Сбой в пространстве

Бот был огромен. Нет, Ди-16 видел крупных ботов. Охранники Айокона были большими. Элита была большой. Но этот... Широкие плечи. Массивные руки. Ноги как опорные колонны энергонового реактора. И — Праймус всемогущий — грудная секция. Она была... Ди-16 судорожно подбирал слово... монументальной. Широкая, рельефная, с выраженными пластинами брони, которые выглядели так, словно их проектировал кто-то, кто хотел, чтобы каждый встречный немедленно осознал своё место в иерархии Вселенной. Красно-синяя раскраска. Боевая маска, убранная с лица. И глаза — ярко-голубые, спокойные, внимательные. Бот заметил Ди-16. — Эй, — голос был глубоким, как разлом в нижних уровнях шахты. — Ты в порядке? Ди-16 открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Й-я... Я... Да. Нет. Я не знаю. Я... — он понял, что его вокалайзер издаёт звуки, но слова не складывались. Бот подошёл ближе, и Ди-16 пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. И — о нет — это означало, что его взгляд проехался по всей этой грудной секции снизу вверх. Каждый сантиметр. Каждая пластина. Теплоотводы Ди-16 выбросили горячий воздух с такой силой, что он сам вздрогнул. — Ты ранен? — бот присел — присел! — чтобы оказаться ближе к уровню глаз Ди-16, и это было одновременно лучше и хуже, потому что теперь эта невозможная грудная секция была прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки. — Н-нет! — Ди-16 отпрянул так резко, что ударился спиной о скалу. — Я в полном... в абсолютном... всё функционирует! Все системы! Штатно! Ди-16 мысленно проклял себя. Он говорил как сломанный датчик. Бот смотрел на него с выражением мягкого беспокойства. — Меня зовут Оптимус Прайм, — сказал он. — Я не причиню тебе вреда. Прайм?! — П-прайм? — переспросил Ди-16, и его оптика расширилась до предела. — Как... как Прайм-Прайм? Как Тринадцать Праймов? Оптимус чуть наклонил голову. — Ты знаешь о Праймах? — Я... ну... каждый бот на Кибертроне знает о Праймах... — Ди-16 осёкся. — Подожди. Какой Кибертрон? Где я? Что произошло? Оптимус выпрямился — и снова стал башней, — и Ди-16 поймал себя на том, что его взгляд опять, опять соскользнул на грудную секцию. Он с силой отвёл глаза в сторону. Смотри на камни. Смотри на камни. Камни — это безопасно. У камней нет груди.