Незнакомец из Парадиза

      Августовское солнце стучалось в окно двухкомнатной квартирки, что располагалась в старенькой, но, что удивительно, вполне приличной многоэтажке, где семьи с детьми и старики не оглядывались на каждый шаг и шорох. И в этих же стенах, обклеенных бежевыми обоями с незатейливым рисунком, затерялось тихое чертыхание.       Стоя перед овальным зеркалом, низ которого был бессовестно заляпан отпечатками ладоней и наклейками, Дин то застёгивал верхние пуговицы белой рубашки, то снова высвобождал пару верхних из петель. И не переставал бубнить под нос.       Пальцы чуть дрожали от торопливых действий, плоский светильник над головой отбрасывал под глаза тени недосыпа, а в самом отражении подвешенного на уровне туловища зеркала нервозно дёргался молодой человек. Русые волосы после недавнего душа ещё не успели полноценно подсохнуть и поэтому топорщились отросшим ёжиком. Но Дин надеялся на силу солнца или хотя бы душный лифт, который спустит с пятого на первый. Зелёные глаза блестели, но далеко не от положительных эмоций. То были светлячки мандража. Рукава рубашки закатаны, и сама она, как и подобает, заправлена в тёмные джинсы.       И, наконец, телефонный звонок отнимает пальцы от двух расстёгнутых пуговиц.       На мягкой поверхности банкетки, что стояла под зеркалом, разрывалось от любимого рока устройство. Дин позволял себе выключать бездушную вибрацию лишь на работе и сейчас знатно вздрогнул от неожиданности. Подняв телефон, Винчестер со щелчком открыл раскладушку и, приняв вызов, зажал телефон между ухом и плечом, вновь окидывая себя придирчивым взглядом.       — Да, Бобби, — на автомате бросил он тут же и закатил глаза, как только Сингер начал тараторить о работе. — Да починю я эту развалюху! Завтра! — всплеснул руками Винчестер, отворачиваясь от хмурого отражения и впериваясь взглядом в дверь ванной. — Лучше передай этому старикашке, чтобы поменьше гонял, а то машина раскрошится раньше него самого… Да-да, — подавил он вздох, перейдя на бессмысленные ответы, которые так и твердили: «Мне всё равно». — Всё завтра, Бобби! Зав-тра!.. Спешу напомнить, что ты сам дал мне отгул после обеда, так что, всё, бай-бай! Отработаю в пятницу. И это, не забудь о Микки.       Дождавшись ворчания и «Да забудешь тут», Дин отключился и громко прицокнул, кидая несчастный мобильник обратно на обивку банкетки. И тут же сожалеюще сморщил нос — стоило бы быть более аккуратным с двухлетней техникой, а то прошлая раскладушка стала жертвой томатного супа, после чего пришлось искать более дешёвую замену.       Проведя пятернёй по почти что сухим волосам, Дин прикусил губу, вновь цепляясь за своё отражение.       Ни черта ему не нравилось! Хотя с расстёгнутыми пуговицами дышать легче. И ключицы видно — взгляд ухажёра так и будет сбегать с лица на шею с медовым загаром. Но, вроде, нормально. Да и поторопиться бы стоило — короткая стрелочка на серебряном циферблате почти доползла до часа.       Поправив тёмно-шоколадный ремешок подаренных часов, которые наверняка превосходили месячный оклад автомеханика, Дин встряхнулся, подхватил телефон с ключами и, выключив свет, понёсся из квартиры.       Винчестер давно перестал вычурно одеваться, тратить деньги на дорогие шмотки, которые с нынешней работой не мог себе позволить, да и в принципе терпеть не мог соответствовать окружению. Но ради Каса, который всегда был одет с иголочки, прикупил пару приличных рубашек, чтобы сильно не стыдить его. Хотя Кастиэлю не было никакого дела до внешнего вида, ведь главное — прийти. И то, что Винчестер иногда одевался как колхозник в тёмную футболку с выцветшей фланелевой рубашкой ничуть не смущало Новака — тому, если верить словам, больше нравился уют, который создавал Дин своим хаосом. Даже запах машинного масла и пота, если Кас заставал Винчестера после работы в автомастерской Сингера, не отталкивал — по уже привычному обнимал и тянулся за поцелуем.       