Незнакомец из Парадиза

      Третий день рождения Микки приходился на тридцатое ноября. Снег уже выпал, утеплённый комбинезон стал значительно маловат вытянувшемуся тельцу и вынудил прицокнуть языком и старшего Винчестера, и его бездонный минус на кредитках. Впрочем, соглашаться на оплату за счёт своего альфы он категорически отказывался, но в конечном итоге сдался. И тому нашлось две причины.       Во-первых, Кас открывал больше возможностей, а это означало, что малявочке можно будет найти наилучшую одежоночку под её нестабильный вкус и холод.       Во-вторых, Кастиэль привёл такой аргумент, что Дин то ли ущемился, то ли проникся. Но в обоих случаях — поблагодарил за появление Каса в их с Микки жизни.       — Дин, я знаю, что ты способен дать Микки то, о чём она попросит, — взяв его ладони в свои, спокойно и уверенно начал Кастиэль посреди магазина, куда их увела падкая на яркие вещи малявка. — Знаю, что ты готов отдать последнее, лишь бы твоя малышка улыбалась. И ещё я знаю, что все эти годы ты нёс груз ответственности в одиночку. Поэтому, пожалуйста, позволь разделить твою ношу. Позволь стать частью вашей семьи. Я не хочу, чтобы ты отдавал что-то в ущерб себе. Моё главное желание — чтобы вы с Микки были счастливы. Чтобы оба получали все блага, которые только возможны, а что для этого потребуется — это уже моя забота, не переживай.       Дин ещё долго буравил его взглядом, не желая признавать, что омежья сущность внутри возликовала, получив очередное доказательство наличия опоры в лице альфы. И всё же он сдался.       — Наша, — шепнул он, не отводя глаз, но прекрасно ощущая, что веснушки на щеках вот-вот сгорят.       — Что? — совершенно неосознанно испортил момент Кастиэль.       Дин насупился и вздохнул.       — Наша малышка, — выделил он интонацией и, пока лицо не запылало ещё ярче, отвернулся.       Тот день можно было отметить красным в календаре и отмечать каждый последующий год их совместной жизни. Кастиэль так и поступил — отметил в телефоне средь важного. Да и вряд ли забудет такое событие…       Но сколько радости принёс тот день — не счесть. Микки всё-таки выбрали комбинезон здесь же, в ярком и ужасном на ценники детском бутике. Но что больше всего понравилось Дину и что вызвало желание рассмеяться, так это то, что малявка решила выбрать невероятно цветастый комбинезон с Микки Маусом. Но это даже хорошо — неоновую кашу из голубого, розового и жёлтого увидишь издалека и не успеешь поседеть, как Новак. И в том же месте малявка присмотрела и ярко-розовую шапку с пышным помпоном, и новые варежки, и Дин уже начал переживать насчёт места в шкафу и терпения Каса.       Однако Кастиэль только поощрял желание Микки обновить гардероб, пока её отец прикидывал сумму и болезненно морщился.       Кроме того, Кас оказался настолько терпелив, что вызвался подобрать малявке обувь — Дин прекрасно знал, насколько это муторное дело, потому что юной леди то жало, то большое, то вообще некрасивое и «Фу, па». С Касом же… та действительно напоминала демонёнка, который временно сменил рожки на нимб и окунул крылья в клей, чтобы прилепить на них белый куриный пух. Буквально четыре пары зимних ботиночек — малявка радостно подпрыгивала у зеркала в пол.       Когда же синий взгляд любимого поднялся к нему, словно бы видя очередную жертву, которую можно приодеть, Дин решительно ответил: «Нет». Касу оставалось лишь понуро опустить плечи.       Немного позже, добравшись в том же торговике до кафешки, Микки напала на них со свойственными ей вопросами. Кас отвечал — отбивался, — Дин преспокойно попивал апельсиновый сок, к сладости и мякоти которого вновь прибило после трёхлетнего воздержания и который остальным за их столиком был категорически запрещён.       — Кась, покати кису, — требовательно начала приставать малявка, тыкая пальчиком в сторону выключенного телефона.       — Покажи, — оторвавшись от сока, чётко произнёс Дин, но Микки и бровью не повела. Слегка опешив, Дин в шоке отвернулся к соседнему столику.       