделать себе бутерброд, ор тянется за ножом в полку. Взяв его в руки, он смотрел на лезвие минуту, покручивая его в руке.  Убить его ножом? Самая легкая и быстрая идея. Это легко провернуть в нашем забытом, далеком от современных технологий городке. Тут не было никаких камер, это никак не отследить. Голос опять начал мучать его, после чего у Честера пропал аппетит. Мысли о предстоящем деле и воспоминания о сне вызывали рвотный рефлекс. Отбросив планы о еде, Честер направился в ванну.  Встав перед зеркалом, он посмотрел себе в глаза. Он не узнавал себя, был не в состоянии думать разумно. Организм был на исходе, часов сна, которые он поспал сегодня было недостаточно, чтобы восполнить баланс за последние месяцы бессонниц. Щеки его стали впалым, появилось что-то вроде скул. Но они не выглядели красиво, они выглядели болезненно, он выглядел, будто он ходячий мертвец. Он умирал, было видно. Ему нужна была помощь, но больше, ему нужна была Мэнди. Вспомнив о ней, о их поцелуе, о ее приятных духах, Честеру стало еще хуже. Он через силу сходил в душ, почистил зубы. К сожалению, утренние процедуры не привели его в себя. Выполняя остальные домашние дела, у него прокручивался план в голове.  Убить его в его же подъезде, звучит так глупо, но на деле слишком легко. Все будут думать на жителей этого старого дома, что не сильно славится своим приятным контингентом.  Камер в этом поганном городе,как уже было сказано, нет. Нужно было просто прикупить немного вещей: перчатки, салфетки, ну и, нож. Все конечно же, в разных магазинах.  Разум подростка не стал просчитывать риски, продумывать план внимательнее, но на это влиял даже не возраст Честера, а его состояние: он полностью не осознавал что он делал, он был невменозе. Сейчас, его желанием было просто убить, и все. Тогда она будет с ним. Тогда она согласится. Он будет для нее поддержкой, опорой, помощью. Он будет только с ней, предан только ей. Он будет полностью принадлежать ей, как и она ему.  Не волнуйся, котенок, наше счастье уже близко. Нужно просто кое-что устранить.  Надо было приступать к плану заранее. Все должно быть готово: для этого Честер специально выведывал у Мэнди, во сколько и что делает Эдгар. Спрашивал он это невзначай. Таким образом, он узнал что по субботам жертва ходит на русский язык в паре кварталов от школы в 8 вечера. Заканчивает он в 9. Это было идеальное время, ведь пока он дойдет до дома пройдет еще полчаса, когда людей станет еще меньше. Убийство он планировал совершить прямо в его подъезде: не доходя до лестницы, Честер разведал, что там есть служебное помещение, которое предназначалось для швабр, или что-то типо такого. Оно было достаточно просторное, чтобы замахнуться там ножом и вскрыть этому уроду брюхо. Он уже представлял, как он жалобно будет на него смотреть. Как будет извиваться от боли от каждого его удара. Честер отправился в магазин за нужным принадлежностями. В разных магазинах красноволосый приобрел нож, салфетки, перчатки, плотную тканевую тряпку, чтобы закрывать жертве рот, пока она будет орать. Главное, нужно было сделать все тихо. Хоть в этом доме и живут только пожилые люди, которые не сильно хорошо слышат, надо было перестраховаться.  По возвращению домой, Честер надежно спрятал весь свой инвентарь, чтобы родители не дай бог не нашли. Он сказал им, что идет домой к Фэнгу вечером, во что они поверили. Волнение нарастало, с каждым часом все больше и больше. Ближе к 8 вечера, надо было выходить. Он быстро начал одеваться, в глазах все было мутное, в голове тоже. Голоса смешивались воедино, несли какой то несвязный бред. Собрав вещи, он поспешно направился на место встречи, боясь, что опоздает. Он много раз перепроверял, все ли он взял, пока не проверил время и не понял, что надо быстрее бежать.  