Но Дин ничего не мог с собой поделать. Пытался хоть как-то соответствовать возлюбленному.       Хотя ещё чуть больше трёх лет назад, в свои яркие и разгульные двадцать пять, Дину был не чужд мир толстых кошельков, хороших клубов и костюмов из ателье. Но увольнение с претившей должности руководителя аналитиков одной из ведущих фирм перекроило жизнь Винчестера. Не знавший покоя Манхэттен с яркими огнями поменялся местами с ленивым — статичным, как вода в луже, — Су-Фолс.       Признаться, он чуточку скучал по той свободе, которой способствовал прошлый заработок, но и будучи механиком неплохо получал — спасибо чаевым, которые оставляли то ли из жалости к нему, омеге, то ли из-за обворожительной улыбки, которой Винчестер совсем не брезговал разбрасываться — денежки-то на деревьях не растут, кушать-то хочется, как и радовать любимых людей.       Однако Дин ничуть не расстроился такому перевороту в своей жизни. Как минимум, весьма неожиданный путь сделал жизнь, что ни странно, счастливее. А появление Каса — вторая из его наград.       И прямо сейчас, выезжая на Импале, спешил на встречу к синеглазому чуду. Правда, это самое «чудо» было старше его на одиннадцать лет, и Винчестер не раз заставал ехидные шепотки коллег насчёт того, что он присосался к члену альфы только из-за толстого кошелька. И это знатно подбешивало. До трясучки. Кулаки так и чесались, но гордость не позволяла пожаловаться Сингеру, да и пока не было возможности устроиться на работу получше, поэтому, стиснув зубы и вдохнув поглубже, Дин закрывал глаза на «команду опоек».       Завидуют, и дальше что? Дин счастлив — безумно счастлив, что в середине мая их мастерскую посетил Кастиэль Новак и что в тот день была его смена. И особенно был благодарен за тот фантик от Сникерса, который застрял в колёсной арке и который вызвал ужас у водителя — Кастиэль, попавший именно в их мастерскую на окраине, рассеянно и немного огорчённо рассказывал о странном звуке, который не отставал от него весь прошедший час. А Дин всё никак не мог отделаться от мысли, будто бы уже видел этого человека.       «Ей же всего год», — Дин до сих пор помнил тот недоумевающий тон и расстроенные морщинки на светлой коже, словно бы мужчина совершенно не любил отдыхать. Как выяснилось гораздо позже, Дин был прав. Кас не любил отдыхать, отдавая всего себя работе.       Когда же Дин сел в чужую машину и проехал до конца выездной дорожки, то весьма озадачился шелестящим звуком.       Далеко не подвеска. И точно не двигатель — хозяин белоснежной Вольво зря переживал. Но ранее Дин с подобными звуками не сталкивался, поэтому решил всё-таки остановиться и залезть под капот, не возвращаясь в гараж.       Минут десять Винчестер был озадачен, прикидывая, что могло случиться с малышкой. С виду-то всё в порядке, в заведённом состоянии тоже ничего подозрительного и постороннего, а стоило проехать — тихое трещание, будто бы дети гоняют на великах с палками, задевающими спицы колёс.       Зацепившись за эту мысль, Дин полез проверять колёса, пока успевший подойти хозяин Вольво стоял поодаль и излишне пристально посматривал на него. Дин спихнул это внимание на трепетное отношение к машине — та ведь и правда была неплоха, второе поколение, впервые выпущенное в шестом году, урчащий двигатель и кондиционер. Последним, увы, его любимая Импала была обделена.       На втором колесе, что находилось с водительской стороны, Дин и нашёл злосчастный-счастливый пакет от шоколадного батончика. Сперва, конечно, не поверил, но остальные колёса не стал просматривать — снова залез в машину и продолжил пятиться назад, выезжая на пустующую дорогу.       