Виновато опустив уголки бровей перед любимым, Кастиэль разблокировал экран, ткнул на галерею и принялся быстро листать, хотя стоило бы уже вынести кошку в отдельную папку. Обычно галерея пустовала или принимала в себя только фотографии рабочих документов, сейчас же — множество снимков их трио, на которых настоял сам Винчестер. Или на фото просто маячил Дин — причём некоторые из снимков были убраны подальше от детских глаз.       Найдя пушистый персиковый комок шерсти с янтарными глазками, Кастиэль придвинул телефон к девочке.       Довольно улыбаясь при виде абсолютно недовольной кошачьей мордашки, Микки наконец-то повернулась к отцу.       — Па-а, — не менее требовательно позвала Микки. Дин машинально повернулся к ней. — А мы патим тута, где киса? — с надеждой спросила девочка, распахнув синие глазки.       — Патим-патим, — передразнил Дин, но малявка даже не нахмурилась — восторженно втянула носом воздух. Зелёный взгляд качнулся к Касу.       Тот, похоже, не дышал. Вопрос не прозвучал вслух, но повис в воздухе.       «Правда поедем?» — читалось неверие в глазах Новака.       Дин кивнул и тем самым вызвал улыбку.       — Кась, — нетерпеливо переключила на себя внимание Микки. Кастиэль опустил голову с задержкой. Девочка едва не ёрзала на месте, словно бы наружу рвались слова и эмоции. Понизив голос — так считала только Микки, — продолжила: — Я скола тожениться буду! Знай?       Малявка говорила очень важно, с широко раскрытыми глазами, точно посвящая в великую тайну. Но Кастиэль недоумённо моргнул, понимая лишь две вещи: что ему стоит почаще читать с Микки и что он не может сопоставить слово «тожениться» с чем-то другим.       Дин прыснул со смеху и залпом допил остатки сока. Микки была в шаге от того, чтобы впасть в отчаяние с непонятной ей реакции на такую важную- важнейшую! — новость.       — Асталась… вот скока! — задумавшись, Микки растопырила на обоих ладошках пальчики. Надежда в детских глазах угасала с каждой секундой всё больше.       Кастиэль не с меньшим отчаянием повернулся к своему переводчику.       — У Микки день рождения через десять дней, — подперев щёку ладонью, перевёл Дин.       Кастиэль выдохнул.       — Конечно же я знал, Микки, — поспешил он успокоить девочку. Та вновь засияла. — Твой папа рассказывал.       Правда, упустил конкретную дату. Но теперь Кас хотя бы знал, что в запасе есть ещё десять дней.       Вечером Дин посвятил Каса в свои планы насчёт трёхлетия малышки, и Новак с энтузиазмом закивал, соглашаясь со всем, что слышал. Даже с тем, что, возможно, не получится поспать.       Однако через пять дней Дин заметил, что любимый стал каким-то потерянным. Кас постоянно витал в облаках, мог остекленевшим взглядом смотреть куда-либо. Даже на Микки. Дин не спрашивал, просто был рядом и списывал всё на нервную работу и приближающийся конец года со всей вытекающей отчётностью.       Двадцать девятого ноября Дин пыхтел над тортом, Кас работал в гостиной Винчестеров, а Микки послушно — как надеялся её родитель — сидела в садике. До этого Кастиэль, будучи в своём репертуаре, предлагал заказать торт, но Дин, состроив брезгующую рожу, заявил, что и сам справится. И справился. Уже не в первый раз готовит мелкой тортик. Хотя первый образец искусства пал под детской ладошкой, но ничего — победное фото довольной и измазанной в креме мордашки хранилось в одном из альбомов.       На трёхлетие Дин испёк небольшой тортик. Бисквитные коржи, как и обычно за неимением формы поменьше, пришлось урезать в диаметре вручную. Съедят за раз, но на то и расчёт — через Бобби от других Винчестеров посыплются сладости, часть которых Дин спрячет повыше или вовсе выкинет, если там будет хоть что-нибудь со вкусом апельсинов. Но сам не съест — давняя обида на родственников въелась в кости. Да и чёртова гордость. Разве что Бенни с его ненаглядной получилось убедить, чтобы не дарили ничего съедобного.       