Шанс для мертвого

Жизнь в «Лисьей норе» превратилась для Аарона в бесконечный цикл энергозатратных заклинаний. Чтобы казаться живым, недостаточно просто не гнить. Нужно имитировать. Каждое утро начиналось с того, что он садился на кровать и, стиснув зубы, запускал «Протокол Жизни». Фальшивое дыхание: Магический поток заставляет легкие расширяться и сжиматься. Бесполезно для кислорода, но необходимо, чтобы грудная клетка двигалась. Фальшивый пульс: Ритмичные толчки магии в груди. Если Эндрю решит прижать его к стене, он должен почувствовать хоть какое-то биение, пусть и странно ровное, как у метронома. Голосовые связки: Мертвые не кричат. Чтобы огрызаться на Кевина, Аарон прогонял холодный воздух через гортань, искусственно вибрируя связками.

***

Лисы не были идиотами. Они были травмированными, дергаными, но очень внимательными хищниками. Первой что-то заподозрила Рене. Во время очередной потасовки в раздевалке она случайно коснулась его руки, когда передавала полотенце. Аарон дернулся, но было поздно. Рене не сказала ни слова, но её взгляд — этот мягкий, всепрощающий взгляд — стал на несколько градусов холоднее. Она знала, как ощущается смерть. Она видела её слишком часто. — Аарон, ты принимаешь какие-то препараты для кровообращения? — спросила Дэн через неделю, когда они разбирали тактику. Она старалась говорить непринужденно, но вся команда затихла. — У тебя пальцы… синие. Даже после пробежки. — Это анемия, капитан. Наследственное, — отрезал Аарон, не отрываясь от конспектов. — И дефицит железа. Отъебитесь. — Анемия не мешает тебе забивать, — подал голос Кевин, прищурившись. — Но ты не потеешь. Миньярд, на улице +20, мы два часа в полной экипировке. С тебя не упало ни капли. — Я просто лучше соблюдаю водный баланс, в отличие от вас, придурков, — Аарон захлопнул тетрадь и встал. Он чувствовал, как внутри него «искрит». Магия поддержания пульса начала сбоить от ярости. Сердце в груди бахнуло три раза подряд с частотой пулемета, а потом замерло на пять секунд. Ему пришлось приложить усилие воли, чтобы не согнуться от внезапной тишины в ребрах. Нил Джостен был самым опасным. Он привык прятаться, привык менять личности и знал все способы обмана тела. Вечером, в общежитии, Лисы устроили «засаду». Официально — вечер кино. Неофициально — проверка. — Слишком жарко, — пожаловался Мэтт, незаметно подкручивая термостат в гостиной до максимума. — Эй, Аарон, не хочешь снять толстовку? Ты же сейчас зажаришься. Аарон сидел в углу, чувствуя, как комнатная температура начинает плавить его внутренний лед. Это было физически больно — живое тепло пробиралось под кожу, угрожая запустить естественные процессы распада, которые он так тщательно сдерживал. — Мне нормально, — процедил он сквозь зубы. Его «дыхание» стало прерывистым. Магия тратилась на охлаждение органов, и на имитацию легких сил почти не оставалось. Эндрю сидел на подлокотнике его кресла, играя ножом. Он молчал, но его ноздри трепетали. Он принюхивался. — Элисон, передай Аарону колу, — сказал Нил, внимательно наблюдая за руками блондина. Когда пальцы Аарона коснулись ледяной банки, ничего не произошло. Конденсат не начал таять. Наоборот — на стенке жестянки затрещал иней. Тонкий, едва заметный слой льда пополз от пальцев Миньярда. Нил переглянулся с Дэн. Они это видели. — Аарон, — тихо позвал Эндрю. Это был не вопрос, а приказ. — Твоя рука. Аарон спрятал руку в карман, но было поздно. Он чувствовал, как во рту скапливается привкус пыли и застарелой горечи. — У меня экзамен по органической химии, — Аарон резко поднялся. Голос прозвучал слишком механически, магия «голосовых связок» дала трещину. — Я иду к себе. Если кто-то зайдет — убью. Он едва успел запереться. Рухнув на пол в своей ледяной комнате, Аарон перестал «дышать». Грудь замерла. Сердце, которое он заставлял биться последние три часа, окончательно остановилось. Он лежал в темноте, глядя в потолок остекленевшими глазами. В коридоре слышались приглушенные голоса Лисов. — Вы видели иней? — шепот Мэтта был полон ужаса. — У него нет пульса на шее, я проверял в раздевалке, когда он задумался и будто бы вырубился на скамейке, — голос Нила был сухим. — Я думал, мне показалось. Думал, он просто умеет очень глубоко задерживать дыхание. — Это не анемия, — отрезала Дэн. — Никакая болезнь не заставляет человека превращать воду в лед касанием. Аарон слушал их, и в его мертвой груди что-то ныло. Это не было сердце — сердца у него не было уже шесть лет. Это была старая память о том, каково это — быть частью чего-то живого. «Ищите доказательства, придурки», — подумал он, закрывая глаза. — «Всё равно вы не поверите в правду, даже если я вытащу свои кишки и покажу, что они не кровоточат».