Никакого шороха.       Фантик в совокупности с испуганным мужским лицом знатно рассмешили, но при клиенте не стоило так себя вести. Пришлось с силой кусать щёки, чтобы хоть как-то подавить рвущийся из груди гогот.       Оставив Вольво заведённой, Дин выполз и облокотился на горячую крышу — майское солнце пекло на славу. И всё же не сдержал улыбки, обращаясь к мужчине и держа в двух пальцах причину чужих страхов.       А тот смотрел так, как смотрит путник на очередной клочок живительной воды в пустыне. Но не понимает — очередной мираж это или долгожданный оазис, который станет его раем.       Совесть не позволила взять с Новака ни цента — всё равно же ничего сделал. Просто осмотрел, нашёл фантик. Да ещё и своим поведением вызвал румянец на серьёзном лице.       Однако Кастиэля это не остановило. Вернулся же, нашёл Бобби, который, как назло, решил сегодня выйти поразбирать бумаги, и оплатил по полноценному тарифу! Наличкой. Ещё и чаевые оставил. Дин злился, Сингер же и глазом не моргнул. Ещё и руку пожал щедрому типу, добавив, что здесь ему всегда рады.       Позже и Дин заткнулся, увидев сумму чаевых. На эти деньги он смог и Микки поразвлекать, и одёжку ей прикупить, и немного на кредитку закинуть. Ну и на пару полных баков Детке оставил.       Кастиэлю потребовалось две недели, чтобы Дин согласился отобедать с ним. Но после первой встречи всё так быстро завертелось — и уже по инициативе самого Винчестера, которого пленил этот странный мужчина. Даже феромоны не применял, как это любили делать другие альфы, желая завладеть вниманием омеги.       С месяц назад Дин окончательно погряз в синеве чужих глаз.       Обеденное время давно подошло к концу, но движение на дорогах не стало спокойнее.       Заполненные улочки центра, невысокие здания, выстроенные на современный лад, и цветастые вывески тянущихся вдоль дороги магазинчиков. Зелёные купола деревьев, которые к концу следующего месяца покроются рыжиной и багрянцем, ухоженные шапки кустов, обрамлённые тротуарной плиткой, а между ними — лавки, одни из которых пустовали, когда другие позволили передохнуть болтающим дамочкам и слащавым парням с тучей пакетов различных бутиков.       Достаточно прилично. Но это — лишь центр. Если же взглянуть чуть дальше, то красота и ухоженность скудеет по мере приближения к окраине и спальным районам. Однако и на тихой окраине не найти единства — одни кварталы облагорожены, высятся двухэтажные белые домики с подстриженными лужайками. Другие же лишены таких излишеств ввиду содержания кошельков их владельцев.       Дом Сингера относился ко второй категории, да и то только по той причине, что он превратил свою же территорию в свалку металлолома, части которой, если повезёт, уходили на запчасти. Двухкомнатная квартирка Винчестера же располагалась чуть ближе к центру, но похвастаться каким-то шиком не могла. Разве что Дин с помощью знакомых сумел отыскать тихое местечко в десятиэтажной панельке по неплохой цене. Однако для жизни всего хватало.       Но как только он познакомился с этим альфой, с этим Новаком, жизнь слегка изменилась, и пришлось возвращаться к забытым удобствам, которые шлейфом тянулись за толстой пачкой банкнот. И иногда это смущало. Дин так и не смог нормально объяснить, почему отказывался обедать в дорогих ресторанах, где ценники на крохотных блюдах больно жалили по зарплате автомеханика. Ладно хоть Кас, как джентльмен, платил… И, может, понимал, раз прекратил водить по тем местам, где Дину становилось не по себе.       К моменту, когда Дин наконец-то припарковался возле белой Вольво, он мог поклясться, что желудок прилип к позвоночнику — после завтрака во рту ни крошки не было.       