Три влажных коржа, один слой клубничного джема и кисло-сладкий крем, скрывающий в себе всё прочее. Несколько пятиконечных «пирамидок» из остатков крема, покупная сахарная фигурка фиолетово-оранжевой поняшки и свеча в виде золотой тройки.       Дин был доволен как никогда. Но его ноющая поясница — ни разу.       Время сильно съедалось постоянными ожиданиями: то дать коржам остыть, то крему подмёрзнуть, а после и голой собранной основе — стабилизироваться. Но и перерывы не пропадали почём зря. И прибраться можно, и к Касу поприставать, если тот не говорит по телефону, и пообедать с ним китайской лапшой из доставки. Но в итоге тортик занял столько времени, что пришлось просить Каса забрать Микки из садика и отвести её куда-нибудь развлечься, пока торт не будет полностью готов и спрятан.       Кас должен был уже как час развлекать их мелочь в парке, когда именинный десерт занял своё место в холодильнике.       Быстренько перекусив жареной курицей и картошкой, Дин набрал Каса, первым делом, даже не успев ничего произнести, услышал: «Милый, всё в порядке»; и уже после сообщил, что закончил и скоро будет на месте. Но «скоро» — понятие растяжимое. Как и пятничные пробки. Потребовалось полчаса, чтобы добраться на Импале и недовольно помозолить взглядом упрямо падающую стрелочку запаса бензина в баке.       Микки с Касом нашлись в самом центре — в парке, где водилось столько детских развлечений, что кошельки родителей тоскливо утирали носы. Благо, половина заморожена, но и каток обещали залить в середине декабря.       Микки что-то канючила, дёргая взрослого за край пальто, но Кас, покачивая головой, отвечал с мягкой улыбкой. Дин улыбнулся, но улыбка дрогнула, когда желудок недобро отозвался на скорый ужин-перекус. Сглотнув обжигающий ком, Дин поморщился и ощутил, как от шеи и плеч побежали неприятные мурашки.       Всё-таки стоило выкинуть ту курицу ещё вчера, а не давать ей шанс…       Встряхнувшись и временно поборов желание избавиться от кудахталки прямо здесь, Дин растянул губы в улыбке. Но обеспокоенный взгляд Каса дал понять — недомогание заметили.       — Па-а-ап! — заметив родителя, радостно воскликнула Микки и, с размаха врезавшись в него, обняла.       — Привет, малявочка, — Дин потрепал дочь по шапке. В груди тут же разлилось тепло.       Синие глазки малявки загорелись, та вытянулась, и на миг могло показаться, что она готовилась вцепиться в него, как изголодавшаяся по свежей кровушке пиранья. Дин подавил смешок, всё ещё не смотря на Каса и ожидая, какую же просьбу выдаст маленькая хищница.       — Па-а-ап, — заговорщически протянула полушёпотом малявка, потягивая за рукав, чтобы Дин сел на колено, — а пошли на калусе-ель! Там лоша-атки! Много-мно-ого!       Дин поднял взгляд в сторону той самой карусели, на которую набирали народ, и сглотнул. Он точно не переживёт ни цветных огоньков, ни развесёлой музыки, ни самой поездки.       — Солнышко, а не хочешь пойти с Касом? — Дин бросил быстрый и щенячий взгляд на альфу, после чего, дождавшись кивка, снова вернулся к дочери. — Папе сейчас не очень хорошо, чтобы кататься на лошадках.       Микки испуганно вытянула личико, и это же отразилось на Касе, но немножко в другой манере.       — Всё в норме. Правда, — заверил Дин обоих. — Но с Касом будет веселее, а я на вас здесь посмотрю, хорошо?       Поджав губки и сложив бровки домиком, малышка задержала дыхание — ни одно облачко пара так и не выпорхнуло из красного носа.       — Малявочка, со мной всё хорошо, слышишь? — мягко взяв дочь за плечи, ещё увереннее произнёс Дин. — Просто папа скушал не то, что нужно. Помнишь, как тебе было плохо с апельсинов? Как апельсиновый ёжик кусается? — Микки робко кивнула. — Вот, но скоро всё пройдёт.       Синий взгляд Каса прожигал макушку сквозь шапку, но Дин упорно делал вид, что не замечает его.       — Кась, пошли? — Микки обернулась к Новаку, до сих пор выглядя потерянной.       — Конечно, — смягчил лицо Кастиэль, и малявка подошла к нему, хватая за руку.       