Незнакомец из Парадиза

      Чего Дин никак не ожидал — так это того, что его могут прижать к стенке. Что такой, казалось бы, галантный и учтивый незнакомец способен обернуться голодной акулой, которая до этого момента просто выжидала подходящего случая.       Как только Дин вошёл в чужой номер, его прижали к стенке, даже не подумав включить свет. Разве что окна в пол позволяли пробиться внутрь отблескам снега и фонарям.       Поцелуй стал неожиданностью. Жадной, ненасытной неожиданностью, на которую Винчестер охотно отвечал, вцепившись в подсохшие мужские волосы, пока чужие руки забрались под халат и блуждали по телу, изучая и вынуждая извиваться пойманным в ловушку змеем.       Над ним целиком и полностью, покоряя феромонами, пытались доминировать, но Винчестер не был бы собой, если бы так просто прогнулся по чужую волю. Он и сам мог вскружить голову любому своим запахом. И пользовался этим, из-за чего движения губ и зубов стали медленнее, а дыхание — глубже.       В конечном счёте, избавившись от пояса и распахнув махровое одеяние, чужие губы припали к медовой шее. Страх, что новый знакомый потеряет контроль и решит пометить его, зашевелил волоски на затылке.       Не очень-то хотелось носить чью-то метку…       Вздохнув, Дин пошарил взглядом по номеру. Побольше его, да и кровать двуспальная. И видок, наверное, получше, но пока не до этого — мужчина опустился ещё ниже и обхватил твёрдый сосок зубами, извлекая тихий болезненный стон из Винчестера.       И не успел Дин мысленно сматюкнуться, как вместо этого снова охнул, когда бедро грубо сжали.       — Знаешь, Кас, я предпочитаю более ласковое обращение с собой, — язвительно прошипел Винчестер, намеренно впиваясь ногтями в мужскую спину.       Тёмная бровь взметнулась вверх.       — Например… — интригующе тихо растянул Кас слово, выпрямляясь и дразняще-легонько трясь твёрдой выпуклостью в плавках о Дина. Горячая ладонь накрыла внутреннюю часть бедра, нежно оглаживая кожу и сбивая дыхание. — Вот так, Мик? Или лучше…       Голос стал ещё ниже. Ладонь медленно двинулась вверх, и большой палец томительно-нежно потёр горошину соска. Дыхание участилось, Дин прогнулся в пояснице и коснулся грудью чужой груди.       — Так? — прошептал Кас в самое ухо. — Ну же, Мик, подскажи мне, — дыхание обжигало кожу, сердце отбивало чечётку.       — Уже получше, — Дин выдавил из себя смешок и тут же судорожно вздохнул, жмурясь. Мочка уха попала в горячий плен губ, оба соска оказались под лаской больших пальцев, а бёдра двигались навстречу другим, утяжеляя вздохи. Даже пальцы расслабились, выписывая круги на сильной спине, а из груди вырывалось хриплое, почти что кошачье, урчание.       Воздух нагрелся, но внутри было и без того жарко. Каждую венку опаляло синим пламенем, в груди и подавно вились огненные вихри, но внизу живота — тяжёлый ураган, который никак не мог набрать силу. Мысли плавились, смазка стекала между ягодиц тонкой, стыдливой дорожкой, и хотелось заскулить, чтобы чужие руки уделили внимание всем местам. И не только руки.       И, пожалуй, альфа действительно был кудесником, раз то ли додумался, то ли не выдержал, то ли верно истолковал тихий, протяжный стон, раз подхватил ахнувшего Винчестера под бёдра и оторвал от ковролина. Вцепившись в мужские плечи, Дин поймал себя на мысли, что было бы неплохо избавиться от плавок, и эта возможность появилась, как только спина встретилась с прохладным шёлком покрывала.       Дин ожидал продолжения ласк. Или поцелуя. Или хотя бы того, что с него рывком сорвут плавки и вгонят член во всю длину. Но нависшее над ним тело попросту исчезло, и стало одиноко-холодно.       Однако и глаза не получилось разлепить хотя бы на три секунды — безжалостный белый свет осыпался сверху, и Винчестер заслонил глаза рукой, прислушиваясь к обстановке. Уловив лёгкую поступь, всё же приоткрыл один глаз и поймал взглядом мужчину, склонившегося над раскрытым чемоданом.       