Сбой в пространстве

Оптимус нашёл способ. Пространственная аномалия была нестабильной, но её можно было раскрыть повторно — один раз, ненадолго. Достаточно, чтобы Ди-16 вернулся домой. Утром перед отправкой Ди-16 сидел на краю платформы и болтал ногами в воздухе. Он чувствовал себя... странно. Он хотел домой. Хотел увидеть Ориона — своего Ориона. Хотел убедиться, что тот жив и цел и не влез в очередные неприятности. Но здесь... — Не спится? — Оптимус сел рядом. Платформа жалобно скрипнула. Ди-16 автоматически подвинулся — и автоматически покраснел, потому что их плечи почти соприкоснулись, что в его случае означало, что его плечо было на уровне локтя Оптимуса, потому что разница в размерах. — Я думаю, — сказал он. — О чём? — О том, что... — Ди-16 закусил губу. — Если мой Орион когда-нибудь станет Праймом... он тоже станет... таким? Он обвёл Оптимуса взглядом — и на этот раз не отвёл глаза. Позволил себе посмотреть. На широкие плечи. На мощные руки. На грудную секцию, в которой пульсировала Матрица. На лицо — уставшее, мудрое, красивое лицо бота, который нёс на себе вес целой войны. Оптимус перехватил его взгляд. Ди-16 полыхнул. — К-климатическая!.. — Адаптация. Я помню, — Оптимус кивнул с абсолютно серьёзным лицом, но его оптика искрилась. — Ты издеваешься надо мной. — Немного. — Орион! Имя вырвалось само. Ди-16 зажал себе рот рукой. Но Оптимус — Оптимус засветился. Не покраснел — он был слишком большой, слишком древний, слишком Прайм для этого — но что-то в его оптике стало ярче. — Давно меня так не называли, — сказал он тихо. Ди-16 медленно убрал руку от рта. — Ты всегда будешь Орионом, — сказал он. И сам удивился тому, как уверенно это прозвучало. — Мне плевать, сколько у тебя брони и насколько ты... — жест в сторону груди, — ...вот это вот всё. Ты — Орион. Мой Орион — тоже. И если он станет таким... — пауза, — ...я буду рядом. Даже если мне для этого придётся задирать голову до перезагрузки шейных сервоприводов. Оптимус смотрел на него. А потом, без предупреждения, наклонился и коснулся своим лбом лба Ди-16. Кибертронский жест. Древний. Означающий: ты — мой. Моя семья. Мой клан. Моя искра. Ди-16 перестал функционировать. Все системы. Разом. Как будто кто-то нажал кнопку «выкл». Его оптика потухла на полсекунды, потом вспыхнула снова — ярко-красная, потому что каждый индикатор на его теле орал о перегреве. — ...бип, — сказал Ди-16. Просто «бип». Потому что его вокалайзер сдох. Оптимус отстранился и — впервые за всё время — рассмеялся. По-настоящему. Громко. Запрокинув голову. И этот смех... Ди-16 услышал в нём Ориона. Своего Ориона. — Ненавижу тебя, — прохрипел Ди-16, когда вокалайзер перезагрузился. — Неправда. — ...неправда.