Поднявшись и отряхнув колено, Дин пристыженно кашлянул и всё-таки осмелился поднять взгляд на Каса.       — Ну да, я не выкинул ту курицу, — с возмущением — нападением — прошептал он, пожав плечами и вскинул брови. — И да, она всё-таки умерла во второй раз, как ты и сказал.       Желваки заходили на выраженных скулах.       Дин ждал словесного упрёка, но хватало выражения глаз. Да и в итоге Кастиэль, вздохнув, шагнул к нему и клюнул в щёку.       — Здесь рядом лавки и туалет, — шепнул он, и синь любимых глаз вновь стала беспокойной.       — Всё в полном порядке, Кас, — улыбнувшись, тихо заверил Дин в очередной раз. — Иди, лучше покатайся на лошадях, пока я не прокатил.       — Да я бы и не отказался, — усмехнулся Кастиэль.       Кас не хотел отходить, да и Микки растеряла весь запал перед неподвижными коняшками, но в итоге на плечи Новака легла задача восстановить душевное равновесие ребёнка. Дин дождался, когда эти двое усядутся на белую кобылку, удостоверился за два оборота, что Микки точно не скатится и что Кас контролирует ситуацию, а после понёсся в уличный туалет.       Курица вместе с картошкой покинули его, и стало то ли получше, то ли ещё хуже. И пусто. Не голодно, но и не очень-то приятно. Однако на карусель стало смотреть не так смертоносно.       Вернувшись на место, Дин потоптался, поморозился, немного проникся праздничной атмосферой вечера, но не глазел по сторонам — всё внимание было приковано к бегущим в цветных фонариках коням. Люди галдели, кто-то хохотал, где-то ликующе-испугано визжали дети, скатывающиеся с горок. И всё это мешалось с музыкой. И далёкими взрывами петард.       С тёмного неба повалили снежные хлопья, карусель остановилась. Народ с детьми начал растекаться кто куда, пропуская новых «наездников». Зелёные глаза забегали по красным от колючего мороза лицам. Однако долго искать не пришлось — из толпы выделилась его малявка в ядовитом костюме, сидящая на плечах Каса.       Паника, конечно, объяла сердце из-за того, что Микки могла упасть назад, но через несколько секунд краски вернулись к веснушчатому лицу — и Кас держал за ноги обеими руками, и малявка, махая одной ручонкой, тоже умудрялась держаться.       Подхватив радость дочери, Дин поспешил навстречу.       — Ну как? Понравилось?       — Очень-очень! Толька кушать хочу.       — Кушать? — недоумённо пробормотал Кастиэль, испуганно округлив глаза перед Дином, словно тот мог начать отчитывать за то, чего не было. — Микки, мы же уже кушали… Ты же сама съела целую котлетку с пюре и сырные палочки…       Микки расстроенно поджала губки.       — Микки, сладенького хочешь? — склонив голову набок, сразу догадался старший Винчестер. Малявка кивнула, и в ответ снисходительно улыбнулись. — Ладно, пойдём.       В шоке оказался даже Кастиэль. Но Микки, сперва не ожидав, радостно захлопала над головой Каса и едва не грохнулась — Дин успел поддержать её за спину. Прицокнув на растяпу, сам спустил её на снег, что совершенно не понравилось девочке, чей обзор снова снизился до гномовского.       — Ну, пап…       — Давай хотя бы спереди возьму, — предложил Кастиэль, по-птичьи склонив голову к плечу. Микки повторила жест.       — Тц, ладно, — с притворной ворчливостью буркнул Дин. Хотя был доволен, что дочка в безопасности. Да и Кас расслабил плечи. — Что малявочка будет кушать? — поинтересовался он, когда Микки оказалась почти на уровне его глаз и обхватила Каса за шею.       Задумчиво промычав и скользнув деловитым взглядом по округе, решительно и быстро выдала:       — Пиоженку!       Что ж. Если бездонный бочонок успокоится, съев пироженку, то почему бы и нет? Хотя весьма порадовало, что Кас догадался сперва отвести её поужинать, а уже потом — развлекать.       Подхватив Каса под локоть, Дин легонько погладил его ладонь, поддерживающую малышку за спину. Взгляды встретились, улыбка сама запросилась на лицо.       — Если и сейчас что-нибудь придумаешь, то точно будешь рыцарем, который спасёт от голодного дракона, — тихо усмехнулся Дин и клюнул в колючую щёку.       