Район, где находилась их школа, дома Честера, Эдгара, Мэнди, был странно тихим. Тут было не очень много подростков, в основном пожилые люди, гуляющие только днем. Вечером тут становилось страшно, казалось, что темнота сожрет тебя, поглотит полностью. Честер шел быстро, но тихо. В горле стоял ком, в глаза мутнело. С этим надо покончить. Возможно, все решится таким образом. Он подходил к проклятому дому, где Эдгар занимался. Было уже 20:15, твою мать, я что, опоздал- думал парень, пока не заметил, как жертва выходит из-за угла дома вдалеке, с каким то пакетом. Честер быстро спрятался за дерево, чтобы тот ничего не заподозрил. Значит, он просто ходил в магазин. Шел Эдгар поспешно, видимо тоже боялся сжирающей темноты и странной ауры этого района вечером, так-что старался вернуться домой как можно быстрее. Честер аккуратно пошел за ним. Он как кошка, шел бесшумно, осторожно, будто на охоте. Сердце бешено стучало.  Все это ради меня и моей любимой Они приближались к дому Эдгара. Осталось всего немного до свершения моей цели Голоса в голове красноволосого становились все громче и громче. Голова гудела. Оставалось пару сотен метров до дома Эдгара.  Милая Мэнди, скоро мы будем вместе Парень, ничего не заподозрив, открыл дверь подъезда, Честер тут же подскочил к нему, заходя за ним следом. Парень резко повернул голову, ощутив присутствие Честера рядом, посмотрел ему прямо в глаза, они были вопросительными, и немного напуганными. Он узнал Честера, но бедный ничего не успел сказать, как тот быстро закрыл ему рот тряпкой, резко швыряя на пол. Парень начал стонать от боли, но не успев опомниться, Честер затащил его в то самое помещение для хранения. Эдгар был слаб, как тростник на ветру, его бледное лицо отражало неуверенность и страх. Честер, напротив, чувствовал, как внутри него разгорается темная энергия. Он медленно подходил к Эдгару, его шаги были бесшумны, словно он сам был призраком.  Я не хотел, чтобы всё так вышло. Эта мысль звучала в голове снова и снова, но казалась фальшивой. Слишком удобной. Слишком поздней. В его глазах не было ярости -только усталость. Боль. Какая-то бездонная, тянущая вниз тяжесть. Он словно шел не к Эдгару, а к собственному концу. Эдгар отступал к стене. Худой, почти прозрачный в тусклом свете лампы. Темные волосы падали на лицо, а в глазах — страх. Настоящий, неподдельный страх. Он всегда так смотрел на меня? Или я просто никогда не замечал? Сердце Честера билось так громко, что заглушало всё остальное. Он слышал только собственное дыхание — рваное, неровное. -Не подходи… - голос Эдгара дрогнул. Внезапно он вытащил нож — холодный, блестящий, с лезвием, отражающим тусклый свет. Он знал, что это действие освободит его от внутреннего гнета, от той бездны, в которую он погружался каждый день. Эдгар поднял голову, и в его глазах промелькнуло осознание. Он попытался встать, но было слишком поздно. Честер бросился на него с неистовой яростью. Нож вонзился в тонкую кожу Эдгара с ужасным звуком — звук разрыва плоти и хруста хрупких костей. Кровь брызнула фонтаном, окрашивая стены в алый цвет, словно художник решивший создать свою картину страха. Честер не останавливался. Он снова и снова вонзал нож в тело Эдгара, его руки были покрыты кровью, а сердце колотилось в ритме безумия. Каждый удар был наполнен гневом и отчаянием. Он пытался кричать, но это не помогало, его было почти не слышно из комнаты. Его крики попытки кричать становились все тише и тише, сопротивлялся он все меньше и меньше, пока и вовсе перестал. Из его рта полилась кровь, он лежал на спине, раскинув свои окровавленные конечности в разные стороны. Он смотрел прямо в глаза Честеру. -Не надо..-пытался пробормотать свои последние слова Эдгар. -У меня..У меня бабушка болеет, она не сможет..