Привычный ресторанчик итальянской кухни, которая приходилась по вкусу обоим, был снаружи и внутри увит пышным тёмно-зелёным плющом, чьи кленовидные листья вырисовывали на своей поверхности более светлые и яркие пятнышки и нити-прожилки. Тёплый свет ласково обнимал круглые деревянные столики и стулья, гам обедающих — и почему столько народу в будний день? — сплетался с ненавязчивой мелодией на фоне.       А там, почти в самом конце зала, у широкого окна, чьи деревянные створки были приоткрыты, сидел мужчина в безукоризненной офисной рубашке, пока тёмный пиджак стекал по высокой спинке стула. Пальцы быстро клацали по клавиатуре ноутбука, лицо же — ледяное, сосредоточенное. Такое, когда Кас находился один и когда с головой уходил в работу. Взгляд за полуободковыми очками, которые Новак использовал крайне редко, был хорошо знаком, но лично к Дину никогда не относился — Кас смотрел так только в телефон или экран ноутбука, когда дело касалось работы.       И правда, финансовый директор СкайВью в разгар рабочего дня. Во всей своей хладной красе. И ведь когда-то давно подразделение Винчестера относилось к нему, но лично с Новаком, вроде как, не пересекались — тот пребывал то ли в отпуске, то ли по неким делам все те три месяца, что Дин пробыл на должности руководителя отдела аналитики. Но раз в первую встречу Кас показался знакомым, то, должно быть, где-то мельком виделись ещё в той жизни. Раздумывая над прошлым, Дин всегда мысленно усмехался — жизнь совершила забавный кульбит. Кастиэль же к этой информации относился немного иначе — грустнел и признавался, что хотел бы познакомиться с Дином гораздо раньше. Вот только самого Винчестера всё устраивало.       Издалека глядя на мужчину, Дин даже не подавлял улыбку, ведь ещё несколько шагов, и тот преобразится за какие-то жалкие мгновения. Да и улыбка — далеко не отражение предвкушения, а отголосок щекочущего вены волнения перед встречей с любимым человеком. Однако было удивительно то, что Кас настолько заработался, что даже не встретил, как это обычно случалось. Что на этот раз натворили недалёкие сотрудники, раз Кас позабыл о нём?       Оставалось пройти всего два столика, когда лицо Кастиэля вдруг удивлённо вытянулось. Мгновение — синий взгляд молниеносно поднялся и с невероятной точностью, свойственной натренированным ищейкам, нашёл его. Улыбка Винчестера стала шире, теплее, при виде искренней радости, вспыхнувшей на его глазах. И само сердце подпрыгнуло, стремясь подойти вплотную, ощутить ответное биение за чужими рёбрами.       Опешив, Кастиэль быстро стянул очки за мостик и небрежно бросил их на клавиатуру. Поднявшись, мужчина сделал два оставшихся шага к Дину и поймал его ладони своими. Нотки чужого терпкого аромата, переплетённого с парфюмом, укутали теплом.       Синяя радужка буквально светилась, вобрав в себя и радость, и восхищение, больше схожее на благоговение, и просто обжигающее обожание. И трепет, от которого сердце ускоряло ход. Этот взгляд стоил всех богатств. Стоил целого света. И принадлежал любящему мужчине, который, как и Дин, ещё напрямую не признавался в своих чувствах, но выражал их в каждом жесте, в каждом взгляде. Слишком рано что-то говорить. Слишком мало Кас знает об истинной жизни Винчестера.       Однако этот взгляд… Иногда складывалось впечатление, что Кас начал любить его задолго до их встречи.       — Прости, милый, — в смесь ласкающих чувств добавилось искренне сожаление. Вот только Дин, поглощённый прозвищем и голосом, уже и забыть забыл, зачем перед ним извиняться. — Совсем забыл о времени.       — Ничего, — приблизившись к мужскому лицу, шепнул Дин и легонько коснулся своими губами других, крадя короткий, поверхностный поцелуй. — Скучал, Кас?       — Безумно.       Обед прошёл за негромким разговором, лёгким смехом, который иногда рождался, казалось бы, с пустого места. Но тот объём чувств внутри был столь велик, что распирал грудную клетку и рвался наружу в проявлении тихого посмеивания. Дин сетовал на очередного клиента, который не умел по-нормальному обращаться с машиной, но насчёт своих домашних дел не упоминал от слова совсем — и так всегда. Уводил тему, делая вид, что там и рассказывать нечего, хотя хотелось поведать Касу и о забавных пустяках с Микки, и о прочих мелочах того времени, когда чудесного мужчины не было рядом. Вот только Дин не знал, как на это отреагирует любовник, поэтому стойко молчал. До сегодняшнего дня.       По просьбе Дина Кастиэль рассказывал о работе, о вечно косячащих сотрудниках. Ворчал и вздыхал. Дину же было чуточку интересно, как обстоят дела в компании, откуда его выперли. Однако всё-таки жалел, что не встретил Каса чуточку раньше. Но жалел ровно столько, сколько весила утренняя росинка на траве, ведь ни за что не позволит отобрать итог своего давнего выбора.       Отобедав тирамису с чёрным кофе и оставив на второе пасту с божественной порцией сыра, когда Кас не стал изменять своей традиции и заказал пышные блинчики с кленовым сиропом и зелёный чай без сахара, а после также не стал следовать правилам трапез, чему виной заразительная манера Винчестера, и заказал пасту, но уже с грибами. И весь обед Кастиэль умудрялся держать его за руку, менее ловко выполняя движения левой рукой. Это и смешило, и умиляло.       И немножко Дин чувствовал себя молчащей тварью, питаясь чужим и таким желанным вниманием.       Однако на этом запоздалый обед не закончился.       В любой другой бы раз Дин, едва не дрожа от тянущего чувства внизу живота, без лишних слов намекнул бы Касу, что пора перебираться в съёмную квартиру Новака в живописном районе — так-то Кас признавался, что жил в Бруклине, но остался в Су-Фолс из-за Дина. И то немножко… смущало. Зачастую Дин не понимал, чем привлёк Каса, раз тот бросил дом и перешёл на удалёнку. Однако именно сегодня Дину, который ощущал тяжёлое волнение внизу живота, подумалось, что настал тот момент, когда пора бы сознаться. Признаться и надеяться на принятие.       Тихий парк, расположенный через улицу от ресторанчика, полнился приветливым солнечным светом и круглым фонтаном, вокруг которого расставили лавочки — подальше ото всех и укрытые тенью деревьев сидели они с Касом, в то время как другие лавки либо пустовали, либо пригласили читающих родителей, пока их дети баловались с водой.       Примостившись под тёплый бок альфы и уткнувшись лицом в шею, Дин вдохнул поглубже, ощущая на языке приятный терпковатый запах, смешанный со стиральным порошком и ненавязчивым хвойным парфюмом. И чем-то мятным, индивидуальным. Исключительным. Ещё один вздох — с неохотой оторвался, словил руку Каса и клюнул в колючую щёку, так и замерев.       Кастиэль медленно повернул голову, и от последующего поцелуя Дин едва не расплылся. Мягкий, тягучий и с послевкусием зелёного чая. Поверхностный, без кусания, но столь сахарный, что бабочки внизу живота затрепетали. И счастливо, и на толику испуганно — Дин бы не хотел потерять этого чудесного альфу из-за предстоящей новости.       Напоследок проведя кончиком носа по носу, Дин всё же выпрямился и обхватил ладонь Каса двумя руками. Но не поднимал глаз от ажурной тени деревьев, что высились за спиной.       — Кас, у меня есть небольшое предложение, — тихо начал он и в итоге встретился взглядами. Несколько опасливо, и Кастиэль оказался озадачен — приподнял брови, из-за чего морщинки рассекли лоб.       — Какое, милый? — чудом опустив брови, с готовностью поинтересовался Новак и свободной рукой накрыл его щёку. Дин тут же прильнул, тая от ласки.       — Кас, ты замечательный, — тем же шёпотом начал Винчестер со сладкого. С пряника. Постепенно лицо Каса становилось сложнее, появлялось больше морщинок, что твердили о зарождающихся опасениях. Да и сам запах альфы не отставал — открыто являл ему волнение в колких нотках. — Самый лучший мужчина в моей жизни. Ты заботливый, чуткий, такой нежный и в то же время надёжный. С тобой очень спокойно, Кас. Мне нравится твой голос, твой запах, внешность, глаза… секс, что уж таить, тоже очешуенный.       Сжав губы, Дин ненадолго замолчал, с небольшой тревогой поглядывая на притихшего мужчину, чья ладонь медленно покинула его щёку и накрыла замок из рук.       — Кас, ты мне нравишься, — решился Винчестер на прямоту, переступив через одни из своих принципов. — Очень нравишься. Прям…       — Дин, я люблю тебя, — вклинился тихий и уверенный голос, вмиг выбив все мысли из головы. Однако лицо Каса смягчилось, пускай запах и не скрывал волнения.       Приоткрыв рот в немом «Что?», Дин быстро моргнул пару раз.       — Дин, я не желал напугать тебя, поэтому держал мысли при себе, — легонько улыбаясь, перенял инициативу Кастиэль. Настал черёд Винчестера почувствовать холодок на пояснице, будто Кастиэль сейчас переплюнет его в неожиданных новостях. — Я бы очень хотел, чтобы мы однажды сидели где-нибудь на лавочке и смотрели, как играют наши дети. Или ребёнок. Или щенок, — усмехнувшись и сморщившись, Кастиэль отвёл взгляд в сторону фонтана, в который прямо сейчас сбросили визжащего мальчишку. — Или просто смотреть друг на друга. Дин, я люблю тебя. И хотел бы и дальше быть с тобой, быть тебе поддержкой. И просто любить тебя.       Воздух с шумом вошёл и покинул лёгкие, но этого оказалось мало — нехватка кислорода привела к лёгкому головокружению. Или это Кас со своими признаниями был виноват. Даже ладони вспотели, но Кастиэль продолжал держать его руки, не выказывая ни капли отвращения к влажности.       Стоило бы ответить тем же. Стоило бы позволить вырваться фантомным бабочкам через рот.       Но Дин, наоборот, крепче сжал челюсти и тоже отвернулся к дерущимся детям. И выпалил скороговоркой, боковым зрением наблюдая за реакцией Новака:       — Кас, как смотришь на то, чтобы в следующий раз появиться здесь втроём? Либо в любом другом месте. Но втроём, Кас.       На сей раз Кастиэль действительно будто бы окаменел. Но всего на мгновение. Стоило переварить информацию, как в синих глазах рыбкой блеснула надежда.       — Дин, ты ждёшь ребёнка? — шёпотом, словно боясь спугнуть, произнёс Кастиэль и наклонился вперёд, чтобы поймать зелёный взгляд. — Дин, это…       Дин видел это светлое неверие. Видел восторг и надежду. И, признаться, растерялся, хотя в некоторой степени предположение Каса имело место быть — начиная с месяца их тесного знакомства, Дин осознанно плевал на презервативы, когда был увлечён и хотел прочувствовать Каса сполна. Но за всю жизнь такое желание посещало его лишь рядом с Касом. Если, конечно, не считать единственного промаха молодости и текилы…       — Кас, ты не так понял, — поспешил огорчить Дин, встречаясь глазами. И Кас действительно утратил ту надежду, из-за чего иголочка вины пронзила сердце. Пока хватало решимости, Дин торопливо продолжил: — Нет, я, конечно, жду ребёнка, но из садика, Кас. Из садика.       Кастиэль по-птичьи наклонил голову к плечу. Взгляд немного изменился под чуть сведёнными бровями.       — Ну да, у меня есть дочка, — посчитав взгляд оценивающим, буркнул Дин и вытянул свои руки, отворачиваясь и опираясь локтями в бёдра. Взгляд упал к валяющейся ветке. — Мог рассказать и раньше, а то и вообще отвадить тебя этим ещё в самом начале, но… не сложилось.       