Средь уличных лавочек, что пестрили всевозможными товарами, малявке ничего не приглянулось. Та, конечно, ахала и охала при виде ярких игрушек и громадных плюшевых мишек, но никакого «Кась, купи» или более настырного «Па-ап, хоцу вот эта!» не прозвучало. Зато малявка, как только обошли все лавки туда и обратно в громадной толпе, начала с хитрой улыбочкой щебетать, что хочет вкусненькое там, где с Касом кушали.       Уже через пятнадцать минут они зашли в тёплое кафе, но поиск свободного местечка — то ещё приключение, которое спихнули на Каса. К моменту, когда сели за столик, Дин уже в полной мере ощущал грызущий за рёбрами голод. Всё-таки отрезков бисквита, крема и китайской лапши оказалось маловато…       Кастиэль достаточно долго мозолил его взглядом, но мысль озвучила Микки: «Пап, покусай». Но кушанье заключалось в том, что пришлось образцово выбрать спагетти с фрикадельками, в то время как взгляд всё время ускользал в сторону жареной картошки и бургера. Малявка, улыбаясь во всю ширь, указала пальчиком на изображение кусочка яблочного пирога. Один лишь Кас остановился на горячем зелёном чае в большом стакане — и то, из-за приобретённого опыта, что в любом случае нужно будет делиться.       Часть фрикаделек довольно слопала малявка, заявив, что у папы пирог вкуснее. Но и пирог тоже умудрилась съесть, лишь в самом конце, невинно хлопая глазками, предложила им с Касом по кусочку. И чай Каса, несмотря на наличие яблочного сока в стакане малявки, тоже перепала ей.       Дин искренне не понимал, как родная дочь могла перейти на сторону безвкусного и отдающего сырой рыбой чая, но смирился.       На парковке же пришлось нарочно разлучиться. Время близилось к восьми, оставалось ещё уложить мелочь спать и самому вздремнуть, поэтому прозвучало столь нелюбимое Микки: «Скажи «пока-пока» Касу». Выразив всё своё недовольство на лице, девочка прилипла к мужской ноге и принялась канючить, чтобы Кас остался с ними и почитал перед сном.       И это же повторилось дома. Физически-то вышло отлепить мелочь от Каса, но из головы не выбить. Да и это к лучшему. Но в некоторой степени Дин даже оскорбился, когда Микки открыто заявила, что Кас читает лучше.       — Леди, тебя кто все эти годы растил и колыбельные пел, а? — возмущённо ворчал Дин. И совершенно неважно, что мотив мычащих колыбельных шёл от любимых рок-песен. — Взяла и променяла родного папу…       Ворчал не со зла, но малявка всё-таки поверила в его обиду и поспешила присесть поближе и утешающе обнять. Детский жест буквально расплавил до улыбки.       — Проста… мне нлавится Кась… — тихо лепетала малявка, делая паузы и подбирая слова. — И два-а папы. Как у фсех!.. Да, пап? — Микки задрала головы, вглядываясь в родительские глаза.       Продолжая улыбаться, Дин ласково потрепал распущенные волосы дочурки. Совокупность увиденного и услышанного оказалось столь умилительным, что сердце трепетно сжалось, а он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть.       — Мне тоже нравится Кас, — шепнул он и наклонился, потираясь кончиком носа о маленький нос. — Надо же быть такой хорошенькой принцессой, — неверяще усмехнулся он, и малявка звонко подхватила смех, когда на её бочка напали с лёгкой щекоткой.       Беспощадно щекоча через футболку и совершенно не обращая внимания на пинающие и пихающие его пятки и кулачки, Дин умудрился вернуть верещащее тельце к подушке и только после этого прекратил свою пытку. Пыхтя, Микки со смешком дополнительно лягнула его в бок и тут же завернулась в спасительный кокон одеяла, оставив одни глаза да лоб с копной светлых волос.       Никакого чтения не было, но малявка настояла на выдуманной истории про белых-белых птиц с таких же белых-белых облаков. Знакомая легенда принесла успокоения.       — Всегда помни, что папа любит тебя и будет рядом, — чмокнув в лоб, прошептал Дин.       — И Кась? — не заставил ждать вопрос после зевка.       — И Кас, — усмехнулся Дин.