Облизнувшись, Дин позабыл о свете и отполз повыше, вместе с этим избавляясь от плавок и испуская вздох облегчения от ощущения свободы. Рука накрыла жаждущий внимания член, небрежно водя вверх-вниз, зелёный взгляд прилип к чужому паху — к этому чёрному бугорку, от чьего размера внизу всё заныло. И за это ощущение Дин немножко презирал себя.       Вскоре мужчина, который, пожалуй, совершенно не умел двигаться быстро, выпрямился, зажав в пальцах веерочек из нескольких глянцевых пакетиков. Глядя на эту картину и холодную уверенность, Дин не сдержал усмешки. И всё-таки послушно согнул ноги в коленях, открывая незнакомцу наилучший вид.       Вот только Кас не изменился в лице. Разве что взгляд прожигал насквозь, забирался куда-то слишком глубоко. Прямо как у священника, который готов выслушать исповедь.       И это ни разу не возбуждало!       Смутившись и прикусив щёку, Дин убрал улыбочку и увёл взгляд пониже.       — Развернись, — простое слово прозвучало так, будто уста принадлежали начальнику. Причём тому, что пребывал в добром расположении духа.       — Что, личико не понравилось? — съязвил Дин, вернув зрительный контакт.       — Понравилось, — Кас приподнял уголки губ, неспешно приближаясь и взирая сверху вниз так, что воздух вновь начал накаляться. Дин прищурился. — Но всё-таки перевернись.       Прикусив губу в раздумье, стоит ли доверять этому человеку, Дин всё же перевернулся и встал на четвереньки. И, хотя этой просьбы не прозвучало, расставил ноги пошире, прогнулся в пояснице, чтобы больше выпятить истекающий смазкой зад, и скосил взгляд к окну с нечётким отражением.       Казалось бы, он полностью открыт и абсолютно точно находится в невыгодном положении, где ничего не сможет сделать. Да и особого комфорта в этой позе не получал. Однако ощутимо изучающий его взгляд не давал растерять своего огня ни на миг — наоборот, представив, как вызывающе сейчас выглядит, внутри всё сладко потянуло от некого удовольствия и превосходства.       Когда чужая ладонь хозяйски расположилась на ягодице, а большой палец неспешно размазывал по сжатым мышцам омежью смазку, Дин не сдержал вздоха и зарылся лицом в шёлк. С закрытыми глазами ощущения обострились. Чужой палец дразнил, уходил на промежность и надавливал так, что Дин неосознанно покачивал бёдрами, желая мужскими пальцами задеть все чувствительные точки, которые только есть.       Воспользовавшись естественной смазкой, мужская ладонь растирала ту по промежности, яйцам, всей длине члена. Медленно, томительно, ласково. И Дин никак не мог послушно замереть — до жжения в паху и заднице хотелось больше и быстрее.       — Мик, никогда бы не подумал, что ты можешь так обильно течь, — хриплый смешок опалил кожу ягодицы.       Почувствовав жар на лице, Дин буркнул, чтобы тот заткнулся. И Кас снова усмехнулся. И неожиданно передвинул Винчестера на ступеньку выше к потере рассудка.       Пальцы продолжали уделять внимание мошонке, а промежность вдруг широко и медленно лизнули — да так, что Дин вздрогнул. Нечасто такое получаешь… И уже через какие-то жалкие секунды Винчестер исключил из своего лексикона слова «достоинство» и «гордость», в открытую постанывая.       Уже было плевать. Абсолютно плевать. Хотелось лишь одного — чтобы Кас не прекращал. И почувствовать его член в своей заднице.       Пальцы на ногах то поджимались, то раскрывались веером, зубы вцепились в основание большого пальца, а приглушённое постанывание так и лилось наружу, став аплодисментами исполнению чужого яызка. Однако совсем скоро из груди вырвалось недовольное, протестующее и короткое рычание, когда язык, только что ласкавший колечко мышц, пропал.       Несколько секунд — раздался треск упаковки, а после не заставил ждать и шорох латекса.       Дин сглотнул. Он, конечно, буквально только что был готов выпалить: «Да трахни меня поскорее!», но осознав, что нежность могла закончиться на оральных ласках, напрягся. Неужели этот мужик, который в лекторском стиле вещал о созвездиях и галантно подавал руку, даже не уделит достаточное время растяжке?       