Незнакомец из Парадиза

      Судьба выбрала лучший сценарий, который только можно было предположить.       День рождения Дина отметили в новом доме, который Кастиэль всё-таки переписал на него, а через месяц сыграли свадьбу. Кастиэль настаивал на чём-нибудь пышном, цветущем и грандиозном, чтобы запомнилось на всю жизнь, но с каждым словом Дин лишь выше задирал бровь, поглаживая заметно округлившийся живот и при этом грызя засахаренные апельсиновые дольки. В конечном итоге сошлись на том, чтобы расписаться и провести небольшое торжество в кругу родных: родственников Каса, Бобби и знакомых Дина. И Сэма с невестой.       Последние приятно удивили, однако решение пригласить их целиком и полностью принадлежало Дину, что не могло не радовать Кастиэля, ведь Дин постепенно начинал прощать прошлое.       После свадьбы эти двое стали частыми гостями в их доме. В доме, который, между прочим, преобразился — ожил в ярких цветах и новых предметах, а кошка нашла напасть на свою голову и шерсть в лице Микки, которая то и дело украшала её заколками, наклейками и резинками с бантиками и блёстками. Волосы родителей, конечно, тоже страдали, но оба отвечали с ещё бóльшим терпением, нежели кошка.       Сама же беременность прошла гораздо лучше, чем в первый раз, но так казалось только Дину.       Микки бухтела, злясь на растущий живот и скорое появление соперника. Кастиэль носился между работой, магазинами и домом, успевал читать книги и форумы про детей и беременность в целом и трясся нам мужем, потакая во всём. Один лишь Дин, зная, что — как минимум — весь следующий год отдыха не дождётся, преспокойно проводил свои будни, будучи занятым то дочерью, то покупками в дом и для второго ребёнка. И на фитнес умудрялся ходить, и даже в бассейн, пока на седьмом месяце обеспокоенный Кастиэль не уговорил оставить только плавание под бдящим оком инструкторов. Только ремонт в комнатах детей не получилось сделать собственноручно — Кастиэль уловил стремление мужа к самостоятельности и пресёк его на корню, наняв рабочих. Дин поворчал да смирился, взяв на себя руководство процессом.       Однако седых волос на голове Кастиэля, который действительно сменил фамилию, всё равно стало больше. Добили роды. Впрочем, Дин снова являл собой само спокойствие — лишь кидал оживлённые комментарии вроде: «Ого, тут и телик есть», «Кас, смотри, тут и личный душ», «Что, на обед ещё и десерт будет? Да ну», «Ой, да не парься, Кас, в этот раз мне же не придётся вскакивать с зашитым брюхом к ребёнку — ты рядом… Ну, Кас, не начинай… ну не-ет…».       Слушая восхищения мужа насчёт условий в частной клинике, Кастиэль не мог не корить себя, что при первой беременности его не было рядом. Но быстро оказался заткнут Дином. Причём в стиле Винчестера, который на фоне гормонов стал ещё более ворчливым: «Я тебе тут ребёнка собрался дарить на день рождения, а ты скулишь о прошлом и тем самым действуешь мне на нервы. Нет чтоб поберечь драгоценного супруга…».       Рождение второго ребёнка действительно выпало на день рождения Каса, но тот и не заметил. Да все напрочь забыли, что бывший Новак должен справлять своё сорокалетие — оказались поглощены очередным чадом, которому тоже перепадёт доля стремительно растущей компании. Только Дин помнил. И, как оказалось уже дома, намекнул и Микки — после выписки та накинулась на шею и гордо всучила аппликацию с лупоглазой луной, пока на кухне дожидался праздничный обед, в котором был повинен уже Габриэль — тоже заслуга Дина.       Но, если окунуться назад…       За те тридцать две минуты и пятнадцать секунд, которые провёл в операционной и держал шутящего мужа за руку, Кастиэль успел вспомнить все молитвы, которые читала мать в детстве.       Пол ребёнка узнали только в момент, когда красная мелочь показалась на свет. Мальчик.       Ник.       Микки очень злилась с имени брата, Кастиэль позабавился с Никки-Микки, которое выдал муж, и наконец-то расслабился. Ровно до того момента, пока перед ними не разверзлась пасть домашнего ада.       