Потерев шею, Дин увёл взгляд ещё дальше.       — Если после этого решишь уйти, то держать не стану, — резко и безжалостно поставил он перед фактом. — Дочка мне дороже.       — Я и не думал уходить, — шокировано-возмущённо шепнул Новак. Дин искоса взглянул на него. — Дин, я открыл тебе свои чувства, и они не изменятся по щелчку пальцев. А наличие дочери… разве это плохо? Разве это должно было оттолкнуть меня?       Следуя за интересом, Дин немного повернулся и прищурился.       Обычно все, кто к нему лип, сливались после фразы: «У меня есть ребёнок». Даже спустя полмесяца недоотношений, в которые попал года полтора назад, стал свидетелем: «Ну нет, на такое я не подписывался» от тогдашнего ухажёра. Все те случаи не очень-то расстраивали — Дину было абсолютно всё равно, дочка важнее. Разве что он в очередной раз доказывал себе, какие же альфы слабохарактерные собственники. Но Кас… Зря Дин так гнал на него.       Кастиэль ни жестом, ни фразой, ни взглядом не напоминал знакомых Винчестеру альф. Возможно, присутствовала излишняя романтизация из-за чувства влюблённости, но иначе никак. Кас действительно был хорош — и это слабо сказано.       Вздохнув, Дин прислонился обратно к спинке лавке и, всё ещё держа голову опущенной, виновато взглянул на Каса.       — Я перенервничал, — тихо выдохнул он, протягивая руку ладонью вверх, которую без заминки накрыли такой же, широкой и тёплой. — Прости, Кас. Никак не ожидал, что ты… отреагируешь спокойно.       Развернув и подняв ладонь к губам, Кастиэль оставил лёгкий поцелуй на костяшках.       — По крайней мере, — усмехнулся он, — это объясняет длинные волосы на твоей одежде, истинную причину шрама на животе и частые отказы остаться на ночь. И… многое другое.       Дин нервно хмыкнул и прижался плотнее, устраивая голову на подставленном плече.       — На самом деле, признаться, предполагал, что могу оказаться запасным вариантом, — тихо продолжил Кастиэль, — но от тебя никогда не пахло другим альфой. Только мной. Тогда думал на омег и бет — это ведь в твоём стиле, но…       — Твоим конкурентом оказалась двухлетняя девочка, — беззлобно рассмеялся Дин. — Ладно, шучу. Осенью Микки исполнится три.       — Микки? — с ноткой изумления переспросил Кастиэль.       — Миккель Винчестер, — почти мурлыкая, с гордостью произнёс Дин.       — Красиво, — прошептал Кастиэль с какой-то непонятной эмоцией. Словно бы растерялся.       — Ну естественно, — усмехнулся Дин и неловко поскрёб щёку. — Если не против, не занят, да и в принципе готов… то как насчёт того, чтобы встретиться в эту субботу? В парке Лейк-Вью, часов в одиннадцать. Втроём.       Возможно, Дин торопил события. И, возможно, именно поэтому Кастиэль ответил с заминкой. Но чем дольше Кас тянул, тем тревожнее становилось — и это альфа должен был почувствовать по горечи в омежьем запахе, в котором вилась тонкая нотка яблок, обычно хорошо скрытая от мира шампунем и остатками «ароматов автомеханика».       — Конечно, Дин, — опалил костяшки уверенный выдох. — С радостью увижусь с тобой и Миккель.       Сердце подскочило вслед за хозяином — Дин воспрял духом и едва не вскарабкался на Каса. Дети и их мамаши-папаши мешали, поэтому пришлось оставить мужские колени пустовать. Вместо этого Винчестер извернулся и, в порыве обхватив мужское лицо ладонями, припечатался к губам. На сей раз Кастиэль ответил мгновенно и переложил руки на талию и шею. Нежность ушла на второй план, вместо неё — пылкость, яркость и желание вывалить весь спектр кричащих эмоций на альфу, чей приятный терпковатый аромат мяты переплёлся с яблочной сладостью омеги.       — Спасибо твоему упорству и фантику от Сникерса, — оторвавшись от влажных губ и облизнувшись, шепнул Дин. — Ты чудо, Кас.