Признаться, Дин был разочарован. Даже надумывал стряхнуть с себя это сладкое томление и уложить невежу на лопатки.       — Мик, — тихо позвал Кас, и от бархатной хрипотцы на затылке и руках поднялись волоски. — Поделись, пожалуйста, что происходит в твоей голове. О чём думаешь?       Дин опешил.       Приподнявшись на локтях и ослабив нагрузку на затёкшую поясницу, Винчестер повернул голову к присевшему боком альфе. Вид у того был достаточно расслабленный, непринуждённый, словно бы они занимались чаепитием, — и это несмотря на колом стоящий член и раскрасневшуюся кожу. Да и ладонь продолжала ласково поглаживать бедро Винчестера, а после долгой паузы тишины и вовсе поднялась выше. Палец медленно проник в горячее нутро, и мышцы тут же сжали его.       Дин отвёл взгляд от испытующего синего прищура.       — Не самый подходящий вопрос, знаешь ли, — фыркнул Винчестер, совершенно не контролируя бёдра, которые сдвинулись назад, чтобы палец проник до основания. — Я же не на приёме у психолога.       — Но мне было бы интересно узнать, чего именно ты жаждешь получить.       — Ты только что лизал мой зад и слышал мои стоны, а теперь спрашиваешь, чего я ещё хочу…       — Надеюсь, это тебе польстило. — Мужчина ввёл второй палец. Прикусив губу и нахмурившись, Дин глубоко вдохнул в попытке расслабиться, однако голос, в котором рокотало некое удовольствие, не очень помогал. — Не каждая задница и не каждый аромат настолько привлекателен, чтобы так ублажать партнёра в первый раз.       Как только пальцы задели чувствительную точку, проникнув глубже, взгляды встретились. На чужих губах лежала ухмылка, пока лицо самого Винчестера стыдливо полыхало от «комплиментов».       — Кас, просто трахни меня.       — Это твоя мысль? — движение пальцев стали чуточку быстрее, волнообразнее.       — Желание, — прошипел Дин, вновь утыкаясь лицом в ткань и поджимая пальцы на ногах.       Кас хмыкнул. И в этом хмыке слышалось неприкрытое довольство, которое чуточку злило, но за пальцы можно было простить всё.       Третий палец стал актом милосердия. Но не будь Винчестер столь возбуждён и не комментируй Кас объём выделяемой смазки, пришлось бы стонам впитать болезненность вместо наслаждения от наполненности.       Стоило пальцам пропасть, как из груди вырвался неожиданный, озадаченный и огорчённый выдох.       Матрас позади продавился, ладони очертили грудь, живот и снова вернулись вверх, до приятной болезненности задевая твёрдые соски. Рвано выдохнув, Дин приподнялся на локтях и поставил ноги чуть поближе, слегка разминая. И тут же нетерпеливо двинулся бёдрами назад.       Ощутив между ягодиц горячий член, запертый в тонкий латекс, Дин прикусил губу и мысленно поторопил альфу, перед которым, поди, являлся томящимся на гриле кусочком. И дождался.       Ладони покинули его торс, член толкнулся в горячее нутро и медленно, вытягивая вздохи, вошёл до узла. Чертыхнувшись, Дин зажмурился и замер, целиком и полностью отдавшись распирающему ощущению.       Где-то на ватном фоне показалось, что вновь что-то хрустнуло и надорвалось. И вдруг на основании члена чужие пальцы сомкнулись в кольцо, а после прохладная тонкая плёночка растеклась по стволу, неприятно сковывая разгорячённую плоть.       Быстро догадавшись, насколько его новый знакомый ценит чистоту, Дин нахмурился ещё больше.       Сперму, значит, пускать нельзя, а капающую на постель смазку — так пожалуйста?       Однако повозмущаться не вышло — очередной вздох попросту вышибли из груди резким толчком. Упав обратно на кровать, Дин покрепче вцепился в покрывало.       Комната наполнилась влажными шлепками, тяжёлым и быстрым дыханием и постаныванием, в которое то и дело вплетался рваный мат Винчестера и грудные раскаты рычащего альфы. Тонкие и сильные пальцы, что ранее проводили линии между точками-звёздами, впились в ягодицы, оставляя красные следы, раздвигая половинки и привнося новых специй в царящий хаос.       