не сможет без меня…-он начал задыхаться в собственной крови. -Ей нужны эти лекарства…Она не сможет без меня…За-зачем……-Честер обратил внимание на пакет, лежащий рядом с умирающим парнем, из него выглядывали несколько пачек таблеток, которые он, видимо нес своей бабушке. Честер почувствовал, как что-то холодное разливается внутри. Бабушка. Слово вдруг стало больше комнаты. В его голове вспыхнула чужая кухня-маленькая, с тусклой лампой над столом. Старческие руки, сложенные на коленях. Часы на стене, которые тикают слишком громко. Она ждёт. -Она думает, что я в магазине… — прошептал Эдгар. — Я сказал, что быстро… Голос оборвался. Тишина. Честер хотел сказать что-то — что угодно. Оправдание. Ложь. Обещание всё исправить. Но было уже поздно, Эдгар был мертв. Я не хотел этого Мысль возникла автоматически — и тут же рассыпалась. Но я сделал это Он делает шаг назад, словно от края обрыва, но ощущение падения только усиливается. Пол кажется мягким, ненадёжным. Мир будто чуть наклонился. Потом приходит звук. Не внешний-внутренний. Гул в ушах. Тиканье, которого нет. Дыхание, которое кажется слишком громким. И вместе с этим- осознание. Я сделал это Эти три слова медленно пробивают защитную оболочку оцепенения. Сердце начинает биться быстрее. Ладони становятся ледяными. Мысли распадаются на обрывки. Память начинает искажаться. Момент убийства кажется то слишком быстрым, то бесконечно растянутым. Он пытается вспомнить точный порядок событий — кто сказал что, кто сделал первый шаг — и не может. Это пугает. Если он не может доверять собственной памяти — чему он вообще может доверять?Ему кажется, что стены становятся ближе. Что воздух заканчивается. Что за его спиной кто-то стоит. Он резко оборачивается. Никого. Но чувство взгляда остаётся. Честер вдруг понимает, что самое страшное- это не страх наказания. А то, что теперь он навсегда знает, на что способен. Это знание въедается в него, как клеймо. Я перешёл границу И обратно дороги нет. Тишина становится невыносимой. Он начинает слышать воображаемые звуки — шаги в подъезде, далёкий телефонный звонок, тихий голос, зовущий по имени. Он закрывает уши. Но звук уже внутри. Честер больше не уверен, что мир вокруг реален. Всё кажется декорацией, картоном, который вот-вот рухнет. Ему хочется исчезнуть. Стереть последние несколько минут. Стереть себя.Но время идёт.И с каждой секундой приходит понимание: это не пройдёт. Это останется с ним — в отражениях зеркал, в ночных тишинах, в каждом звонке телефона. И впервые за всё время Честер чувствует настоящий страх. Не за то, что с ним сделают.А за то, кем он стал.  Нельзя было оставаться здесь, надо было проваливать и побыстрее, пока никто не пришел. Честеру казалось, что снаружи его уже поджидают, что уже все поняли, что он сделал. Он быстро, в панике собрал вещи, особо сильных следов крови на одежде он, на удивление, не оставил. Он сделал это максимально аккуратно, пострадали только перчатки, которые он собирался утилизировать. Он осторожно вышел из подъезда, оставив там мертвое тело Эдгара, и убедившись, что никого вокруг нет, вышел. Его морозило. Он быстро шел по улице в сторону дома, почти бежал. Ему казалось, что прохожие уже все знают. Что весь мир уже знает, что сделал Честер сегодня вечером. Его тошнило, вспоминая вываливающиеся внутренности Эдгара наружу. Вспоминая его окровавленное лицо перед концом. Честер добрался до дома. Родители даже не спросили, как он провел вечер, что и к лучшему. Честер не помнил, как он зашел домой, как его чуть не вырвало в туалете, как он чуть не написал Мэнди в отчаянии, но слава богу, не сделал этого. Его трясло от страха, он снова плакал в своей комнате на кровати. Он точно знал что сегодня он убил не только Эдгара. Он убил себя тоже.