Но ни одного «Слава богу, что я не застал рождение Микки». Ни за что. Трудно, слёзно, грязно, весь дом и соседи не спят с завываний Ника, но Кастиэль никак не мог нарадоваться прибавлению в их семье. Да и Дин был неимоверно благодарен за помощь и возможность поспать лишние пять минут.       В конце ноября Кастиэль преподнёс неожиданный подарок в самый обычный — как казалось Дину — день.       Дети остались с Анной, а взрослые наконец-то смогли выйти куда-то вдвоём. Дин даже приоделся ради «сюрприза», хотя в первой половине дня одежда не потребовалась — три часа подряд нежились на различных спа-процедурах для пар. И всё это время Дин бубнил, почему не додумался до этого раньше. Кас, признаться, тоже не понимал, почему такая, казалось бы, простая и доступная возможность расслабиться засела в голове только после предложения Гейба.       В конечном итоге даже успели соскучиться по детям, но «сюрприз» на этом не закончился. Кастиэль повёл его в ресторан — не зря наряжался и два раза подряд ломал пальцы об узел галстука, с которым в итоге пришлось бороться самому Касу.       И там же, сидя в объятиях тёплых огней и пёстрых запахов специй, Дин улыбался как дурак. А Кастиэль умилялся с его улыбки и огонька в глазах при взгляде на отплясывающих людей в ярких пончо с шуршащими маракасами.       — Знаешь, Кас, — усмехнулся Дин, качнув причудливый бокал с приторно-сладким напитком, — не будь мы женаты, подумал бы, что собираешься сделать мне предложение.       Кастиэль не сдержал смешка и накрыл его ладонь своей. Взгляды встретились, и в обоих топилось столько нежности и любви, что сердце сладостно щемило за рёбрами — вдвойне.       — У меня есть для тебя подарок.       — Что? — Дин едва не подавился коктейлем и отставил его. — Какой ещё подарок? Зачем? Что за повод? Твой «сюрприз» не закончился на спа и ресторане?       Кастиэль не сдержал вздоха.       — Ну, во-первых, мне не нужен повод, чтобы порадовать тебя, — с небольшим укором прицокнул Кас. — Но этот подарок я бы хотел преподнести более… официально. Во-вторых, между прочим, сегодня очень важный день.       Улыбка мужа стала натянутой — Дин задумался, что именно мог упустить из дат, но в голову ничего не шло. Зато в это время, пока муж погряз в хаотичных раздумьях, Кастиэль успел забраться во внутренний карман пиджака за плоской бархатной коробочкой и, устроив на столе, прикрыл ладонью. Зелёный взгляд растерял задумчивость, впился в предмет и стал кающимся.       — Ну не томи, Кас, — пробурчал Дин, стрельнув взглядом.       — Ровно год назад ты сказал, что Микки — наша малышка, — легонько сжимая его напряжённую ладонь, с улыбкой прошептал Кастиэль, пока Дин только и мог, что сидеть с раскрытым ртом и поглядывать на него широко раскрытыми глазами, вдруг вспомнив тот момент в магазине. — Я долго думал, что лучше преподнести тебе, и…       — Ты больной, Кас, — качая головой, прошептал Дин оторопевшему супругу. — Только ты мог запомнить что-то такое, но… знаешь, за это я тебя и люблю.       Нежная улыбка тронула любимые губы, объяв сердце ещё одной волной солнечного тепла. Кастиэль осторожно подтолкнул коробочку к мужу.       — Помнишь нашу самую первую встречу? — негромко продолжил он, наблюдая за тем, как Дин неловко открывает крышку одной рукой и застывает. Подушечки пальцев осторожно очертили циферблат из белого золота с тремя точками-сапфирами внутри.       — Ты… — Дин облизнул губы и продолжил более решительно, но ещё тише: — Ты что-то заливал о звёздах.       Тёплый грудной смех вырвал наружу, и Кастиэль едва смог подавить смешки, прикрыв рот кулаком. Всё же он обожал мужчину перед собой.       — Да, — в конечном итоге кивнул Кас. — А помнишь то созвездие?       Дин снова опустил взгляд на часы, проследил за ровным бегом секундной стрелочки и скользнул взглядом по сапфирам. В памяти что-то щёлкнуло, но недостаточно уверенно, чтобы заявлять. И всё же не мог не предположить.       — Какой-то… ремень? Или пояс? Да?       — Да, ты прав, Дин, — улыбка рвалась растянуться до ушей. — Пояс Ориона.       Дин, наклонив голову к плечу и ласково-снисходительно улыбаясь, словно бы смотрел не на мужа, а терпеливо наблюдал, как Ник творчески размазывает кашу по своему столику и себе, вдруг выдал:       — Ты такой дурак, Кас.       Кастиэль не сдержал очередного смешка — тонкие лучики морщинок разбежались по лицу. Однако Дин на этом не стал заканчивать.       — Но я очень тебя люблю — очень, слышишь, Кас? — произнёс он таким тоном, что непоколебимость в словах приятно опалила. — И я очень рад, что ты заметил того перебегающего из бассейна в бассейн придурка. Я… я просто чертовски благодарен тому, кто придумал этот Парадиз.       Губы сжались в нить, ресницы дрогнули в попытке спрятать от синих глаз блеск проступившей росы. Но всего лишь одно сжатие горячих ладоней и сорвавшееся, точно капля с травинки, имя — Дин отбросил стыд и встретился со взглядом любящего — боготворящего его — человека.       Слова не требовались. Вместо них — взгляды, лучики морщинок, причиной которым стали многочисленные улыбки с ним и детьми. И улыбка. Родная улыбка, родное тепло от метки и такое родное, но беззвучное: «Спасибо, что ты есть».

* * *

      Рождество прошло как нельзя лучше. Правда, не спали перед ним всю ночь — сперва были увлечены друг другом в смольном аромате живой ели и тепле догорающего камина, а после — проснувшимся посреди ночи сыном.       Само Рождество наполнилось смехом детей — как радостно визжащей Микки и гогочущего от щекотки Никки, так и вопящих подростков Анны, — перепалкой Сэма, супруга Анны и Гейба, которые вдруг начали оживлённо спорить из-за последнего баскетбольного матча… Ароматами еды, над которой пыхтели умельцы — Джесс да Анна, пока другие либо спорили с кружечкой обжигающего глинтвейна, либо отчитывали едва не уронивших наряженную ель детей, либо вовсе спали в этом хаосе в обнимку — относилось только к Дину, Касу да Нику между ними, которые совершенно не переживали насчёт возможных разрушений — клининговая служба спасёт.       Рождество полнилось радостью большой семьи. И приятными — но сперва опасливыми — неожиданностями.       Ближе к ужину вместе с задержавшимся Бобби прибыла женщина, которую Кастиэль сперва не узнал, хотя кошка досталось именно от неё. Возможно, всему виной возросшее количество морщинок на бледной коже, усталость и бездонное чувство вины в глазах, что так были похожи на глаза его мужа.       В итоге Дин нашёл в себе силы обнять эту женщину, что чувствовала себя чужой, лишней. Виноватой и в то же время неимоверно благодарной. Кастиэль ощущал волнение мужа, что лёгкой рябью растекалось в груди. А ещё он слышал любимый голос — хрипловатый, тихий, осторожный. Боящийся довериться.       — Привет, мам.       И это стало тем, чего не хватало. Это уязвимое, робкое приветствие и женские пальцы, с мелкой дрожью впившиеся в мужские плечи.       Кастиэль ещё ни разу не видел мужа настолько уязвимым. Настолько боящимся быть вновь отвергнутым. Но, несмотря на все опасения и «Кас, если я вдруг испорчу всем Рождество, ты же останешься на моей стороне, да?», получившее в ответ уверенное: «Всегда»…       Опасения были напрасны.       Кастиэль не застал разговора мужа с его отцом и Бобби — остался в доме с детьми и Мэри, которая в конечном итоге растрогалась настолько, что пришлось успокаивать женщину. Но через каких-то двадцать минут, что вобрали в себя волнение, слишком много тихих и робких вопросов от Мэри и помощь неожиданно подключившейся Джессики, их дом снова ждало пополнение. Даже без разбитых костяшек и суровых лиц.       За длинным столом собралось много людей — Кастиэль, пожалуй, заставал такое только на корпоративах. И чудом стало то, что все смогли уместиться. Однако то домашнее тепло и атмосфера семейного праздника…       — Спасибо, что выбрал именно меня, чтобы рассказать о звёздах, — наклонившись к нему и опалив ухо горячим дыханием, прошептал Дин. — И спасибо, что не сдался, мой незнакомец.