* * *

      Проснувшись в три ночи от лёгкой телефонной вибрации, Дин испуганно охнул, увидев время. Скорее поднявшись с дивана, который даже не стал расправлять, поспешил по полумраку ко входной двери и, выглянув в глазок, тут же заметил спокойно ждущий его силуэт.       — Прости, Кас, не услышал первых двух будильников, — с минимальным шумом открыв дверь и сонливо потирая уголок глаза, шёпотом оправдался Дин и пропустил Каса внутрь. — Долго стоишь?       Но вопрос прозвучал совсем тихо — Дин отвлёкся и окончательно проснулся, заметив пару масштабных летающих пакетов. Они же договаривались на меньший размер шаров… Но удивление оказалось приятным.       — Недавно пришёл. Не волнуйся, милый, — в той же тихой манере ответил Кастиэль и едва не прыснул со смеху, когда заметил увлечённость принесённым.       Забрав пакеты из рук и в этот же момент чмокнув Каса в губы, Дин поспешил бесшумным шагом на кухню. Пока закреплял дождь из бусин у краёв арки, чтобы не создавать лишнего шума, Кастиэль присоединился к нему, увёл в гостиную скопление запертых воздушных шаров и под кивок Винчестера вымыл руки на кухне.       Свет включили лишь в гостиной, остальные же части квартиры продолжали дремать. И Дин, и Кас были бы не прочь присоединиться к дрёме, но вызвать радость у ребёнка было важнее всего.       Однако Дина смутила одна вещь. Он просил лишь забрать у Бобби пакеты с подарками, которые различными путями привезли другие Винчестеры, да купить шары со всей прочей праздничной дребеденью в розово-серебряных тонах. Вот только Кас явно перестарался, но и злиться на него никак нельзя — только вздохнуть и поблагодарить Господа за его существование.       Дин совершенно не думал о живых цветах, хотя стоило бы, но Кас и в этом справился.       — Кас, ответь честно, у тебя шесть рук или есть гномы-помощники? — не сдержал изумлённого смешка Дин, разглядывая появившийся на кухонном столе букет с пышной шапкой. От нежных окрашенных в розово-голубой роз веяло приятной прохладой и умеренной дороговизной, которую имениннице не понять. Даже вазу прикупил — стеклянная, рельефная. Пригодится.       — Просто подумал, что Микки понравится, — пожал плечами Кастиэль, разбирая пакет в гостиной. — Она как-то сказала, что у тёти был красивый букет, поэтому… почему бы нет.       Оставив букет в покое, Дин подошёл к Касу со спины и легонько огладил шею, прервав вздох и породив мурашки.       — А Микки сегодня сказала, что ты ей очень-очень нравишься, — почти что промурлыкал Дин, опускаясь на колени и стекая по мужским плечам. Кастиэль не шевелился. — Начать ревновать, что ли, — усмехнулся Дин в самое ухо.       Взгляд скользнул ниже, на пакеты, и улыбка истаяла вместе со вздохом.       — Н-да, это в стиле мамы, — пробурчал он, заметив ряд ровных баночек с тёмно-алым и тёмно-оранжевым содержимым. — По гроб будет посылать эти апельсины.       Недовольно сморщившись, Дин оторвался от Каса и присел рядом в позу лотоса. Синий взгляд внимательно наблюдал за ним, пока ворчащий под нос Винчестер сортировал содержимое пакета.       — Раньше мне, конечно, нравились эти цитрусы, но с Микки пришлось забыть о них, — не глядя на Каса, шёпотом посвящал в подробности своей жизни Дин. — Ну, до того момента, пока я снова не соблазнился на сок.       — Твои родители не знают, что у Микки аллергия? — осторожно поинтересовался Кастиэль.       Отложив плюшевого зайца в сторону, Дин поднял на него взгляд. Спокойный, собранный. В некоторой степени даже холодный. Но эта холодность никак не относилась к самому Новаку.       — Они даже не знают, в какой именно день родилась их внучка, — прошипел он и снова опустил глаза, начав разглядывать набор пазл. Кастиэль сглотнул и накрыл его бедро, ожидая продолжения. — У нас в семье принято собираться каждое Рождество. Все бросают свои дела и едут домой, в Канзас. Ну, мы с братом и Бобби — он же нам как дядя.       Только в год рождения Микки Дин никуда не поехал. Тогда он успел прикупить квартирку на накопленные средства — всё-таки стоимость жилья здесь и в Нью-Йорке настолько отличалась, что подарила хоть какой-то проблеск надежды на будущее. Сами роды прошли нормально, но последствия в виде чрезмерно долго заживающего шва — так себе. Естественно, он никуда не поехал — поздравил родных по телефону, списав всё на дела и злое начальство.       То самое «злое начальство» кричало чайкой в соседней комнате, не давая ни присесть, ни выдохнуть.       На следующий год решили праздновать у Сингера. То было совместное решение Бобби и Джона Винчестера. И Дин свято поверил, что уже может показаться на глаза остальной семье с годовалой дочкой, поставив сразу перед несколькими фактами: и что нашёл лучик света, и что потерял карьеру.       — Только нас не приняли, — криво усмехнулся Дин, опустив голову ещё ниже. — Кас, если бы ты слышал, как отец орал… и видел шок в глазах матери и брата… Отчасти я их ненавижу за всё услышанное, сделанное и несовершённое. И не собираюсь менять своего решения. Ну, кроме Сэма — брат хотя бы знает мой новый номер и иногда помогает с деньгами, но… мне всё равно не хочется ни с кем из них пересекаться.       Чем больше Кастиэль слышал, тем сильнее сжимался внутренне. В некоторой степени и злился, что с его омегой поступили именно так, но в большей — сожалел. Сильно. Просто чертовски сильно сожалел, что не нашёл их раньше.       — Семья не знает ни нового адреса, ничего, — как ни в чём не бывало пожал плечами Дин, наконец-то отложив пазлы. — Я запретил Бобби делиться чем-либо, и тот, вроде, послушался. Ну, раз никто не заявился в мой дом, то и правда встал на мою сторону. В то Рождество старик тоже орал, но уже на Джона. Микки знатно испугалась, и мы просто ушли домой.       Следя за каждым жестом, Кастиэль подсел поближе и приобнял за талию, успокаивая своими феромонами.       — Но раз они отправляют подарки, — нерешительно начал он, — то, может, одумались?       Кисть дрогнула, и Кастиэль понял, что это был плохой вопрос.       — Моего ребёнка поносят на чём свет стоит, потому что эта зайка родилась вне брака и даже вне отношений, а на следующий год я должен пожать отцу руку и сказать: «Да, папочка, не стоило трахаться без защиты»? Да ни за что! — негодующе прошипел Дин, вперив в него озлобленный взгляд. — Я и сам справился! Конечно, в какой-то момент пришлось продать Импалу, но ладно хоть Бобби стал тем, кто купил, и позволил пользоваться ей! И… — Дин резко опустил глаза, поняв, в чём именно признался, и притих. — Да, Кас, у Микки нет отца, потому что я его даже не знаю, — выпалил он признание, ощущая себя как нельзя паршиво.       В какой-то момент Кастиэль почувствовал, что ступает по тонкому льду. Но уже не мог остановиться.       — Дин, — ласково позвал он, — почему ты не решил найти отца ребёнка?       Винчестер глубоко вздохнул.       — Если бы ты знал, как часто я слышал этот вопрос, — уставше пробормотал он. — Ещё бы добавил, прямо как Сэм, что должен был найти его и стрясти денег, но… я сам виноват, понимаешь? Так зачем портить жизнь другому человеку из-за того, что я сам не решился ни на аборт, ни на поиск другой семьи для ребёнка ещё во время беременности?       Кастиэль мог лишь обнять крепче.       — Какой же ты упрямый дурак, Дин, — прошептал он, уткнувшись лицом в плечо.       — В зеркало посмотри, — беззлобно фыркнул Дин. — И давай уже вешать это зверьё.