Жар окутал всё тело, основательно осле в каждой клеточке, каждой молекуле, обращая тело в мягкую и податливую субстанцию. И этим жаром целиком и полностью руководил Кас, оставив для Дина лишь узкие рамки подчинения.       Каждый толчок — щелчок зажигалки, вырвавшийся вздох. Каждое мгновение, когда набухший узел должен был вот-вот войти в него, но так и не растянул стенки, — напряжение, колкое ожидание и капля паники.       С каждым толчком, каждой попыткой лишить опоры, Дин терялся всё больше. Чувствовал нарастающий темп, шёпотом молил ускориться ещё немного, ещё чуть-чуть, позволить добраться до долгожданного пика, позволить освободиться…       Внутренности сводило от подступающего оргазма, мышцы сильнее сжимали член альфы, и дрожь вот-вот должна была пройтись по телу, но всё оборвалось. Всё просто резко прекратилось, оставив лишь шумный, абсолютно непонимающий выдох.       Потеряв чувство наполненности и бьющее в затылок дыхание, Дин расслышал собственное сердцебиение. Загнанное, сумасшедшее, негодующее.       Дин нахмурился и собирался поинтересоваться, что пошло не так, или даже нахально усмехнуться с фразочкой: «Ну что, устал?». Однако не успел и рта раскрыть, как оказался полностью повален и перевернут на спину.       Короткий вдох — с губ сорвался стон, как только член вновь вошёл в него.       Ритмично вбиваясь, мужчина расставил руки по обе стороны от его головы и поймал зелёный взгляд. Тут же стало не по себе от прилипчивой внимательности и ощущения себя в роли микроба под микроскопом.       Смутившись, Дин отвёл взгляд и обхватил член ладонью, желая поскорее довести себя до разрядки.       — Мик, смотри на меня, — вкрадчиво прошептал мужчина, и Дин невольно послушался, тут же зардевшись. — Не трогай себя.       Слишком много приказов, но чужие феромоны больше не спешили подчинить омегу себе. Лишь бархатный голос и покрытый дымкой взгляд подстрекали к действию, и Дин действительно внимал. С небольшой неохотой, но убрал руку и обхватил ладонями мужской торс, впиваясь ногтями в мягкую кожу в небольшом протесте.       В ответ лишь снисходительно улыбнулись.       Темп то нарастал, то замедлялся. И вскоре вновь настало ватное расслабление, от которого сомкнулись веки, — даже не возникло мысли обхватить альфу ногами, прижав к себе.       Не возникло ничего. Не считая двух противоречивых желаний: чтобы Кас не останавливался и чтобы всё побыстрее кончилось.       И в какой-то момент мир вспыхнул.       Дрожь прошибла тело, с губ сорвался последний, долгий стон, и ногти оставили красные следы на боках альфы. Чужое дыхание сбилось, скомкалось до хрипа, толчки стали хаотичнее и резко оборвались, оставив после себя лишь тяжесть навалившегося мужского тела.       Пустота вобрала в себя, мысли рассеялись снегопадом. Осталось лишь чувство удовлетворённости и покоя, который приглашал в объятия не так часто.       Пожалуй, было бы неплохо и заснуть.       Но первым делом, как только Кас вышел из него и лёг на бок рядом, Дин избавился от презерватива, дрожащими пальцами умудрился завязать тот и выкинул на край кровати.       Сложив пальцы в замок на тяжело вздымающемся животе, Винчестер наконец-то выпрямил ослабевшие ноги и повернул голову к рядом лежащему. И вновь встретился с внимательным, каким-то испытующим и излишне проницательным взглядом.       Вздохнув поглубже, Кас протянул ладонь и коснулся вспотевшего виска, зачёсывая короткие пряди назад. Дин прикусил щёку изнутри и невольно задержал дыхание, разглядывая чужую радужку.       Обычно он произносил нечто вроде: «Классно потрахались», после чего собирался и уходил. Либо же, если это не являлось мимолётной встречей, мог и поцеловать или разрешить поцеловать себя. Сейчас же… Дин пока никак не мог поймать мысль, которая подскажет какую-нибудь фразу.       Однако у Каса нашлись другие планы.       — Мик, ты ведь останешься на ужин?